Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
— Тридцать секунд, Войницкая, — его голос звучит сухо, безжалостно, отсчитывая остатки моей прежней жизни. — Либо ты прямо сейчас подписываешь кабальный договор и отрабатываешь долг своего покойного отца в миллион двести тысяч. Либо я вызываю наряд, и через сорок минут ты окажешься в камере за взлом архива порта.
— Я согласна, — выдыхаю сквозь сжатые зубы, глядя ему в переносицу с ненавистью.
Марк Брагин опускает руку с тяжелыми часами. На его губах нет торжества — только холодная сытая уверенность хищника, загнавшего добычу в угол.
— Хорошо. Но сначала мы проверим, что ты не прячешь под одеждой диктофон. Раздевайся.
Он думает, что сломал меня долгом и купил покорную вещь.
Но он еще не знает, что ради правды о гибели отца я готова пройти через его ледяной персональный ад.
В книге вас ждут:
Жесткий, одержимый контролем и опасный криминальный босс
Гордая героиня, вынужденная бороться за выживание
Напряженная психологическая дуэль и откровенные сцены 18+
Опасные тайн
— Я согласна, — выдыхаю сквозь сжатые зубы, глядя ему в переносицу с ненавистью.
Марк Брагин опускает руку с тяжелыми часами. На его губах нет торжества — только холодная сытая уверенность хищника, загнавшего добычу в угол.
— Хорошо. Но сначала мы проверим, что ты не прячешь под одеждой диктофон. Раздевайся.
Он думает, что сломал меня долгом и купил покорную вещь.
Но он еще не знает, что ради правды о гибели отца я готова пройти через его ледяной персональный ад.
В книге вас ждут:
Жесткий, одержимый контролем и опасный криминальный босс
Гордая героиня, вынужденная бороться за выживание
Напряженная психологическая дуэль и откровенные сцены 18+
Опасные тайн
Влетаю в офис отца с острым желанием отстаивать свою свободу и независимость или потребовать на худой конец, чтобы брак был фиктивным, и едва на налетаю на мужчину в дорогом костюме.
Хищный взгляд карих глаз, волевой подбородок, полные, притягательные губы.
– Троекуров? – вырывается из меня.
– Пампушка?
За дурацкое школьное прозвище снова хочется стукнуть его по голове. Тетрадкой.
И тут дверь открывается и из кабинета, куда я так спешила выходит папа.
– О, вы как раз вовремя, я договорился о дате вашей свадьбы.
Что? Он выдает меня за Троекурова? За двоечника с последней парты, который не давал мне жизни все одиннадцать лет учебы?
Хищный взгляд карих глаз, волевой подбородок, полные, притягательные губы.
– Троекуров? – вырывается из меня.
– Пампушка?
За дурацкое школьное прозвище снова хочется стукнуть его по голове. Тетрадкой.
И тут дверь открывается и из кабинета, куда я так спешила выходит папа.
– О, вы как раз вовремя, я договорился о дате вашей свадьбы.
Что? Он выдает меня за Троекурова? За двоечника с последней парты, который не давал мне жизни все одиннадцать лет учебы?
Не раздумывая, Алина схватила топор, сжимая его в побелевших пальцах, она на цыпочках подошла к дивану. В груди всё сжималось от страха и адреналина.
Дрожащими руками она сдёрнула лоскутное одеяло. А потом сама же испугалась до визга.
Перед ней лежал парень в одних трусах.
И в этот самый момент Илья распахнул глаза.
Секунду он смотрел на девушку, ничего не понимая, — взгляд был мутным от сна, ресницы слиплись, а в голове, наверное, ещё крутились обрывки какого-то мирного сна. Потом он увидел топор. Потом — раскрасневшееся лицо девушки, которая смотрела на него так, будто сама не знала, плакать ей или смеяться. И только тогда до него дошло, что он практически раздет.
Он взвизгнул — да, именно взвизгнул, по-мальчишески, от неожиданности и стыда — и одним резким движением натянул одеяло до самого подбородка, так, что оно затрещало по швам.
