Книги в жанре «Короткий любовный роман»
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
Я врач-рентгенолог, попадаю в аварию, ломаю позвоночник и становлюсь лежачей на три месяца. На что мой муж, с которым мы пятнадцать лет вместе, говорит:
— А что я? Я же сказал: у меня работа. Давай честно. Я не обязан за тобой ухаживать. Или заведующий отделения, хирург с таким опытом должен носить из-под тебя утки? Найму сиделку!
Я врач-рентгенолог, попадаю в аварию, ломаю позвоночник и становлюсь лежачей на три месяца. На что мой муж, с которым мы пятнадцать лет вместе, говорит:
— А что я? Я же сказал: у меня работа. Давай честно. Я не обязан за тобой ухаживать. Или заведующий отделения, хирург с таким опытом должен носить из-под тебя утки? Найму сиделку!
– Экстренная пациентка! Отслойка плаценты, срок тридцать две недели! Критическая кровопотеря! Это ваша сестра, но… Хирургов нет, все заняты. Вы наш единственный шанс! – в трубке раздался истеричный, сбивчивый голос дежурного врача
Я влетаю в родильный дом как ураган. Сердце колотится где-то в горле, мысли только о предстоящей операции кесарева сечения. И тут я вижу его…
Мой муж. Он стоит прямо на пути в отделение. Зачем он здесь?
На долю секунды я замираю. Мой взгляд цепляется за деталь, от которой кровь стынет в жилах: на его щеке, прямо под скулой, алеет жирный отпечаток губной помады.
Он делает шаг навстречу.
– Спаси их. Обоих. Спаси мою любимую женщину и нашего сына! – его голос превращается в звериный рык: – Если с ними хоть что-то случится, я тебя уничтожу!
Я влетаю в родильный дом как ураган. Сердце колотится где-то в горле, мысли только о предстоящей операции кесарева сечения. И тут я вижу его…
Мой муж. Он стоит прямо на пути в отделение. Зачем он здесь?
На долю секунды я замираю. Мой взгляд цепляется за деталь, от которой кровь стынет в жилах: на его щеке, прямо под скулой, алеет жирный отпечаток губной помады.
Он делает шаг навстречу.
– Спаси их. Обоих. Спаси мою любимую женщину и нашего сына! – его голос превращается в звериный рык: – Если с ними хоть что-то случится, я тебя уничтожу!
— Я магазин продам. Дом тоже. Ты с детьми сама выкручивайся.
— С чего ты решил, что тебе всё можно?!
— Потому что я хозяин и всё моё.
— Это мы еще посмотрим!
Двадцать лет брака закончились в один день — когда муж привёл молодую любовницу из соседнего села и решил, что я тихо уйду в наш старый дом с пятью детьми. Но я не уступила. Он начал угрожать, давить, закрывать магазин. Думал, испугаюсь. Но, всё пошло не по плану.
— Ты одна останешься. Старая деревенская баба!
— Старая баба, говоришь? Ах ты… козёл! Как и твой Борька!
Он думал, я сломаюсь, буду реветь в три ручья. Но он забыл, что я не одна.
И если он решил, что женщина с пятью детьми — слабая и уязвимая, значит, он плохо знает, на что способна загнанная в угол “старая баба”.
— С чего ты решил, что тебе всё можно?!
— Потому что я хозяин и всё моё.
— Это мы еще посмотрим!
Двадцать лет брака закончились в один день — когда муж привёл молодую любовницу из соседнего села и решил, что я тихо уйду в наш старый дом с пятью детьми. Но я не уступила. Он начал угрожать, давить, закрывать магазин. Думал, испугаюсь. Но, всё пошло не по плану.
— Ты одна останешься. Старая деревенская баба!
— Старая баба, говоришь? Ах ты… козёл! Как и твой Борька!
Он думал, я сломаюсь, буду реветь в три ручья. Но он забыл, что я не одна.
И если он решил, что женщина с пятью детьми — слабая и уязвимая, значит, он плохо знает, на что способна загнанная в угол “старая баба”.
