Книги в жанре «Женский роман»
Открываю дверь в номер.
На огромной кровати двое: обнажённая женщина и мой муж.
Что делать в таких ситуациях? Почему никто ещё не написал инструкцию для женщин, заставших мужей за изменой?
Не могу ни пошевелиться, ни нормально вдохнуть — в горле ком, который не пропускает воздух, и я захлёбываюсь в немых рыданиях.
Ваня открывает глаза, сонно моргает, пытаясь сфокусировать взгляд на моём лице.
— Ань? Ты откуда здесь?
— Как ты мог?!
Я нарекла его предателем и решила, что он не достоин знать о нашем ребёнке. Но четыре года спустя судьба свела нас снова, когда бывший муж сбил меня на своей машине...
На огромной кровати двое: обнажённая женщина и мой муж.
Что делать в таких ситуациях? Почему никто ещё не написал инструкцию для женщин, заставших мужей за изменой?
Не могу ни пошевелиться, ни нормально вдохнуть — в горле ком, который не пропускает воздух, и я захлёбываюсь в немых рыданиях.
Ваня открывает глаза, сонно моргает, пытаясь сфокусировать взгляд на моём лице.
— Ань? Ты откуда здесь?
— Как ты мог?!
Я нарекла его предателем и решила, что он не достоин знать о нашем ребёнке. Но четыре года спустя судьба свела нас снова, когда бывший муж сбил меня на своей машине...
— И что теперь?
— А что теперь? — Я пожала плечами. — Я забрала ключи от дома, а он уехал с ней.
— Ну, подожди. Остынет, завтра придет, и вы поговорите.
— Я не собираюсь с ним разговаривать, мам! — возмущенно воскликнула я. — Мне с ним нечего выяснять или обсуждать.
Мама поджала губы.
— Неужто вот так сразу будешь рушить семью? Из-за того, что муж один раз оступился?
— Один раз оступился? Может, еще оправдаешь его тем, что я и правда слишком занята ребенком и работой, стала неинтересной, нервной и фригидной?
— Я не собираюсь его ничем оправдывать, но считаю, что нельзя все разрушать впопыхах. Надо разобраться.
— Не в чем разбираться. Он мне изменил. Он обсуждал меня с любовницей, смеялся за моей спиной. Притащил, в конце концов, ее в наш недостроенный дом и спал с ней там. И я должна в чем-то разбираться?
— Ксюш, ну не разводиться же! У вас ведь сын маленький! — всплеснула руками мама.
— А что теперь? — Я пожала плечами. — Я забрала ключи от дома, а он уехал с ней.
— Ну, подожди. Остынет, завтра придет, и вы поговорите.
— Я не собираюсь с ним разговаривать, мам! — возмущенно воскликнула я. — Мне с ним нечего выяснять или обсуждать.
Мама поджала губы.
— Неужто вот так сразу будешь рушить семью? Из-за того, что муж один раз оступился?
— Один раз оступился? Может, еще оправдаешь его тем, что я и правда слишком занята ребенком и работой, стала неинтересной, нервной и фригидной?
— Я не собираюсь его ничем оправдывать, но считаю, что нельзя все разрушать впопыхах. Надо разобраться.
— Не в чем разбираться. Он мне изменил. Он обсуждал меня с любовницей, смеялся за моей спиной. Притащил, в конце концов, ее в наш недостроенный дом и спал с ней там. И я должна в чем-то разбираться?
— Ксюш, ну не разводиться же! У вас ведь сын маленький! — всплеснула руками мама.
Громко стукнув дверью об стену, в комнату входит Лёша.
— Я ухожу.
Вспоминаю, что я хорошая жена, отдираю себя от дивана и иду провожать к двери.
Лёша мнётся на пороге.
— Передавай привет всем ребятам. Скажи, что я хотела приехать, но сон меня сморил. Что приготовить к твоему возвращению? Картошечку с курочкой?
— Оль, я совсем ухожу.
С трудом пытаюсь сконцентрироваться на его словах.
— В понедельник утром вернёшься? Так в воскресенье удобнее…
— Я. Ухожу. Совсем. От тебя. Я так жить НЕ хочу.
— Как так? — бездумно повторяю.
— Так! Ты как была Лушина-Клушина, так и осталась. А я устал! Мне все эти твои проблемы не нужны!
— Какие мои?
— Все. Все проблемы твои. На меня не надо их перекладывать. Всё! Чао!
С грохотом закрывается дверь, щёлкает замок.
Доченька пинается больно в бок. Я прижимаюсь ладонью и шепчу:
— Ничего-ничего. Мы сильные. Мы справимся.
— Я ухожу.
Вспоминаю, что я хорошая жена, отдираю себя от дивана и иду провожать к двери.
Лёша мнётся на пороге.
— Передавай привет всем ребятам. Скажи, что я хотела приехать, но сон меня сморил. Что приготовить к твоему возвращению? Картошечку с курочкой?
— Оль, я совсем ухожу.
С трудом пытаюсь сконцентрироваться на его словах.
— В понедельник утром вернёшься? Так в воскресенье удобнее…
— Я. Ухожу. Совсем. От тебя. Я так жить НЕ хочу.