— Ты кто?! — одновременно выкрикнули они оба.
И замерли, уставившись друг на друга: она — с топором в руках, он — с одеялом, натянутым до ушей.
Дрожащими руками она сдёрнула лоскутное одеяло. А потом сама же испугалась до визга.
Перед ней лежал парень в одних трусах.
И в этот самый момент Илья распахнул глаза.
Секунду он смотрел на девушку, ничего не понимая, — взгляд был мутным от сна, ресницы слиплись, а в голове, наверное, ещё крутились обрывки какого-то мирного сна. Потом он увидел топор. Потом — раскрасневшееся лицо девушки, которая смотрела на него так, будто сама не знала, плакать ей или смеяться. И только тогда до него дошло, что он практически раздет.
Он взвизгнул — да, именно взвизгнул, по-мальчишески, от неожиданности и стыда — и одним резким движением натянул одеяло до самого подбородка, так, что оно затрещало по швам.
— Ты кто?! — одновременно выкрикнули они оба.
И замерли, уставившись друг на друга: она — с топором в руках, он — с одеялом, натянутым до ушей.
— За помощь придется заплатить, — мужчина заставляет вжаться в стену.
— Вы же сказали, что я вас не интересую, — припомню его слова, чувствуя, как липкий страх сковывает все тело.
Он опять усмехается, качая головой.
— Теперь ты моя должница, Снежинка, и будешь делать то, что я захочу…
Убегая от парня, который меня предал, я оказалась в темном лесу, попав в руки сурового мужчины. Он безжалостен и загадочен. А я хочу коснуться его мышц, которые он и не скрывает…
Буду очень рада Вашим лайкам и комментариям ❤️
— Вы же сказали, что я вас не интересую, — припомню его слова, чувствуя, как липкий страх сковывает все тело.
Он опять усмехается, качая головой.
— Теперь ты моя должница, Снежинка, и будешь делать то, что я захочу…
Убегая от парня, который меня предал, я оказалась в темном лесу, попав в руки сурового мужчины. Он безжалостен и загадочен. А я хочу коснуться его мышц, которые он и не скрывает…
Буду очень рада Вашим лайкам и комментариям ❤️
- Значит, ты новый проект моей дочери? – спросил отец Насти.
- Я не понимаю, о чем вы, - голос был тонким и жалким.
- Конечно, не понимаешь, но сейчас поймешь. Раздевайся, я хочу на тебя посмотреть.
- Нет, - упрямо сжала губы и сделала шаг назад.
- Я не люблю повторять приказы, девочка, или ты разденешься сама, или мои люди тебе помогут.
- Пожалуйста, не делайте мне больно, - прошептала подчиняясь.
- Но я сделаю, девочка, моя дочь втянула тебя в скверную историю, и чтобы из нее выпутаться, тебе нужно приложить усилия.
- Какие? – Внутри все заледенело от страха.
- Дочь и жена перешли границы, забыли свое место, подослав тебя шпионить за мной. Они хотят узнать, кто моя любовница, - на губах Черкасова скользнула хищная усмешка, - они узнают.
- Я не понимаю, о чем вы, - голос был тонким и жалким.
- Конечно, не понимаешь, но сейчас поймешь. Раздевайся, я хочу на тебя посмотреть.
- Нет, - упрямо сжала губы и сделала шаг назад.
- Я не люблю повторять приказы, девочка, или ты разденешься сама, или мои люди тебе помогут.
- Пожалуйста, не делайте мне больно, - прошептала подчиняясь.
- Но я сделаю, девочка, моя дочь втянула тебя в скверную историю, и чтобы из нее выпутаться, тебе нужно приложить усилия.
- Какие? – Внутри все заледенело от страха.
- Дочь и жена перешли границы, забыли свое место, подослав тебя шпионить за мной. Они хотят узнать, кто моя любовница, - на губах Черкасова скользнула хищная усмешка, - они узнают.
