Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушать любов»

— Она будет моей законной женой. Ты — любовница, знающая свое место. Не забывай это, Джаннет! Ты всего лишь ишкиль. Моя собственность, отданная за бесчестие твоей семьи.
— Как прикажете, господин, — прошептала я, умирая в объятиях любимого мужчины. Единственного. Безжалостного.
Того, кто сначала забрал меня силой. Приручил. Сделал своей. Клялся в одержимой любви… а потом хладнокровно объявил о свадьбе с другой. Красивой. Достойной. Равной.
— Я женюсь, вернусь с медового месяца и ожидаю увидеть тебя в своих покоях... на коленях.
— Хорошо…
Я не плакала и не устраивала сцен.
И почему-то именно это сводило его с ума.
— Что ты как гребаная кукла?! Признайся, что сгораешь от ревности! Что будешь кусать локти, зная, что в этот момент я с ней!
Но в ночь его никаха я сбежала.
А спустя пять лет мы встретились снова.
Теперь я не бесправная ишкиль.
Я богата, красива и я — жена его злейшего врага.
— Мы больше не займемся с тобой любовью, Дамир.
Мы будем заниматься только ненавистью!

— Юрочка, ну когда? — капризно тянет она. — Мне уже скоро рожать. Я не хочу, чтобы мой сын появился на свет, пока ты ещё женат на… этой.
— Дианочка, потерпи, солнышко, — бархатным голосом отвечает муж.
— Давно пора с ней развестись. Подумаешь, выкидыши, — фыркает свекровь. — Сама виновата. Зато теперь у нас наконец-то будет внук!
— Она вообще ничего не заслуживает, — вступает дочь. — Ни дня в жизни не работала.
— Кому она потом будет нужна? — усмехается муж. — Старая клуша. Ни профессии, ни возраста, ни перспектив.

Я сижу под окном на клумбе с банками варенья в руках и офигеваю.
«Старая клуша», «ни профессии, ни перспектив» — это, значит, про меня. Ну-ну. Самое обидное, что родная дочь стоит там и даже не спорит.
Но ничего, мы ещё посмотрим, кто в итоге останется ни с чем.
Пятнадцать лет тайно проработала — хватит, пора возвращаться в профессию официально.
А там, кто знает, кого я встречу на новой работе…

Удача и я. Равно несовместимость. Всю жизнь меня скрывали под чужой фамилией. Я привыкла. Прятали. Смирилась. А теперь ради мира отдали сыну главного врага моей семьи. Меня швырнули в его лапы как вещь. Любовь? Нет, чистая ненависть. Наш брак – фальшивка. Каждый взгляд и поцелуй скреплен жаждой мести. И я отыграюсь на нем за все. Начну прямо со свадьбы!
***
Притягиваю свою строптивую, крепко стискиваю в руках. Обхватываю ее маленькое оборзевшее в край личико, заставляя посмотреть на меня.
– Вот за это я и влюбился в тебя, Аль. Искренняя во всем.
– Не-на-ви-жу… – беззвучно, одними губами произносит она, ведь этот ответ не для чужих ушей, а только для меня.
– И я тебя.

— Ты подсыпал мне снотворное, а сам в дом по ночам к нам любовницу приводил. Да ты вообще…— не сдержалась, закричала я.
— Это был всего лишь чай с ромашкой,— лениво протянул муж в ответ. — Ты от природы просто крепко спишь.

Я задыхалась от обиды и боли.
— Так может я сплю так, потому что беременна твоим ребенком? И на него уходят последние силы? А ты…
— Ну вот и спи дальше,— резко перебил муж, не дав договорить. — И носи спокойно нашего малыша. И вообще, тебе не стоит переживать, Нина просто осматривала свои будущие владения. Сплю я с ней в другом месте… пока…
И тебя не должно теперь волновать, как я решу вопрос с любовницей.

С этого момента меня и не волновало. Я собрала вещи и уехала от мужа не дожидаясь рассвета. Только утро встречала в реанимационном отделении городской больницы и ничего не помнила.

