Читать и слушать книги

Открываю дверь, и дети сразу же просачиваются мимо меня в прихожую.
– Папа! – кричит Ваня, заходя. – Папа, мы приехали!
Они плюхаются на большой мягкий пуфик у порога. Я заношу сумки, ставлю их у стены. И поднимаю голову.
В проёме коридора стоит женщина.
Женщина смотрит на меня. И говорит, совершенно ровным голосом:
– Здравствуйте.
У меня нет слов.
Потом из комнаты появляется Евгений.
Я смотрю на его лицо и жду.
Евгений смотрит на меня, потом на женщину, потом снова на меня. И произносит:
– Ты вообще думаешь головой? – говорит он. – Я тебе что сказал? Я сказал: побудьте у родителей подольше. Намёк, Наташа. Намёк, понимаешь, что это такое? Или просто не поняла с первого раза?

Три года брака – это много или мало?
Много – для тех, кто работе уделяет больше времени, чем семье.
Мало – если чувства настоящие.
Тогда что в таком случае значит развод?
Конец всему? Начало новой жизни? Или шанс исправить допущенные ошибки?

- Алло, - ровный уверенный голос заставляет сердце на миг остановиться. На короткий, едва различимый миг, не оставшийся для меня незаметным.
- Привет, Марк.
- Привет. Встретимся? – без лишних сантиментов и предисловий. Как всегда четко и по делу.
- Когда?
- Заеду сегодня?
Воздух застывает в груди. Сегодня? Так быстро?
Я не готова.
Знала, что рано или поздно нам придется встретиться, но малодушно запрещала себе думать об этом. Не думать, не представлять, не прокручивать в голове возможные темы разговора – я запретила себе любое из действий.
Зачем? Если каждый из вариантов больше не имеет смысла.
Все сломалось.
Разрушилось.
Пошло не так, как когда-то мечтали.

Какие отцы получаются из бывших военных?
Пробуждение в пять утра и зарядка? А если идеальные косички и круассан с какао? Царевны достойны самого лучшего!
А мама? Можно и без неё. Хотя... Если вон та, в костюме Цыпы.
- Привет! Я ваша Наташа. Возьмете меня в мамы?
***
Мне почти удалось пробежать незамеченной, но я случайно коснулась фуршетного столика, и все полетело на землю.
С дальнего конца лужайки Алла Викторовна начала медленно оборачиваться на звук.
Я мысленно попрощалась с заработанными сегодня деньгами.
Как вдруг один из гостей перехватил меня за талию и поцеловал.
Прямо в губы! Нахал!
- Дорогая, что ты творишь? – медовым голоском спросил он. – Я же говорил: пора тебе отдыхать. Подумай о нашем малыше.

В день нашей десятой годовщины я готовила ужин, выбирала салфетки и ждала мужа домой.

Артём пришёл красивый, холодный и чужой. Сел за праздничный стол, где наша дочь украсила пирог сахарными сердечками, и сказал, что хочет развода.

У него давно была другая. У меня — двое детей, разбитый дом и фраза, после которой я больше не смогла быть удобной женой:

“Ты всё поймёшь и не будешь мешать”.

Он думал, что потеряет только жену. Что я останусь тихой, разумной, благодарной за деньги и “стабильность”. Что дети привыкнут. Что большой дом заменит тепло. Что семью можно сохранить красивой картинкой, даже если внутри всё уже сломано.

Но я ушла.

Не ради мести. Не ради гордости. Ради себя. Ради детей. Ради той женщины, которую слишком долго заставляли молчать.

Теперь Артём хочет вернуть то, что сам разрушил. Но есть вещи, которые не покупаются домом, ключами и поздним раскаянием.

Потому что иногда мужчина теряет не жену.

Он теряет семью.

Все косы твои все бантики все прядь золотых волос ... Поет мне Димка голосом Круга, а я визжу прыгая на него!!! Год его не видела, но мою радость явно не разделяет проходящий мимо мой препод по философии...

— Я здесь не ради веселья, а чтобы помочь своей дочери! — говорю я.
— Ее матери стоит следить за ней получше, — резко отвечает строгая соседка.
— Ее мать погибла, — произношу, глядя на хозяйку исподлобья; только крепкая выдержка и вымуштрованное годами службы спокойствие помогают мне выйти из этой ситуации с честью.