— Изменяй мне, когда я могу прожить счастливую жизнь после развода! — задрожала я. — Изменяй мне, когда у меня есть силы это вынести. Изменяй мне, когда мы оба сможем двигаться дальше! Изменяй мне, когда я независима от тебя! Изменяй мне…
Я согнулась пополам, прижала ладонь к груди.
Муж вскинул бровь и цокнул языком.
— Изменяй мне, когда я смогу от тебя уйти, а не когда я привязана к этому креслу!
Двадцатилетняя годовщина брака обернулась аварией и разделила мою жизнь на «до» и «после». Я боролась. Я старалась выкарабкаться. Я делала все, чтобы стать прежней Инной, которая всегда была рядом с мужем…
Но он не захотел ждать…
И нашел мне замену.
Я согнулась пополам, прижала ладонь к груди.
Муж вскинул бровь и цокнул языком.
— Изменяй мне, когда я смогу от тебя уйти, а не когда я привязана к этому креслу!
Двадцатилетняя годовщина брака обернулась аварией и разделила мою жизнь на «до» и «после». Я боролась. Я старалась выкарабкаться. Я делала все, чтобы стать прежней Инной, которая всегда была рядом с мужем…
Но он не захотел ждать…
И нашел мне замену.
- Ты больше не имеешь права контролировать мою жизнь. Я взрослая, и ты… ты никто мне больше!
- Ошибаешься, Настя. Все, что касается тебя - это моя территория. Всегда было и всегда будет.
Он был моим опекуном. Помог в трудный момент. А теперь я работаю в его компании, у мужчины, который растил меня, защищал и… разбил мне сердце.
Он все такой же. Железный, безупречный, раздражающий и властный. Но я больше не наивная девочка. Я знаю, чего хочу.
Но ему плевать на это.
Потому что теперь ему можно…
- Ошибаешься, Настя. Все, что касается тебя - это моя территория. Всегда было и всегда будет.
Он был моим опекуном. Помог в трудный момент. А теперь я работаю в его компании, у мужчины, который растил меня, защищал и… разбил мне сердце.
Он все такой же. Железный, безупречный, раздражающий и властный. Но я больше не наивная девочка. Я знаю, чего хочу.
Но ему плевать на это.
Потому что теперь ему можно…
— После стольких лет брака измена — это нормально, — Дамир спокойно проходит на кухню. Никаких эмоций, никакого волнения. — Людям свойственно уставать друг от друга. Искать… что-то новое.
— То есть, я могу пойти и найти себе кого-то? — резко бросаю я. — Следуя твоей логике, это же “нормально”?
— Не утрируй. Ты — женщина. И если для мужчин подобные истории — в порядке вещей, то ваши измены… они гнилее. Подлее.
— Я подаю на развод.
— Развода не будет, — взгляд мужа становится тяжелым, давящим. — Влада, нам сколько лет? В таком возрасте не разводятся. Это смешно. И ты забыла, кто я? Судья. Ты — часть моего статуса! Жена, семья — это репутация. Так что брось свои глупости. Успокойся.
Вот только я не успокоилась. Развелась. Зажила собственной жизнью, которую через четыре месяца прервал телефонный звонок:
— Тебе пора вспомнить о своих обязанностях, — цедит Дамир в трубку. — Будь примерной и живо приезжай. Адрес я уже выслал.
— То есть, я могу пойти и найти себе кого-то? — резко бросаю я. — Следуя твоей логике, это же “нормально”?
— Не утрируй. Ты — женщина. И если для мужчин подобные истории — в порядке вещей, то ваши измены… они гнилее. Подлее.
— Я подаю на развод.
— Развода не будет, — взгляд мужа становится тяжелым, давящим. — Влада, нам сколько лет? В таком возрасте не разводятся. Это смешно. И ты забыла, кто я? Судья. Ты — часть моего статуса! Жена, семья — это репутация. Так что брось свои глупости. Успокойся.
Вот только я не успокоилась. Развелась. Зажила собственной жизнью, которую через четыре месяца прервал телефонный звонок:
— Тебе пора вспомнить о своих обязанностях, — цедит Дамир в трубку. — Будь примерной и живо приезжай. Адрес я уже выслал.