— Есть близкий родственник, которому мы можем позвонить? — спрашивает фельдшер после того, как Ратмир вытаскивает нас с девочками из разбитой машины. — Муж? Отец девочек?
Я открываю рот, но Берсанов отвечает первым:
— Позвоните ее мужу. Кирилл всегда появляется вовремя. Когда другие спасут его жену вместо него.
— Какой Кирилл? — вдруг спрашивает моя дочь.
— Ваш папа.
— Мам, а разве у нас есть папа? — она смотрит на меня, потом на сестру.
— Нет, — произношу я, глядя Ратмиру прямо в глаза. — У нас никого нет. Мы втроем.
Когда семь лет назад муж бросил меня умирать под пулями, Ратмир спас. В первый раз. И стал отцом моих девочек, о которых он так и не узнал…

Я не планировала застрять в доме бывшего му на несколько дней. И уж точно не думала, что от его подписи будет зависеть бабушкина мастерская.

— Ты?! — застываю я, никак не ожидав увидеть своего бывшего.
— Маша? Я думал, ты в другом городе.
— Вернулась. А ты, смотрю, всё там же — с чашкой и в халате. Только дом больше. — Фыркаю я.
— Это не дом, это мое логово зверя и ты в нем лишняя.
— Это ты что ли зверь? — хмыкаю я, вспоминая самооценку Макса.
Он прищуривается и ничего не отвечает.
— Рассторгни договор, Воронов!
— Не могу. — Пожимает он плечами.
— Значит, придётся терпеть?
— Придётся.

А потом я увидела на его столе план сноса здания, где прошло моё детство. Он не знал, или сделал вид? Но теперь я точно не уеду, пока не выясню. И пока не пойму, почему его губы до сих пор помнят вкус моих.

Муж считает меня слепой калекой, которую легко лишить наследства и упечь в интернат, пока он развлекается с моей подругой.

Он не знает, что я вижу каждый его шаг. И каждый день приближает его расплату.

— Ну-ка, дорогая. Потрогай. Покажи гостю, что твои пальцы еще на что-то годны, раз уж глаза отказали, — издевательски усмехнулся муж, грубо дернув меня за запястье. — Вспомни молодость.

Это было унизительно. Руслан делал это намеренно — чтобы показать Воронову, кто здесь абсолютный хозяин, и лишний раз втоптать меня в грязь.

Алина — моя «лучшая подруга», которая еще десять минут назад стонала в объятиях моего мужа у меня за спиной, уверенная, что слепая калека ничего не слышит, — гаденько захихикала в углу столовой.

— Сколько их было?
Шамиль молчит.
— Сколько женщин было за семь лет?
— Я их не считал.
— И после каждой возвращался ко мне?
— Ты моя жена. Они — просто физиология.
— Тогда привыкай жить без жены. Я подаю на развод!
______________
Муж делил женщин на «достойных» и «удобных». Меня сделал своей правильной, почти святой супругой, а этим оправдывал всё, что годами творил за моей спиной.
Он оставил мне фамилию, дом и роль матери его сына. Другим отдавал то, чего, по его мнению, нельзя было позволять с женой.
Теперь Шамиль говорит, что любит меня.
Только между нами стоят семь лет лжи — и другой мужчина, который уже готов просить моей руки.

— Отец к разводу готовится, а ты ничего не заметила? — дочь смотрит сочувственно. — Неудивительно. Ты же… никакая, ма!
Слова дочери, словно бомба, я стою, оглушенная.
Не верю, что Влад на это способен!
Он как раз входит — сияющий, довольный собой.
— Что за похоронные лица?
— Скажи, это правда? Ты готовишься к разводу?
— Только давай без скандалов. Я даже оставлю тебе этот дом, — муж морщится. — У тебя же там саженцы и кабачки на грядке…
Двойной удар за вечер: предательство дочери и мужа.
Когда-то я поставила его на ноги, а он в благодарность выбил почву из-под ног у меня.
Но еще не представлял, какие испытания приготовила ему судьба…