Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
Слышу звук ключей в замочной скважине. Удивляюсь – кто это может быть? Дверь открывается, и я слышу голоса. Мужской и женский. Смех. Шушуканье.
– Никого нет, можем не торопиться, – говорит мужской голос, и у меня внутри все переворачивается.
Это голос Дениса. Моего мужа.
Замираю, прислушиваясь. Они раздеваются в прихожей, женщина что-то шепчет, Денис смеется.
– Ты уверен, что твоя жена не придет? – спрашивает женский голос, и я узнаю его.
Лиза. Его секретарша из офиса.
– Не придет, – уверенно отвечает Денис. – Она думает, что я в командировке в Питере. А сюда вообще редко заглядывает.
Они входят в комнату. Я сижу спиной к двери, они меня пока не видят.
– Денис, ты такой... – начинает Лиза, но голос ее обрывается.
Они стоят в дверном проеме, обнявшись. Денис в одной рубашке, Лиза в коротком платье, которое явно готовится снять. На их лицах – сначала удивление, потом ужас.
– Валя! – выдыхает Денис, отталкивая от себя Лизу. – Что ты здесь делаешь?
Что я здесь делаю?
– Никого нет, можем не торопиться, – говорит мужской голос, и у меня внутри все переворачивается.
Это голос Дениса. Моего мужа.
Замираю, прислушиваясь. Они раздеваются в прихожей, женщина что-то шепчет, Денис смеется.
– Ты уверен, что твоя жена не придет? – спрашивает женский голос, и я узнаю его.
Лиза. Его секретарша из офиса.
– Не придет, – уверенно отвечает Денис. – Она думает, что я в командировке в Питере. А сюда вообще редко заглядывает.
Они входят в комнату. Я сижу спиной к двери, они меня пока не видят.
– Денис, ты такой... – начинает Лиза, но голос ее обрывается.
Они стоят в дверном проеме, обнявшись. Денис в одной рубашке, Лиза в коротком платье, которое явно готовится снять. На их лицах – сначала удивление, потом ужас.
– Валя! – выдыхает Денис, отталкивая от себя Лизу. – Что ты здесь делаешь?
Что я здесь делаю?
Её главный капитал — душа и упрямство.
Его — холодный расчёт и миллионы. Он с первого взгляда вынес приговор её мечте.
Она с первого слова возненавидела его прагматизм.
Но чтобы отстоять свой мир, Лиза Беняшева должна завоевать благосклонность человека, который презирает всё, во что она верит...
Ретеллинг романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение".
Его — холодный расчёт и миллионы. Он с первого взгляда вынес приговор её мечте.
Она с первого слова возненавидела его прагматизм.
Но чтобы отстоять свой мир, Лиза Беняшева должна завоевать благосклонность человека, который презирает всё, во что она верит...
Ретеллинг романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение".
— Вадим, ты что… с моей студенткой?! Она же младше меня в два раза!
— Именно поэтому я с ней.
Он обнимает ее и целует в губы прямо на моих глазах.
— Добрый день, Мария Сергеевна! Кстати, вы поставите мне зачет?
Меня передёргивает от интонации.
— Вадим, мы замёрзли, — говорит она и чуть прижимается к моему мужу. — Я и малыш.
— Что? — спрашиваю я.
— Я же беременна, — говорит она спокойно. — Вы разве не знали, Марь Сергеевна?
Вадим бережно обнимает ее живот:
— Пойдём, тебе нельзя мёрзнуть, — говорит он ей и смотрит на меня. — Всё, Маша. Не задерживай нас с любимой.
— Я сейчас приду, милый!
И она смотрит на меня.
— Посмотрите на себя, Марь Сергеевна! Вы уже старая и уставшая. Ни капельки искры, серая и скучная!
Она усмехается:
— Давайте без сцен. Просто исчезните.
В следующую секунду она ударяет меня в грудь, сталкивая с обрыва в реку, они так и не узнают о том, что я беременна.
У меня есть всё, чтобы сокрушить их «новое счастье». Их предательство обернётся против них.
— Именно поэтому я с ней.
Он обнимает ее и целует в губы прямо на моих глазах.
