Читать и слушать книги
— Мне предложили контракт. В Дубае. На три года.
Сердце ёкает от радости за него. И от страха. Как скажу про ребёнка?
Хватаю чайник, чтобы занять руки, стараюсь улыбнуться ещё шире:
— Это же прекрасно! Мы сможем…
— Мы никуда не поедем, Таня. Я — один.
Чайник выскальзывает из рук, с грохотом падает на стол.
— К-как это?
— Я подаю на развод. Посмотри на себя.
Он морщится, а я лишь открываю рот.
— Ты заплыла жиром, у тебя только эти куклы на уме. А мне нужна женщина, которая сможет поддержать разговор с инвесторами и не ныть про полимерную глину.
Отшатываюсь, будто муж ударил по лицу. Рука сама тянется к животу, ещё плоскому, но уже не только моему.
Я думала, худшее уже позади. Муж бросил меня, так и не узнав о беременности. Предпочёл карьеру.
Четыре года я училась жить заново. И вот мы снова встретились. Он хочет всё вернуть…
Могу ли я снова поверить? Простить? Ради нас и нашей дочери?
Сердце ёкает от радости за него. И от страха. Как скажу про ребёнка?
Хватаю чайник, чтобы занять руки, стараюсь улыбнуться ещё шире:
— Это же прекрасно! Мы сможем…
— Мы никуда не поедем, Таня. Я — один.
Чайник выскальзывает из рук, с грохотом падает на стол.
— К-как это?
— Я подаю на развод. Посмотри на себя.
Он морщится, а я лишь открываю рот.
— Ты заплыла жиром, у тебя только эти куклы на уме. А мне нужна женщина, которая сможет поддержать разговор с инвесторами и не ныть про полимерную глину.
Отшатываюсь, будто муж ударил по лицу. Рука сама тянется к животу, ещё плоскому, но уже не только моему.
Я думала, худшее уже позади. Муж бросил меня, так и не узнав о беременности. Предпочёл карьеру.
Четыре года я училась жить заново. И вот мы снова встретились. Он хочет всё вернуть…
Могу ли я снова поверить? Простить? Ради нас и нашей дочери?
🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ! 🔥
— Мам, а папа всегда так играет со Снегурочкой? Она так кричала…
Я улыбаюсь дочке, не подозревая, что через пару минут моя жизнь перевернётся.
Подсобка, полураздетый муж и молодая любовница, нагло смотрящая мне в глаза.
В один миг рушится семья, доверие, вся моя реальность.
Что делать, когда твоё счастье разбивается вдребезги в самый разгар детского праздника?
— Мам, а папа всегда так играет со Снегурочкой? Она так кричала…
Я улыбаюсь дочке, не подозревая, что через пару минут моя жизнь перевернётся.
Подсобка, полураздетый муж и молодая любовница, нагло смотрящая мне в глаза.
В один миг рушится семья, доверие, вся моя реальность.
Что делать, когда твоё счастье разбивается вдребезги в самый разгар детского праздника?
— Эти три месяца были крутыми, но я никогда не говорил о чем-то большем. Я с самого начала был честен.
— Честен, — повторила я, пробуя слово на вкус. Горькое. — Но ты говорил...
— То, что говорят в таких ситуациях. Мы взрослые люди, романтика — это одно, но я никогда не предлагал тебе переезжать, не знакомил со стариками, не строил планы на будущее. Ты сама себе всё придумала.
— Ты говорил, что я особенная.
— И это правда. Но это не значит, что я готов связать с тобой жизнь. Прости, если ты поняла иначе.
— Тогда у нас есть проблема, — я протянула ему коробку с тестом на беременность.
Даниил взглянул на содержимое.
— Это шутка?
— Нет.
— Сколько? — резко обернулся он. — Недель, дней, как там это считается?
— Недели четыре, наверное. Я еще не...
— Тогда времени достаточно, — он достает смарт, — Если ты думала подловить меня таким образом...
— Подловить? Ты считаешь, я специально забеременела?
— А что мне думать? Три месяца — и вдруг такой удачный сюрприз?
— Иди к черту!
— Честен, — повторила я, пробуя слово на вкус. Горькое. — Но ты говорил...
— То, что говорят в таких ситуациях. Мы взрослые люди, романтика — это одно, но я никогда не предлагал тебе переезжать, не знакомил со стариками, не строил планы на будущее. Ты сама себе всё придумала.
— Ты говорил, что я особенная.
