Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»

Через полчаса, когда комната наполнилась приятным теплом, а воздух — ароматом дыма и чая, они наконец смогли выдохнуть. Сидели за столом, укутанные в пледы, и молча пили из старых, немодных чашек. Кирилл смотрел в одну точку, в свою кружку, и Алла видела, что он всё ещё не здесь. Он пребывал где-то в Москве, в пустой квартире, где на вешалке всё ещё, наверное, висело её пальто.
— Так, — решительно сказал Макс, ставя чашку на стол. — Первый этап выполнен. Мы выжили. Теперь план. Завтра мы жарим мясо и открываем самое лучшее виски. И официально провожаем твой холостяцкий статус в прошлое. Отмечаем не конец, а начало. Новую жизнь. Без Лены.
Кирилл наконец поднял на него глаза. В них не было радости, но и отчаяния уже поубавилось. Была какая-то усталая покорность.
— Зачем всё это, Макс? Можно было просто в Москве посидеть. В баре.
— Нет, — отрезал Макс. — В баре каждый будет смотреть в свой телефон. А здесь… здесь другое. Здесь нужно просто быть. Слышишь? Тишина. Снег. Никто не лезет.

Меня продали за долги отца.
Человеку, чье имя произносят шепотом.
Чьи глаза смотрят на тебя так, будто ты уже принадлежишь ему.
Он взял меня не силой, он взял меня методично, неотвратимо, как берут все, что считают своим.
Я должна была его ненавидеть. И ненавидела. Но тьма затягивает.
Особенно когда в ней теплее, чем на свету.
Это не история о любви, которая спасает.
Это история о любви, которая уничтожает и создает заново. Из пепла и крови.
Bella mia oscura — моя темная красавица.Он всегда знал, чем это закончится.
Я узнала слишком поздно.

Я стала заложницей самого опасного мужчины города. Он — безжалостный король преступного мира, чьи прикосновения обжигают, а взгляд заставляет трепетать.
Я ненавижу своего похитителя, но не могупротивостоять его власти, поэтому учусь выживать в роскошном плену, балансируя между страхом и желанием. Между нами вспыхивает страсть, способная изменить обоих.
Но правда о ее судьбе может разрушить все.
Готов ли жестокий похититель заплатить любую цену за любовь своей пленницы?

У принцессы-русалки Ариадны есть всё: красота, власть, богатство и любящий отец. Но её манит запретный мир людей. Когда она видит принца Каэла, желание становится сильнее разума.
Чтобы быть с ним, Ариадна заключает сделку с Ведьмой Бездны: та дарит ей человеческие ноги в обмен на невинность и молчание. У девушки есть семь ночей, чтобы принц полюбил её и сделал своей. Если она не успеет — станет морской пеной.
Сможет ли немая «дикарка» Марина завоевать сердце того, кто обручён с другой, за отведённые ей сроки? И что случится, когда тайна раскроется?

Он красив, как бог, и притягателен, словно дьявол.
Губы пухлые и на вид очень мягкие, четко очерчены, что ещё больше выделяет их и примагничивает взгляд. Изгиб идеальных бровей чуть резковат, и это подчеркивает хищность его темного взгляда. Я не железная и вижу его бесспорную, сшибающую с ног нечеловеческую красоту.
Возбудительный мужчина.
_____
События происходят на станции Каверст (упоминается в предыдущей книге “Пара Эрики. Возбужден и прекрасен.”).
Оказалось, в тот вечер не только Нишанту достался бокал с отравой.
Только второй одурманенный красавчик выбрал для себя другой уровень и попал к очаровательной, но очень строгой девушке в медицинской форме.

- Что ты делаешь? - спрашивает муж мрачно.
- Сегодня наша первая брачная ночь. Я подумала, может…
- Не может, - отрезает он, заставляя меня замереть. - Я женился на тебе только чтобы уберечь от ужасной участи. Но для нас ничего не меняется. У меня уже есть жена, и вторую я заводить не собирался.
- Но ведь она предала тебя! - восклицаю, не удержавшись, и чувствую, как лицо вспыхивает от собственной дерзости.
- Это тебя не касается, - цедит Рамиз. Легонько отталкивает меня выпуская мои руки из своего захвата. - Возвращайся в спальню, Аиша. И больше чтобы такого не было.
- Но мы супруги…
- Не заставляй меня пожалеть о твоем спасении. Спать, я сказал!
Нежеланная жена…
Что же мне тогда делать, если я окончательно и бесповоротно влюблена в мужа, который любит только свою первую жену?

Говорят, в нашем мире девица без магии — что пирог без начинки. Пустышка. Такую замуж никто не возьмёт. Я обуза для семьи, предмет жалости и насмешек. Я старая дева! Но боги являют мне счастье — огнедышащее, чешуйчатое, с крыльями, как у черта. Вот только мой суженый… странный. То есть, огонь из пасти — это он запросто, а вот на душевный разговор — ни-ни. И что мне с ним делать, с этим чешуйчатым чудовищем, если в нем тепла не больше, чем в ледяной пещере? Смогу ли я растопить лед в его сердце, прежде чем он заморозит мое?

Я решила, бандит оставил меня себе как залог за крупную сумму, которую занял у него мой парень. Но он оказался старым другом моего отчима.
Теперь я заперта с двумя опасными мужчинами в одном доме, а их взгляды в мою сторону становятся все горячее...

— Аделина... — мой голос прозвучал хрипло, чуждо.
Я не знал, что сказать. Я никогда не терялся. А сейчас стоял и хлопал глазами как нашкодивший подросток.
Она хмыкнула. Её глаза вспыхнули — в них плясали черти. Сделала шаг ко мне. Потом ещё один. Её каблуки цокали по асфальту, разнося эхо по пустому переулку.
Подошла вплотную. Так близко, что я почувствовал её запах. Тот самый. Цветы, сладость, дождь. И ещё что-то — опасность, адреналин, металл.
Потянулась вверх. Медленно. Гипнотизируя взглядом. Её пальцы коснулись капюшона моей толстовки и стянули его с головы.
В мои белоснежные, отросшие, влажные волосы вплелись её тонкие, изысканные пальцы. Нежно. Осторожно. Она водила ими по коже головы, массировала, гладила. Я словно провалился в это ощущение, как в наркоз.
Стоял под гипнозом. Не мог даже пошевелиться.
А затем её пальцы сжались. Резко. Сильно. Почти до боли. Она схватила меня за волосы на затылке и с силой притянула к себе...

Я обожаю танцы и меня хотят отправить на конкурс от клиники, где работаю. Но есть нюанс – придется выступать в паре с высокомерным эльфом, который нас, попаданок, на дух не переносит. Меня тошнит от его великосветских ужимок и язвительных замечаний. Его – от моих шуточек и ухмылок. Но у нас нет выхода – мы хотим победить и всю взаимную неприязнь вкладываем в номер. Или это что-то другое? То, в чем мы боимся признаться?