— Добрый день, Мария Сергеевна! Кстати, вы поставите мне зачет?
Меня передёргивает от интонации.
— Вадим, мы замёрзли, — говорит она и чуть прижимается к моему мужу. — Я и малыш.
— Что? — спрашиваю я.
— Я же беременна, — говорит она спокойно. — Вы разве не знали, Марь Сергеевна?
Вадим бережно обнимает ее живот:
— Пойдём, тебе нельзя мёрзнуть, — говорит он ей и смотрит на меня. — Всё, Маша. Не задерживай нас с любимой.
— Я сейчас приду, милый!
И она смотрит на меня.
— Посмотрите на себя, Марь Сергеевна! Вы уже старая и уставшая. Ни капельки искры, серая и скучная!
Она усмехается:
— Давайте без сцен. Просто исчезните.
В следующую секунду она ударяет меня в грудь, сталкивая с обрыва в реку, они так и не узнают о том, что я беременна.
У меня есть всё, чтобы сокрушить их «новое счастье». Их предательство обернётся против них.
— Я с тобой развожусь. Я устал от твоей ревности. Мы слишком разные. Ты никогда не поймёшь мой мир.
Я со слезами на глазах, цепляясь за его рубашку:
— Пожалуйста, не делай этого… Мы ещё можем всё исправить. Я люблю тебя, Камиль. Я всегда любила.
Но вместо ответа — взрыв.
Их похищают, связывают, увозят в сердце пустыни.
Теперь они — пленники в руках тех, кому нужна только кровавая расправа.
Вдвоём под палящим солнцем и в холодной ночи, когда звёзды кажутся ближе, чем надежда, им придётся выбирать:
ненавидеть друг друга до конца или заново научиться доверять и любить — сквозь боль, кровь и раскалённый песок, спасаясь от самой смерти.
Когда единственный шанс выжить — это держаться за человека, которого уже хотела отпустить.
Я со слезами на глазах, цепляясь за его рубашку:
— Пожалуйста, не делай этого… Мы ещё можем всё исправить. Я люблю тебя, Камиль. Я всегда любила.
Но вместо ответа — взрыв.
Их похищают, связывают, увозят в сердце пустыни.
Теперь они — пленники в руках тех, кому нужна только кровавая расправа.
Вдвоём под палящим солнцем и в холодной ночи, когда звёзды кажутся ближе, чем надежда, им придётся выбирать:
ненавидеть друг друга до конца или заново научиться доверять и любить — сквозь боль, кровь и раскалённый песок, спасаясь от самой смерти.
Когда единственный шанс выжить — это держаться за человека, которого уже хотела отпустить.
Меня бросили. Меня предали. Меня продали, как вещь.
Место, подобное аду, где я безвольная кукла, без права на своё мнение и на слово "Нет". Я почти сломалась, сдалась...
Но меня выкупил человек, которого я боюсь до безумия... и теперь моя жизнь принадлежит ему.
Как же я ошибалась... оказывается, ад только начинается...
Место, подобное аду, где я безвольная кукла, без права на своё мнение и на слово "Нет". Я почти сломалась, сдалась...
Но меня выкупил человек, которого я боюсь до безумия... и теперь моя жизнь принадлежит ему.
Как же я ошибалась... оказывается, ад только начинается...
— Скажи, ты был на прошлой неделе в районе Набережной?
Он поднимает глаза, удивлённый вопросом.
— Был, конечно. Встреча с партнёрами. А что?
Слишком быстро. Слишком привычно.
Я делаю следующий шаг так, будто это просто продолжение разговора про места и рестораны. Как наживку, не как обвинение. По реакции видно больше, чем по словам.
— А в Grand Lumière ты не заезжал? — спрашиваю я мягко. — Там вроде открыли новый конференц-зал. Думала, может, ты смотрел.
На секунду — только на секунду — его взгляд цепляется за меня иначе. Внутри — проверка. Сканирование: слышно ли в моём голосе лишнее.
Потом он улыбается легко, почти небрежно:
— Нет. Зачем мне отель в своём городе? У меня офис.
И в эту секунду я понимаю не «что он изменил».
Я понимаю главное: он врёт легко. Как человек, который делает это давно и не ждёт последствий.
