Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

Я стою у закрытых дверей реанимации и считаю секунды.
За ними – Иван, мой сын.
В конце коридора Кирилл.
Он идёт сам – на ногах, живой, – и что-то во мне, сжатое в кулак с того момента, как позвонил и сказал “мам, скорую вызвали”, чуть-чуть разжимается. На плече белая повязка. Лицо бледное. Глаза – большие, напуганные.
– Мам, – говорит он. – Иван как?
– Оперируют.
Поворачиваюсь…
Егор стоит в трёх шагах. Смотрит на Кирилла.
Я знаю, что он видит.
– Маша, – говорит Егор. Тихо. Почти без интонации.
– Сколько им лет?
– Двенадцать, – отвечаю я.
Пауза.
– Это мои дети?
Смотрю на Егора.
Он ждёт. Он уже знает ответ. Но ждёт, потому что пока не сказано вслух – ещё можно стоять вот так и дышать.
– Да.
Одно слово. Две буквы. Тринадцать лет.
Он не говорит ничего. Стоит и смотрит – и я вижу, как это слово проходит сквозь него медленно, как что-то очень горячее сквозь то, что к этому не было готово.

Он откладывает вилку. Я поднимаю голову. Сердце колотится — я не знаю почему. Может, сейчас он скажет что-то важное. Может, объяснит, зачем всё это было. Самолёт, отель, одежда, форум, ужины…
— Полина.
Я замираю.
— Я не из тех, кто ходит вокруг да около. Скажу прямо.
Внутри всё обрывается.
— Мне нужна женщина на время, пока я работаю в Екатеринбурге. Не любовница в привычном смысле. Не проститутка. Спутница.
Слова падают тяжёлые, как камни. Я не сразу понимаю.
— Которая будет рядом на мероприятиях, в командировках, в постели. Которая не задаёт лишних вопросов. Которая понимает правила.
Постели. Он сказал «в постели».
Я хочу встать и уйти. Но ноги не слушаются.
— Я предлагаю тебе сделку. Контракт на один год. Пока меня не отзовут в Москву.

— Если будет мальчик, назовём Тимуром, — говорит свекровь. — Дамиру всегда нравилось это имя.
Я останавливаюсь перед кухней, всё ещё держа в руках коробку с праздничным тортом.
За столом сидит Элина. Её ладонь лежит на едва заметном животе. Рядом Инга рассматривает снимок УЗИ, а Лариса Владимировна держит крошечные голубые пинетки.
Те самые, которые когда-то вязала нашему сыну
— А Таня? — спрашивает Элина.
— Дамир ей скажет, когда будет подходящий момент. После потери она до сих пор не в себе.
Коробка выскальзывает из моих рук. Торт ударяется о пол, и все оборачиваются одновременно.
А потом за спиной раздаётся голос мужа:
— Таня…
Я смотрю на Дамира и понимаю: удивлёнными выглядят все, кроме него.
— Сколько недель?
Он молчит.
— Скажи хотя бы сейчас правду.
— Одиннадцать.
Полтора года назад я лежала в родильной палате и держала нашего сына. Дамир плакал, прижавшись лбом к моей руке, и обещал, что мы переживём этот кошмар вместе.

— Ты такой ненасытный, мой тигррр… — знакомый голос заставляет меня замереть. Это Илона, новая помощница Марата.
— Заткнись. Нас могут услышать, — строго отрезает муж. Мой муж.
Через секунду ударная волна подхватывает меня и бросает на пол. Кажется, меня накрыло обломками.
— Марат, я здесь… — зову мужа хриплым голосом.
Но он подходит к ней, помогает встать, отряхивает платье, убирает прядь волос с лица.
— Помоги. Меня придавило. Пожалуйста, сдвинь плиту.
— Любимый! Бежим скорее! — голос Илоны звенит от страха. — Огня становится все больше! Бросай её!
Марат молчит какое-то время, а потом произносит:
— Прости. Не могу.
Его голос звучит сухо, как сталь.
— Что?
— Если я спасу тебя, то мы оба погибнем. Так уж лучше, пусть хоть кто-то из нас выживет.
И он скрывается в черном облаке дыма вместе со своей любовницей.
— Помогите! Я здесь!
Голос срывается, но надежда, что кто-нибудь услышит меня, не исчезает. Пока в следующий миг не раздаётся очередной взрыв…

— Землю переверните, но найдите и приведите ко мне эту общажную Золушку, понятно?
— Амир, брат, остынь… сдалась тебе эта серая мышь! Вокруг столько девчонок красивых…
— Дело не в красоте. Эта дрянь совершила преступление, которое наш народ не прощает. И за это её ждёт наказание.