— Тебе надо жениться, я уже договорился. Приедешь, заберешь девчонку, а ее родственники тебе кэш отсыпят хороший. Она красавица, с русской часто путают.
— Если она не захочет за меня замуж?
— А ты на плечи ее закинь и в машину, будет противиться, запрешь дома и под себя воспитаешь. Ты ж красавчик, богатый, самый влиятельный в городе, полюбит сразу же.
***
Когда подружки позвали на девичник в горы, я не подозревала, что через три дня меня украдет кавказский джигит и сыграет свадьбу. Но есть нюанс, дома меня ждал муж, ион не готов меня отпустить.
— Если она не захочет за меня замуж?
— А ты на плечи ее закинь и в машину, будет противиться, запрешь дома и под себя воспитаешь. Ты ж красавчик, богатый, самый влиятельный в городе, полюбит сразу же.
***
Когда подружки позвали на девичник в горы, я не подозревала, что через три дня меня украдет кавказский джигит и сыграет свадьбу. Но есть нюанс, дома меня ждал муж, ион не готов меня отпустить.
Мы соседи. Я знаю, когда ты не спишь. Ты знаешь, когда мне больно. Мы никогда не виделись — только ночные сообщения. Клятва не искать встреч. Сегодня я увидела его в лифте. Проблема: он меня не узнал. А я уже не могу забыть его лицо. Что, если ночной собеседник — тот, с кем суждено встретиться? Или тот, от кого стоило держаться подальше? Честно, напряжение до разрыва, трогает до мурашек — эта химия в темноте сильнее любого света. Не оторваться.
ЗАВЕРШЕНО! МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
— Ты поедешь к папе, — сказала мама.
Радость? Как бы не так! Ведь папа теперь живет не один. У него появилась «милая Кристина», которая любит йогу, сельдерей и… моего папу!
Взрослые думают, что всё решили. Они называют это «новой жизнью». Я называю это — катастрофа.
Но у меня есть неделя.
Я еду не в гости. Я еду на спецоперацию.
Цель: устранить соперницу.
Задача: заставить папу вспомнить, как сильно он любил маму.
Средства: любые!
Трепещи, Кристина. Папина дочка выходит на тропу войны!
— Ты поедешь к папе, — сказала мама.
Радость? Как бы не так! Ведь папа теперь живет не один. У него появилась «милая Кристина», которая любит йогу, сельдерей и… моего папу!
Взрослые думают, что всё решили. Они называют это «новой жизнью». Я называю это — катастрофа.
Но у меня есть неделя.
Я еду не в гости. Я еду на спецоперацию.
Цель: устранить соперницу.
Задача: заставить папу вспомнить, как сильно он любил маму.
Средства: любые!
Трепещи, Кристина. Папина дочка выходит на тропу войны!
- Как тебя зовут малыш?
Ян с интересом смотрит на своего отца, хмурится, и говорит:
- Я не малыш! Я уже большой, и маму могу защитить! И меня зовут Ян.
- Приятно познакомиться, Ян. А меня зовут Алан. Это твоя мама? – сынок кивает, теперь уже с интересом разглядывая нового знакомого.
- А сколько тебе лет, Ян? Достаточно большой, чтобы защитить свою маму?
- Да, я большой! Мне 4 года!
В этот момент, если бы я не сидела в кресле, упала бы замертво, потому что полный негодования взгляд таких же, как у сына глаз, Алан переводит на меня. И я понимаю, что он все знает, сделал простые расчеты, да и взглянув на Яна сразу можно сказать чей он сын.
- И долго ты собиралась скрывать от меня сына, Малия?
Ян с интересом смотрит на своего отца, хмурится, и говорит:
- Я не малыш! Я уже большой, и маму могу защитить! И меня зовут Ян.
- Приятно познакомиться, Ян. А меня зовут Алан. Это твоя мама? – сынок кивает, теперь уже с интересом разглядывая нового знакомого.
- А сколько тебе лет, Ян? Достаточно большой, чтобы защитить свою маму?