— И это правда. Но это не значит, что я готов связать с тобой жизнь. Прости, если ты поняла иначе.
— Тогда у нас есть проблема, — я протянула ему коробку с тестом на беременность.
Даниил взглянул на содержимое.
— Это шутка?
— Нет.
— Сколько? — резко обернулся он. — Недель, дней, как там это считается?
— Недели четыре, наверное. Я еще не...
— Тогда времени достаточно, — он достает смарт, — Если ты думала подловить меня таким образом...
— Подловить? Ты считаешь, я специально забеременела?
— А что мне думать? Три месяца — и вдруг такой удачный сюрприз?
— Иди к черту!
— Ты с ней спал?
Он вздрогнул, будто не ожидал, что я спрошу прямо. Молчал, потом отвёл глаза.
— Мне нужно время, — выдохнул наконец.
— Время? — я рассмеялась, но голос сорвался. — Что бы выбрать с кем быть? С ней или со мной? После всего, что мы пережили ты еще думаешь?
Он пожал плечами.
— Я просто... запутался.
— Запутался? — повторила я. — А я, значит, должна молча смотреть, как ты выбираешь?
Он не ответил. Стоял с каменным лицом, а я чувствовала, как где-то внутри всё рушится.
— Я беременна, Дима, — сказала я тихо. — У нас будет еще один ребенок.
Я узнала случайно: след помады на воротнике, чужой запах, тихая, гадкая ложь, которая точит дом изнутри. В груди взорвался ад — не от слёз, а от ярости и унижения. Он не просил прощения: его больше волновали кредиты и карьера.
И тогда я решилась и пошла к тому, кто умеет ломать лёд тихо, без шума, но навсегда. Не со скандалом, а с точным ударом туда, где больнее всего.
Он вздрогнул, будто не ожидал, что я спрошу прямо. Молчал, потом отвёл глаза.
— Мне нужно время, — выдохнул наконец.
— Время? — я рассмеялась, но голос сорвался. — Что бы выбрать с кем быть? С ней или со мной? После всего, что мы пережили ты еще думаешь?
Он пожал плечами.
— Я просто... запутался.
— Запутался? — повторила я. — А я, значит, должна молча смотреть, как ты выбираешь?
Он не ответил. Стоял с каменным лицом, а я чувствовала, как где-то внутри всё рушится.
— Я беременна, Дима, — сказала я тихо. — У нас будет еще один ребенок.
Я узнала случайно: след помады на воротнике, чужой запах, тихая, гадкая ложь, которая точит дом изнутри. В груди взорвался ад — не от слёз, а от ярости и унижения. Он не просил прощения: его больше волновали кредиты и карьера.
И тогда я решилась и пошла к тому, кто умеет ломать лёд тихо, без шума, но навсегда. Не со скандалом, а с точным ударом туда, где больнее всего.
- Мам, ты только не ругайся… Но я приехала к папе. Ты сама сказала тете Нине, что тебе жалко дурака.
Моя умная не по годам десятилетняя дочь говорит мне это, пока я стою и судорожно сжимаю пальцами трубку.
- Мила, не смей! Он не знает о тебе ничего! - шепчу сдавленно, понимая, что стою на пороге самого большого провала в жизни.
- Узнает! - заявляет Милана и отключает звонок.
Господи, помоги!
Мы с Андреем поженились, когда обоим было по восемнадцать, а развелись через год. Он мне изменил, и я ушла с Миланой под сердцем.
И уж точно не планировала открывать свой секрет бывшему, но однажды мой разговор с подругой услышала дочь.
У Андрея начались большие проблемы…
И дернул же меня черт сказать тогда, что мне очень жалко дурака…
Моя умная не по годам десятилетняя дочь говорит мне это, пока я стою и судорожно сжимаю пальцами трубку.
- Мила, не смей! Он не знает о тебе ничего! - шепчу сдавленно, понимая, что стою на пороге самого большого провала в жизни.
- Узнает! - заявляет Милана и отключает звонок.
Господи, помоги!
Мы с Андреем поженились, когда обоим было по восемнадцать, а развелись через год. Он мне изменил, и я ушла с Миланой под сердцем.
И уж точно не планировала открывать свой секрет бывшему, но однажды мой разговор с подругой услышала дочь.
У Андрея начались большие проблемы…
И дернул же меня черт сказать тогда, что мне очень жалко дурака…
— Так поможешь или нет? Хватит строить из себя святого!