— Как так? — бездумно повторяю.
— Так! Ты как была Лушина-Клушина, так и осталась. А я устал! Мне все эти твои проблемы не нужны!
— Какие мои?
— Все. Все проблемы твои. На меня не надо их перекладывать. Всё! Чао!
С грохотом закрывается дверь, щёлкает замок.
Доченька пинается больно в бок. Я прижимаюсь ладонью и шепчу:
— Ничего-ничего. Мы сильные. Мы справимся.
– А что скажет твоя жена, когда поймет, что ты используешь ее рецепты под моим именем?
Сердце пропускает удар. Замираю, боясь пошевелиться, боясь даже дышать.
– Лина? – Глеб усмехается, и от этого звука меня пробирает озноб. – Она давно превратилась в домохозяйку. Все ее разговоры только о доме и о том, когда же мы наконец заведем ребенка. Где тот талантливый шеф, в которого я влюбился? Теперь от нее осталась только оболочка. Скучная, предсказуемая женщина без амбиций.
Каждое слово… как удар ножом в сердце. Я прислоняюсь к стене, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– И все-таки, – продолжает Алла, – рискованно использовать ее рецепты. А если она заявит свои права?
– Не заявит, – в голосе Глеба слышится самоуверенность.
Пауза, шорох одежды, тихий стон... Меня начинает тошнить, когда до сознания доходит… они не просто обсуждают кражу моих рецептов. Они... вместе.
– К тому же, – голос мужа становится интимным, таким, каким когда-то был со мной, – ты настоящая женщина, Алла.
Сердце пропускает удар. Замираю, боясь пошевелиться, боясь даже дышать.
– Лина? – Глеб усмехается, и от этого звука меня пробирает озноб. – Она давно превратилась в домохозяйку. Все ее разговоры только о доме и о том, когда же мы наконец заведем ребенка. Где тот талантливый шеф, в которого я влюбился? Теперь от нее осталась только оболочка. Скучная, предсказуемая женщина без амбиций.
Каждое слово… как удар ножом в сердце. Я прислоняюсь к стене, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– И все-таки, – продолжает Алла, – рискованно использовать ее рецепты. А если она заявит свои права?
– Не заявит, – в голосе Глеба слышится самоуверенность.
Пауза, шорох одежды, тихий стон... Меня начинает тошнить, когда до сознания доходит… они не просто обсуждают кражу моих рецептов. Они... вместе.
– К тому же, – голос мужа становится интимным, таким, каким когда-то был со мной, – ты настоящая женщина, Алла.
Ангелина — обычная девушка из провинциального городка, чья жизнь течёт размеренно и предсказуемо. Но всё меняется, когда она случайно попадает на стрим таинственного Лексуса, чьё лицо скрыто маской, а глаза словно видят насквозь.
Его харизма, ум и загадочность затягивают её, как опасная игра, в которую хочется верить.
Однако в реальности её ждёт другая загадка: новый коллега, чьи глаза — точная копия глаз Лексуса. Но если в сети её кумир — идеал обаяния, то в жизни этот человек ведёт себя нагло и бесцеремонно.
Так кто же он на самом деле? И почему чем больше Геля пытается разгадать эту тайну, тем глубже погружается в водоворот лжи, предательства и неожиданных чувств?
Его харизма, ум и загадочность затягивают её, как опасная игра, в которую хочется верить.
Однако в реальности её ждёт другая загадка: новый коллега, чьи глаза — точная копия глаз Лексуса. Но если в сети её кумир — идеал обаяния, то в жизни этот человек ведёт себя нагло и бесцеремонно.
Так кто же он на самом деле? И почему чем больше Геля пытается разгадать эту тайну, тем глубже погружается в водоворот лжи, предательства и неожиданных чувств?
— ...если подойти грамотно, можно все провернуть без шума.
— Любимая, ты уверена?
— Да. Если мы сыграем правильно, через пару месяцев заберем все и отправим Свету в психушку.
***
Предатели - моя мать и мой муж, с которым она спит, сговорились, чтобы забрать у меня все, но я услышала достаточно и готова бороться.
— Любимая, ты уверена?
— Да. Если мы сыграем правильно, через пару месяцев заберем все и отправим Свету в психушку.
***
Предатели - моя мать и мой муж, с которым она спит, сговорились, чтобы забрать у меня все, но я услышала достаточно и готова бороться.
— Ты не должна была вернуться так рано, — это все, что муж сказал, шаря по полу рукой в поисках штанов.
Я засмеялась. Громко. Холодно.
— Не ждали? А, дорогой муж, любимая мама?!
— Не надо драматизировать, — перебила она. — У вас с Толей давно разлад. Я лишь… заполнила пустоту.
Я почувствовала, как мир покачнулся. Стояла и смотрела, как двое самых близких людей в моей жизни сидят в моей постели и объясняют мне, почему они имеют на это право.
— Я уезжаю, — сказала я. — Через пять минут. Соберу вещи. А вы живите. Как хотите. Но не вздумайте меня останавливать.