- Да, я большой! Мне 4 года!
В этот момент, если бы я не сидела в кресле, упала бы замертво, потому что полный негодования взгляд таких же, как у сына глаз, Алан переводит на меня. И я понимаю, что он все знает, сделал простые расчеты, да и взглянув на Яна сразу можно сказать чей он сын.
- И долго ты собиралась скрывать от меня сына, Малия?
Я стояла в нескольких метрах и смотрела, как муж — мой муж — достаёт карту‑ключ, как охранник пропускает их без вопросов, как двери закрываются за ними.
И только когда стеклянные двери окончательно сомкнулись, я поняла, что дрожу целиком. Не только руками — всем телом.
«Вот оно», подумала я. «Вот где он был, пока мы “терпели”.»
Я сжала телефон в ладони так крепко, что ногти впились в кожу. На экране оставались мои кривые фотографии. Мой единственный якорь.
Я не знала ещё, как именно буду действовать. Не знала, какие слова скажу, где найду силы, чем закончится эта война.
Но я уже знала главное: назад — в ту прежнюю жизнь, где я верю на слово, — я не вернусь.
А потом я увидела, как на табличке у входа блеснуло название апарт‑отеля, и у меня внутри что-то холодно щёлкнуло: он привёл её туда не в первый раз.
И только когда стеклянные двери окончательно сомкнулись, я поняла, что дрожу целиком. Не только руками — всем телом.
«Вот оно», подумала я. «Вот где он был, пока мы “терпели”.»
Я сжала телефон в ладони так крепко, что ногти впились в кожу. На экране оставались мои кривые фотографии. Мой единственный якорь.
Я не знала ещё, как именно буду действовать. Не знала, какие слова скажу, где найду силы, чем закончится эта война.
Но я уже знала главное: назад — в ту прежнюю жизнь, где я верю на слово, — я не вернусь.
А потом я увидела, как на табличке у входа блеснуло название апарт‑отеля, и у меня внутри что-то холодно щёлкнуло: он привёл её туда не в первый раз.
🔥ПОВЕСТЬ ЗАВЕРШЕНА, МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА🔥
– Пливет! Плоходи, чего встал?
– Ты кто такая? - Пару раз моргаю, смотря на эту мелкую наглючку, которая невесть каким образом оказалась в моём коттедже.
И начинаю закипать как чайник на плите.
– Я Наташка-клутяшка! – Отвечает совершенно не тушуясь. – А моего папу зовут Иголь Евгеньевич Богатылёв. Это же ты?
– Ну… вроде как… я. – Замираю.
И на эту малявку ошарашенный взгляд перевожу.
Сердце в грудине стучит как пулемётная очередь, на виске часто-часто пульсирует жилка.
У меня есть дочь?
Вот чёрт!
А кто та женщина, что скрыла от меня беременность?
– Пливет! Плоходи, чего встал?
– Ты кто такая? - Пару раз моргаю, смотря на эту мелкую наглючку, которая невесть каким образом оказалась в моём коттедже.
И начинаю закипать как чайник на плите.
– Я Наташка-клутяшка! – Отвечает совершенно не тушуясь. – А моего папу зовут Иголь Евгеньевич Богатылёв. Это же ты?
– Ну… вроде как… я. – Замираю.
И на эту малявку ошарашенный взгляд перевожу.
Сердце в грудине стучит как пулемётная очередь, на виске часто-часто пульсирует жилка.
У меня есть дочь?
Вот чёрт!
А кто та женщина, что скрыла от меня беременность?
Две недели назад я узнала, что от моего мужа беременна другая женщина. Мы разводимся, и расставаться с мстительным нарциссом и без того невеликое удовольствие. Но, будто этого мало, моим новым боссом становится мужчина, с которым связаны слишком противоречивые чувства. Семь лет назад он защитил меня от подонка, а ещё разбил мне сердце. Теперь он вернулся, но для чего? Чтобы снова меня защитить или сломать окончательно?
Выберите полку для книги