— Не святой. Знаю. Телефон в кармане вибрирует, — он вытаскивает, смотрит на экран: жена. Отключает одним движением — Раздевайся, у меня мало времени.
— Что? Тут? Паш, давай в машине, ко мне, в гостиницу...
— Не буду уговаривать. Либо тут — или вали решать проблемы сама.
Скидываю пальто. Остаюсь в платье — зелёном шёлке, что липнет к телу, выдаёт каждый изгиб.
— Дальше давай, а то мне уже скучно. Соблазнять же пришла?
— Сволочь! — шиплю, ярость мешается с похотью, — и стягиваю платье через голову.
— Ещё? — бросаю вызов, голос дрожит.
— Не святой. Знаю. Телефон в кармане вибрирует, — он вытаскивает, смотрит на экран: жена. Отключает одним движением — Раздевайся, у меня мало времени.
— Что? Тут? Паш, давай в машине, ко мне, в гостиницу...
— Не буду уговаривать. Либо тут — или вали решать проблемы сама.
Скидываю пальто. Остаюсь в платье — зелёном шёлке, что липнет к телу, выдаёт каждый изгиб.
— Дальше давай, а то мне уже скучно. Соблазнять же пришла?
— Сволочь! — шиплю, ярость мешается с похотью, — и стягиваю платье через голову.
— Ещё? — бросаю вызов, голос дрожит.
— Карина! — Слава пытается прикрыться. — Ты что здесь делаешь?!
— Что я здесь делаю? А ты что здесь делаешь, Слава? Работаешь? Презентацию готовишь?
Анфиса заворачивается в простыню, и на ее лице не стыд, не раскаяние — раздражение.
— Кари, ты могла хотя бы постучать! Мы тут… занимались своими делами!
— Ты спишь с моим мужем и называешь это «своими делами»?
— Карина, успокойся, — Слава встает. — Ты не имела права врываться сюда!
— А ты имел право изменять мне пять лет? С моей лучшей подругой? Обещать ей, что бросишь меня еще до нашей свадьбы?
Лицо Анфисы белеет.
— Ты… ты слышала?
Один не завершенный вызов и я услышала так много, что пора подавать на развод! А еще наказать предателей! Мужа и мою лучшую подругу!
— Что я здесь делаю? А ты что здесь делаешь, Слава? Работаешь? Презентацию готовишь?
Анфиса заворачивается в простыню, и на ее лице не стыд, не раскаяние — раздражение.
— Кари, ты могла хотя бы постучать! Мы тут… занимались своими делами!
— Ты спишь с моим мужем и называешь это «своими делами»?
— Карина, успокойся, — Слава встает. — Ты не имела права врываться сюда!
— А ты имел право изменять мне пять лет? С моей лучшей подругой? Обещать ей, что бросишь меня еще до нашей свадьбы?
Лицо Анфисы белеет.
— Ты… ты слышала?
Один не завершенный вызов и я услышала так много, что пора подавать на развод! А еще наказать предателей! Мужа и мою лучшую подругу!
После предательства и тяжёлого развода я построила свою новую реальность — жизнь, полностью подчинённую мною же установленным строгим правилам. Счастлива ли я? Безусловно. У меня есть любящие и любимые близкие люди, работа, которой я отдаю всю себя, достаток... В этом списке отсутствуют чувства и отношения, однако это не минус, а плюс. Определённо я ничего не собираюсь в своей жизни менять, но однажды в неё врывается то, что называют обстоятельствами непреодолимой силы...
Пять лет назад он сказал: «Я женюсь на тебе!».
Сегодня я приехала уточнить: ну и где моё свадебное платье, жених?
Но заглянула в глаза его брату — и всё, привет, планы!
Теперь сердца в замешательстве, все роли перепутались, а в Берёзовке началась настоящая любовная круговерть.
Главное — не перепутать, кто тут жених...
Сегодня я приехала уточнить: ну и где моё свадебное платье, жених?
Но заглянула в глаза его брату — и всё, привет, планы!
Теперь сердца в замешательстве, все роли перепутались, а в Берёзовке началась настоящая любовная круговерть.
Главное — не перепутать, кто тут жених...
Мы расстались два года назад и случайно встретились на вечеринке. Я сбежала с неё, надеясь его больше не увидеть, но он нашёл меня снова, разделив мою жизнь, мои мысли на "до" и "после". Одна часть меня хочет всё вернуть, но другая боится повторения боли. Какой выбор мне сделать: уйти или остаться?
Выберите полку для книги