Против своей воли я угодила на закрытую вечеринку в дом опасного и жестокого кавказского мажора.
Каким-то чудом мне удалось спастись, но самое страшное только впереди.
Теперь мажор ищет меня по всему городу, чтобы наказать за…

— Тихо, Белочка. Тихо. Я держу.
Белочка.
Не Белка.
Белка — это смена, это «быстрее», это укладка и «я-кому-сказал». А это — новое слово, теплое, мягкое, ласковое, из какой-то другой, не нашей жизни, где так зовут за завтраком или целуя в плечо. И я хватаюсь за это имя, как только что хваталась за Волкова.
И не хочу отпускать.

Обычная поездка на обучение внезапно заканчивается так, что стены держать больше невозможно.
И нет ничего сложней, чем дорога назад.

- Собирайся, Аля. Возьми самое необходимое.
После смерти мамы дядя увозит меня в горы, где собирается выдать замуж.
- Я нашёл достойного жениха. Такого о котором говорила твоя мать.
Мой жених, молодой, известный, богатый, уважаемый, его называют Царь.
Вот только дядя рассказал мне о нём не всё. Зато женщины из его дома не стали скрывать правду.
- Грязное отродье! Блудница! Муженёк тебя будет учить уму разуму, у такого чудовища ты быстро научишься порядку, как шёлковая будешь! На! Посмотри! Полюбуйся, чьей женой станешь, шармута!
Мой будущий муж – жуткое чудовище.
Я бегу, в надежде вернуться в дом матери, вернуть свою обычную жизнь. Но меня находят.
- Ты моя жена, Аля!
- Я не стану вашей. Я лучше умру!
- Думаешь, я буду уговаривать? Ты сама придёшь в мою постель.
- Никогда! Никогда этого не будет!
Его рот, и без того кривой, изгибается в усмешке.
- Это будет интересная битва. Пожалуй, самая интересная в моей жизни.
Посмотрим, как красавица склонится перед чудовищем!

Глубоко вздохнув, я стучу в дверь и женский голос отвечает.
— Кто?
— Обслуживание номеров! — гаркаю я.
Дверь распахивается и на пороге стоит высокая девушка в атласном халате.
— Мы не заказывали…
— А мы приперлись! —отталкиваю ее с дороги.
Заношусь в номер и вижу своего мужа.
— Таня? Ты что здесь делаешь?
— Пришла полюбоваться твоими руками! — бросаю я.
— Ты все не так поняла…
— Ой, избавь меня от этого, пожалуйста!
Я не заплачу. Не заплачу!
— Я могу все объяснить! — подлетает ко мне муж, но я отскакиваю.
— Не смей!
— Вадюша, кто это? — подает голос Виктория.
— Вика, не лезь! Таня, давай поговорим спокойно! — он хватает свою рубашку, но я зло усмехаюсь.
— Вадим, да кто это, черт возьми? Что они делают в моем номере? — взвизгивает Вика, но муж упорно молчит.
Боль ранит мое сердце еще сильнее.
— Ну же, скажи ей, Вадим, кто я! — с усмешкой тяну я.
— Таня, к чему этот цирк? — шипит он, а я оборачиваюсь.
— Я его жена! — спокойно отвечаю я, хотя в сердце рушится мир.

— Ты вспылишь, хлопнешь дверью, поживёшь пару дней у подруги — а потом вернёшься. Потому что ты моя жена. Куда ты пойдёшь? К кому? Кто посмотрит на тебя так, как смотрю я?
И тут — странное дело — мне перестаёт быть больно.
— В этом вся твоя беда, Дамир. Ты правда веришь, что это ты меня сделал. Не ты. Это я однажды имела глупость в тебя влюбиться. Чувствуешь разницу?
— В кабинет. Сейчас. Я не повторяю дважды.
— А вот теперь — нет. Командуй своими ординаторами, Гордеев. Тебе я больше не подчиняюсь. Ни у стола, ни в постели, нигде.
Я иду к лифту. Не оборачиваться.
— Стой. Зачем ты приехала?
Конверт жжёт ладонь. Снимок. Целая вселенная, о которой он только что потерял право знать.
«Я беременна, — могла бы сказать я. — Чудом, которого, как мне обещали, не будет».
Нет. Этот ребёнок будет желанным. А желать его буду я одна.
— Ни за чем, — говорю я. — Я приехала ни за чем.
***

— Ты теперь моя проблема, — наступаю на нее. А девочка пятится назад.
— Нет… я уйду.
— О нет, теперь ты никуда не уйдешь.

Я просто остановился на заправке купить кофе.
А потом увидел, как трое уродов избивают худого пацана возле трассы.
Я вмешался. Забрал его с собой. А утром узнал, что никакой это не пацан.
А испуганная девчонка с огромными глазами, за которой охотятся бандиты. И теперь она под моей защитой.



СОДЕРЖИТ УПОМИНАНИЕ КУРЕНИЯ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЯ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ. КУРЕНИЕ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЕ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ.

СОДЕРЖИТ НЕЦЕНЗУРНУЮ БРАНЬ.