Читать и слушать книги

- Настька! Стой! - рычу вслед бывшей.
Но она и не думает останавливаться. Вышагивает в своих красных туфлях и красном платье в сторону парковки. Хоть бы оделась по-другому!
У меня и так красная пелена перед глазами.
- Зачем? - невозмутимо интересуется, не сбавляя шага.
Я только сейчас понимаю, что у меня в руках остался букет сына, который он должен был отдать первой учительнице!
Вообще голова работать перестала!
- Поговорить надо! - снова рявкаю.
Психую, засовываю цветы в мусорку и, наплевав на всё на свете, догоняю Анастасию Крымову, с который мы не виделись семь с лишним лет.
Хватаю её за локоть, резко разворачиваю к себе лицом.
- Эта малявка... Там на линейке... Это моя дочь? - задаю вполне справедливые вопросы.
- Волошин! Да ты издеваешься, что ли! - восклицает Настька.
Того и гляди влепит мне по роже...

Линейка на первое сентября оказалась крайне удачной. Кажется, у меня не один ребёнок - сын, о котором я знаю с рождения, а еще имеется и семилетняя дочь...

Можете себе представить женщину, у которой на руках трехмесячный неугомонный малыш, который не отлипает от материнской груди и не спит ночи напролет?
Это я. И сегодня я узнала, что у моего мужа другая… Жена.

-Не драматизируй, Василиса. Сам не понял, как завертелось. Думал раз- два, а потом в привычку вошло… Просто пойми меня- ты только родила, была вся в ребенке и по женской части восстанавливалась… А ты же знаешь, что я люблю, чтобы узко… Ты просто знай, что когда я с ней сплю, представляю тебя- такую, какой ты была еще юной девушкой, когда мы только начали с тобой…
После пяти лет безуспешных попыток ЭКО я забеременела и родила… А муж, унаследовавший авиабизнес моего отца, завел вторую семью с молоденькой и дерзкой стюардессой…
Потому что любит, чтобы «узко»…
Хорошо, я устрою ему «узко»… Удавкой на шее…

- Ну что, Златик, не передумала? - муж прижимает меня к стене суда. - Отменим этот фарс? Вместо развода - острова, вилла, марафон в постели…
- Пусти, Калашников! Марафонь со своей секретуткой, как привык!
- Ты дура? Я влиятельный мужик! Любовницы - это не измена, а разнообразие досуга. Ну, спалила меня разок- и что?! Я ж тебя люблю! Если потеряешь все из-за пустяка - пеняй на себя. Я ведь жесткий не только в постели, малыш… Наш развод будет жестоким.
Я отвожу взгляд - и замираю. Так вот что он имел в виду под «жестоким»… Передо мной адвокат мужа.
Леонид Высоцкий - хищник в дорогом костюме, скандально известный профи, не проигравший ни одного дела. Его боятся все.
А еще - он мой бывший. Тот, кого я бросила на втором курсе, когда узнала, что он спал с моей подругой.
Тогда он сказал: «Еще встретимся, Злата. Ты встанешь передо мной на колени и ответишь за то, что унизила перед всем институтом…»

Выхожу из кабинета с папкой рекомендаций в руках и ощущением, будто за спиной выросли крылья. В груди снова зародилась яркая надежда, та, которой мне так не хватало. У нас с Серёжей всё должно получиться. Многолетние безуспешные попытки зачать ребенка утомили нас обоих, но врач дал мне веру, что не стоит отчаиваться.
Делаю несколько шагов по коридору, и вдруг резко торможу. Сначала мне кажется, что это ошибка… что я устала и что мне просто померещилось.
Но нет. В конце коридора я вижу… его.
Серёжа сидит на скамейке, и почему-то он не на работе, а здесь. Рядом с ним девушка, примерно моего возраста.
Соседняя дверь кабинета открывается.
— Проходите, — раздаётся чужой голос и девушка встаёт. Серёжа тоже поднимается и бережно берёт её за руку. Слишком бережно… так, что мне больно на это смотреть.
Когда я присматриваюсь внимательнее, глаз сразу цепляется за ее большой круглый живот, который не оставляет ни малейших сомнений.
Она беременна… Беременна от моего Серёжи.

Каминная полка вся заставлена фотографиями в рамках.
На одной я вижу девочку, она совсем малышка, сидит на руках у улыбающегося мужчины в камуфляже.
— Можно?
Я беру фотографию в руки и замираю.
— Это твой папа?
— Да… мой папа, — кивает Марина. — А это мама…
Она забирает у меня фотографию отца, а мне в руки пихает другую.
Она свадебная. Там Болдин в тёмно-синем костюме и женщина в белом платье.
Сердце пропускает удар, а я сглатываю горечь.
А ещё думаю, что надо быстрее уходить из этого дома, пока Саша не вернулся.
Но.... не успеваю...