***
Месть не кричит. Она появляется в нужное время, в нужном свете, при нужных людях.
Он поднимает глаза, удивлённый вопросом.
— Был, конечно. Встреча с партнёрами. А что?
Слишком быстро. Слишком привычно.
Я делаю следующий шаг так, будто это просто продолжение разговора про места и рестораны. Как наживку, не как обвинение. По реакции видно больше, чем по словам.
— А в Grand Lumière ты не заезжал? — спрашиваю я мягко. — Там вроде открыли новый конференц-зал. Думала, может, ты смотрел.
На секунду — только на секунду — его взгляд цепляется за меня иначе. Внутри — проверка. Сканирование: слышно ли в моём голосе лишнее.
Потом он улыбается легко, почти небрежно:
— Нет. Зачем мне отель в своём городе? У меня офис.
И в эту секунду я понимаю не «что он изменил».
Я понимаю главное: он врёт легко. Как человек, который делает это давно и не ждёт последствий.
***
Месть не кричит. Она появляется в нужное время, в нужном свете, при нужных людях.
Непростые жизненные обстоятельства вынудили Ее переехать в чужой город и оказаться в жизни и постели взрослого мужчины. Никто из них не предполагал, что это выльется в большую страсть. Нагрянут ли чувства?
Долг сестёр-близнецов — быть единым целым. Когда свет гаснет в одной, другая неминуемо вспыхнет.
Её пытают за молчание, которого она не выбирала. За прошлое, к которому не имеет никакого отношения. За лицо, которое ей не принадлежит. Похититель думает, что знает её. Думает, что она — именно та, кто его предала. Он желает услышать правду. Но как выбить признание у девушки, которая физически не может говорить? И какую страшную тайну хранит её право на молчание?
Её пытают за молчание, которого она не выбирала. За прошлое, к которому не имеет никакого отношения. За лицо, которое ей не принадлежит. Похититель думает, что знает её. Думает, что она — именно та, кто его предала. Он желает услышать правду. Но как выбить признание у девушки, которая физически не может говорить? И какую страшную тайну хранит её право на молчание?
Мой отец видит мир черным и белым. Его мир — оттенки серого. А я застряла где-то посередине, став разменной монетой в их войне.
Он похитил меня. Я должна его ненавидеть. Бояться. Я дочь прокурора, а он — глава преступного синдиката. Все просто.
Но почему тогда его грубые руки так бережно стирают мои слезы? И почему его враги становятся и моими?
Непростая история от ненависти до любви…
Он похитил меня. Я должна его ненавидеть. Бояться. Я дочь прокурора, а он — глава преступного синдиката. Все просто.
Но почему тогда его грубые руки так бережно стирают мои слезы? И почему его враги становятся и моими?
Непростая история от ненависти до любви…
🤎🤍🤎 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🤎🤍🤎
— Она давно уже никакая. Лежит, как бревно, и взгляд этот вечно побитой собаки, — хрипло усмехается мой муж, притягивая за концы шарфа мою сестру. — Даже касаться противно, не то что с тобой.
Я смотрю на экран и не могу вздохнуть. Всё внутри сжимается в тугой, ледяной комок.
Муж, который обещал любить и защищать, сейчас говорит о моей сестре так, будто она единственный источник тепла в его жизни.
Пять лет верности, доверия и иллюзий разбились вдребезги за пять секунд видео.
Что делать, если твой новогодний подарок оказался на шее сестры, а муж не постеснялся снять подробности своей измены?
— Она давно уже никакая. Лежит, как бревно, и взгляд этот вечно побитой собаки, — хрипло усмехается мой муж, притягивая за концы шарфа мою сестру. — Даже касаться противно, не то что с тобой.
Я смотрю на экран и не могу вздохнуть. Всё внутри сжимается в тугой, ледяной комок.
Муж, который обещал любить и защищать, сейчас говорит о моей сестре так, будто она единственный источник тепла в его жизни.
Пять лет верности, доверия и иллюзий разбились вдребезги за пять секунд видео.
Что делать, если твой новогодний подарок оказался на шее сестры, а муж не постеснялся снять подробности своей измены?
Выберите полку для книги