— Ты куда поедешь? — Толя встал, натянул наконец штаны. Как будто его мнение теперь вообще хоть что-то значит. — У тебя нет ничего. Ни жилья, ни денег, ни опоры.
— Ничего, говоришь? — я подошла вплотную, глядя ему в глаза. — Может быть. Но я еще вспомню, кто я. И это будет тебе стоить всего, что у тебя есть.
Я засмеялась. Громко. Холодно.
— Не ждали? А, дорогой муж, любимая мама?!
— Не надо драматизировать, — перебила она. — У вас с Толей давно разлад. Я лишь… заполнила пустоту.
Я почувствовала, как мир покачнулся. Стояла и смотрела, как двое самых близких людей в моей жизни сидят в моей постели и объясняют мне, почему они имеют на это право.
— Я уезжаю, — сказала я. — Через пять минут. Соберу вещи. А вы живите. Как хотите. Но не вздумайте меня останавливать.
— Ты куда поедешь? — Толя встал, натянул наконец штаны. Как будто его мнение теперь вообще хоть что-то значит. — У тебя нет ничего. Ни жилья, ни денег, ни опоры.
— Ничего, говоришь? — я подошла вплотную, глядя ему в глаза. — Может быть. Но я еще вспомню, кто я. И это будет тебе стоить всего, что у тебя есть.
За годы работы на скорой я думала, что меня уже ничем не удивить. Но явно недооценивала собственного мужа.
Прибыв на очередной вызов, я обнаружила под кроватью... голого Вадима. В чужой спальне. С шишкой на лбу и любовницей в полупрозрачном халате.
— Значит так, герой-любовник, сердце у тебя здоровое, просто переволновался во время плотских утех. Пустяки, это быстро проходит, — протянула я ему листок с диагнозом. — Вот, ознакомься.
— Хреновый муж в стадии обострения? — он округлил глаза. — Это ещё что за бред?
— Не бред, а клиническая картина. Но не переживай, жить будешь.
Впрочем, нашему браку я уже выписала смертельный диагноз. Без права на реанимацию. Этого кобеля я не прощу.
Прибыв на очередной вызов, я обнаружила под кроватью... голого Вадима. В чужой спальне. С шишкой на лбу и любовницей в полупрозрачном халате.
— Значит так, герой-любовник, сердце у тебя здоровое, просто переволновался во время плотских утех. Пустяки, это быстро проходит, — протянула я ему листок с диагнозом. — Вот, ознакомься.
— Хреновый муж в стадии обострения? — он округлил глаза. — Это ещё что за бред?
— Не бред, а клиническая картина. Но не переживай, жить будешь.
Впрочем, нашему браку я уже выписала смертельный диагноз. Без права на реанимацию. Этого кобеля я не прощу.
— Стоило уехать к детям и забор решил сам собой переползти на мою территорию. Интересно, это новые технологии "умных ограждений" или твоя фирма теперь и заборы двигает так же магически, как цифры в бухгалтерских отчетах?
— Ты опять за свое, — бросает лопату бывший муж. — Межевание четко показывает - это моя земля.
— Как раз сегодня получила свежую выписку из кадастра. Хочешь, покажу красную линию, которую ты так старательно игнорируешь? Или сразу перейдем к обсуждению, почему твоя беседка залезает на мой участок?
— Зря ты затеяла эту войну, Женя, — усмехается. — У тебя кишка тонка воевать против меня. Разве развод не доказал это? Старой одинокой клуше ни к чему лишний жалкий метр.
— Как ты меня назвал?
— Старая клуша! — приближается.
— Приготовься, что эта самая клуша размажет тебя!
— Тогда сделка. Проигравший уступает весь участок, и переезжает отсюда.
— Пакуй чемоданы, Владик. На этот раз я окончательно вышвырну тебя из своей жизни.
— Ты опять за свое, — бросает лопату бывший муж. — Межевание четко показывает - это моя земля.
— Как раз сегодня получила свежую выписку из кадастра. Хочешь, покажу красную линию, которую ты так старательно игнорируешь? Или сразу перейдем к обсуждению, почему твоя беседка залезает на мой участок?
— Зря ты затеяла эту войну, Женя, — усмехается. — У тебя кишка тонка воевать против меня. Разве развод не доказал это? Старой одинокой клуше ни к чему лишний жалкий метр.
— Как ты меня назвал?
— Старая клуша! — приближается.
— Приготовься, что эта самая клуша размажет тебя!
— Тогда сделка. Проигравший уступает весь участок, и переезжает отсюда.
— Пакуй чемоданы, Владик. На этот раз я окончательно вышвырну тебя из своей жизни.
Он — моя первая любовь.
Мужчина, почти вдвое старше.
Успешный, харизматичный, взрослый…
Я соблазнила его, но он четко дал понять, что у нас нет будущего.
Увидев на тесте две полоски, я ничего ему не сказала и теперь он думает, что я все подстроила.
Мужчина, почти вдвое старше.
Успешный, харизматичный, взрослый…
Я соблазнила его, но он четко дал понять, что у нас нет будущего.
Увидев на тесте две полоски, я ничего ему не сказала и теперь он думает, что я все подстроила.
Выберите полку для книги