Я – отец - одиночка. Живу только ради дочери. Рядом с нами селятся две молодые женщины, сестры-близняшки. Одна нормальная, а вторая – мегера. Но ей простительно, она научный сотрудник. Вот только кто бы мог подумать, что судьба будет настолько жестока ко мне, что именно со второй мне придется общаться чаще всего.

А что если это судьба? Не дай бог…

— Алексей Николаевич… он помог. — Папа говорил быстро, проглатывая окончания. — Он выкупил нас. Иначе нас бы на улицу выкинули, Аля! Он дал мне время отыграться. Я всё верну, слышишь? У меня уже есть план...

Слова отца падали, как тяжелые камни. Он пытался спасти нас. Как умел, как мог, ввязываясь в еще большие проблемы, чтобы вытащить из предыдущих.

— И что он попросил взамен? — Я знала ответ, но мне нужно было услышать это от него.

Папа смотрел на пол, на выломанные щепки дверного косяка.

— Я не давал времени отыграться, — голос Алексея разрезал повисшую тишину, как скальпель. — Вы пришли ко мне. Я назвал условия. Вы согласились и поставили подпись.
***
Отец продал меня за долги.

Теперь я живу в доме мужчины, которого боятся даже свои.

Мне бы думать о том, как защитить младшую сестру от последствий болезни отца и не сломаться самой, но чем дольше я нахожусь рядом с этим чудовищем, тем сложнее понять, кто на самом деле настоящая угроза.

- Я хочу развестись, - произнёс муж, не глядя мне в глаза. И сразу, следом: - Даш, только не начинай.
Вот это “не начинай” почему-то взбесило меня сильнее, чем его фраза о разводе. Наверное потому, что начинал как раз он: возвращался поздно, пользовался новым парфюмом. Это он начал класть телефон экраном вниз, стирать сообщения и пренебрежительно говорить: “Опять ты в этом халате?” (Хотя сам тринадцать лет преспокойно уплетал мои котлеты, сидя за столом в домашних растянутых трениках.)
А начинать, получается, нельзя было мне. Ну-ну.
- Разводись, - прозвучало как-то спокойно. Честно говоря, я сама от себя не ожидала.
Юра расслабился и даже плечи опустил, будто я наконец подписала ему отпускной лист.
- Есть только один момент, - без лишних эмоций продолжила я.
- Какой?
- Дочь останется с тобой.

Я не плакала о нём пять лет. А сегодня — плачу. Потому что он пришёл не один.

— Привет, Наташ. Давно не виделись.
Он говорит это так, будто мы расстались вчера. Будто он не разбил мне сердце, не женился на молодой, не заставил наши двадцать лет брака казаться ошибкой.
— Ты хорошо выглядишь, — говорит он, и я слышу это «хорошо» как приговор. Ты выглядишь хорошо… для своего возраста.
— А ты не изменился, — отвечаю я. Потому что это правда. Он всё так же красив, уверен, опасен. И всё так же заставляет моё сердце биться быстрее, хотя я поклялась, что он мёртв для меня.
— Чего ты хочешь, Дима?
— Того же, что и пять лет назад. Чтобы ты перестала убегать.
Он приближается. Смотрит так, будто мы не чужие. Будто у него нет молодой жены, а у меня — разбитого сердца.
Почему он не уходит?
Почему я не могу сделать шаг назад?

— Она отвратительная хозяйка, неряха, вечно всё теряет и забывает, к тому же глупая. Олег мне несколько раз жаловался, что с ней даже поговорить не о чем.
— Да, Машка такая. И куда Олежек глядел, когда её замуж брал? Ни кожи ни рожи, ни фигуры, сама как палка, да ещё и безвкусно одевается.
— Вот и я о чём. И даже родить сама не смогла!

То, что свекровь вместе со своей сестрой перемывают мне кости, меня уже даже не задевает.
Поражает другое...

— Ой, Тань, я тебе по секрету скажу — у Олежека на работе появилась одна девочка. Умница и и красавица, не то, что Машка! Ты только никому не сболтни, но Олежек мой к ней неровно дышит. И один раз они уже…
Не в силах это слушать, я резко толкаю дверь ногой и влетаю в гостиную.
— Что они уже?!

***
Я узнала об измене мужа прямо в день выписки из роддома. Муж — даже не извинился, свекровь уже ждёт новую невестку, а я… Уехала вместе с дочерью, чтобы начать новую жизнь, даже не подозревая, что получу удар в спину от родного человека.