— Я женюсь, Настя. Она переезжает в наш дом завтра.
Слова любимого звучат как приговор.
— Ты должна встретить Ясмину с почестями, — продолжает муж холодно. — Убрать, накрыть столы и сшить ей подарок.
— Какой подарок?! — срывается с моих губ.
— Белоснежное платье для нашей первой брачной ночи… Украсишь его жемчугом и бриллиантами. Придёшь к нам в спальню и вручишь его ей, преклонив колено.
— Скажи, что это шутка! Ты делаешь мне очень больно, Амир!
— Не истери и смирись, — отрезает он. — Развода не жди.
— Будешь прислуживать ей как рабыня! — ухмыляется свекровь.
Ясмина наклоняется ко мне и шепчет словно змея:
— Ты будешь шить ночами, вкладывая всю душу. Я надену его и покажу Амиру, что такое настоящая страсть! А после? Вымою им полы и сделаю половую тряпку…

***

Хотят незабываемый праздник? Получат.
Я сошью белое платье, но точно не для неё.
Войду в зал как королева, и они все ахнут от увиденного.
А ты, Амир, будешь смотреть и жалеть!

— Ма, я хочу есть, — сын дергает меня за медицинский халат.
— Сейчас, Дим, я ещё с одним пациентом поговорю и пойдем, — улыбаюсь сыну и приглаживаю волнистые темные волосы.
Он прищуривает зеленые глаза, как у его отца, и со вздохом кивает.
— Юля, — слышу за спиной и зажмуриваюсь. — Это что, твой сын?
Димка тут же встает в позу. Складывает руки на груди и смотрит на своего отца…который о нем даже не догадывался все эти восемь лет.
— Да, я её сын. Какие-то проблемы, дядь?
Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом со своей первой любовью...и отцом Димки.

— Неделю назад, Рашид! Я родила твоего сына, а ты... ты сегодня женишься на другой?!»
Голос срывается, хотя я обещала себе не показывать слабость.
— Хватит истерить, Ясмин! Ты портишь мне самый важный день!
— Самый важный?! А наша свадьба? А рождение твоего сына?!
— Не кричи! Ты позоришь меня. Я делаю это для семьи, для продолжения рода. Я сделаю счастливыми вас обеих, если ты перестанешь быть такой...
—Такой какой?
— Эгоисткой, которая хочет счастья только для себя. Мать предупреждала меня. Современные женщины не умеют быть благодарными.
— За что я должна быть благодарной? За то, что ты привел меня на свадьбу с другой женщиной, пока я еще кровоточу после родов?!
— ХВАТИТ! Это мое право по шариату. А ты будешь улыбаться, поздравлять Лейлу и танцевать.
Он толкает меня к стене и уходит.
Я поднимаю голову, вытираю слезы и иду в зал.
Я буду танцевать.
Только еще не знаю, что мой танец привлечет внимание мужчины, который стоит у окна и смотрит. Молча.

— Попросите мужа встать рядом, — говорю я, не отрываясь от камеры.

— Он уже поднимается, — улыбается беременная женщина.

Дверь чужой студии открывается — и в кадр входит мой муж.

Я приехала подменить заболевшую подругу и случайно сняла конец своего девятнадцатилетнего брака. Лидия ждёт ребёнка от Игоря. Игорь требует молчать до важной сделки: образ «идеального семьянина» нужен его бизнесу. А наши фотографии он уже превратил в рекламу семейных ценностей — без моего согласия.

Ему кажется, что я останусь удобной женой и сохраню красивую картинку. Но я фотограф и знаю: правда всегда проявляется.

Пока я собираю доказательства его лжи, защищаю дочь и запускаю проект о женщинах, начавших жизнь заново, рядом появляется Роман Бекетов — вдовец, который не обещает спасти меня и не просит быть удобной.

Смогу ли я закрыть дверь в прошлое, если муж не собирается отпускать, а новая любовь приходит раньше, чем я готова снова поверить?

Мало того, что сиротка, так еще и «пустышка», «пустоцвет». Как только свекровь меня не называла. А, узнав, что я забеременела, сделала все для того, чтобы Муром поверил: ребенок не от него.
Теперь я беременная и бездомная, а свекровушка привела в мой дом дочь своей подруги и готовит свадьбу. Что ж, большого вам человеческого счастья. А я как-нибудь выживу. Не впервой. Вот только не пожалеть бы тебе, милый. Тебе и твоей мамочке.
***-***
После того, как свекровь практически выжила меня из собственного дома, я нашла спасение у человека, которого все ненавидели. Клим, дед моего мужа, спас меня и малыша. Привез в свой дом, обогрел. Вот только я не знала, что Клим Климыч затеял собственную игру.