❤️ ЗАВЕРШЕНО!
Новый год на носу! 🎅🏻
Я нарезаю салаты, в ожидании гостей и обещанного браслета в подарок от мужа, а тем временем он — подготовил сюрприз куда интереснее: измену с женой руководителя.
Классика, да? Удивить Игорьку больше нечем.
Но когда на пороге появляется Дед Мороз-стриптизёр, а языкастая свекровь прожигает сыночка испепеляющим взглядом, я чётко понимаю — праздник мы запомним надолго.
Ряженый мачо с ухмылкой вручает ноутбук.
На крышке — дерзкая записка: «Открой и включи видео».
- Не надо! - кричит муж. - Ларочка, здесь же гости, давайте лучше потанцуем.
Игнорируя его панику, запускаю файл «С Новым годом.mov».
На экране — они. Мой благоверный и Наташа Овечкина.
- Вы что, больные? Это подстава! - визжит любовница.
- Заткнись, - чеканит свекровь. - Или эклер с утиным паштетом окажется поперёк твоей глотки. Сиди и смотри...
Добро пожаловать на самый жаркий (и последний) семейный Новый год! Где скандал громче салюта, а месть вкуснее оливье
Новый год на носу! 🎅🏻
Я нарезаю салаты, в ожидании гостей и обещанного браслета в подарок от мужа, а тем временем он — подготовил сюрприз куда интереснее: измену с женой руководителя.
Классика, да? Удивить Игорьку больше нечем.
Но когда на пороге появляется Дед Мороз-стриптизёр, а языкастая свекровь прожигает сыночка испепеляющим взглядом, я чётко понимаю — праздник мы запомним надолго.
Ряженый мачо с ухмылкой вручает ноутбук.
На крышке — дерзкая записка: «Открой и включи видео».
- Не надо! - кричит муж. - Ларочка, здесь же гости, давайте лучше потанцуем.
Игнорируя его панику, запускаю файл «С Новым годом.mov».
На экране — они. Мой благоверный и Наташа Овечкина.
- Вы что, больные? Это подстава! - визжит любовница.
- Заткнись, - чеканит свекровь. - Или эклер с утиным паштетом окажется поперёк твоей глотки. Сиди и смотри...
Добро пожаловать на самый жаркий (и последний) семейный Новый год! Где скандал громче салюта, а месть вкуснее оливье
– Лен, ну ты чего? – говорит соседка, будто ничего не произошло. – Мы же все взрослые люди. И понимаем, что такое бывает.
– Что бывает? Измена? Предательство? – сжимаю кулаки.
– Ой, ну и зачем такими словами бросаться? – отвечает с усмешкой и отступает на шаг. – Это просто... помощь. Понимаешь? У тебя есть мужик, а у меня мужика нет. Мой в командировках вечно. А твой... голодный. Ты же на работе всё время.
– То есть я тебе ещё и спасибо должна сказать? – цежу сквозь зубы.
Я застала мужа с соседкой на нашем старом бабушкином столе. В своей квартире. В тот вечер рухнуло всё — брак, доверие, семь лет жизни.
Теперь у меня нет мужа. Зато есть гордость, злость и желание начать всё сначала.
Главное — не влюбиться снова.
– Что бывает? Измена? Предательство? – сжимаю кулаки.
– Ой, ну и зачем такими словами бросаться? – отвечает с усмешкой и отступает на шаг. – Это просто... помощь. Понимаешь? У тебя есть мужик, а у меня мужика нет. Мой в командировках вечно. А твой... голодный. Ты же на работе всё время.
– То есть я тебе ещё и спасибо должна сказать? – цежу сквозь зубы.
Я застала мужа с соседкой на нашем старом бабушкином столе. В своей квартире. В тот вечер рухнуло всё — брак, доверие, семь лет жизни.
Теперь у меня нет мужа. Зато есть гордость, злость и желание начать всё сначала.
Главное — не влюбиться снова.
Выберите полку для книги