Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

— Морозова, сколько у тебя недель?
— Тридцать девять, шеф,— говорю я.
— И где обычно находятся женщины на этом сроке?
— В декрете? — догадываюсь.
— В больнице! — взрывается он. — В родильном отделении! За двадцать километров от этой проклятой кухни, где скользко, горячо и полно ножей! И где их отец? — он выплюнул это слово, будто оно горчит. — Где этот дегенерат, который втюхал тебе… это?
— Ну, он… загадочная личность. Склонная к амнезии.
— Амнезии? — хмурится сильнее. — Он что, идиот?
— Что-то вроде того..
Вольнов отводит глаза. Я вижу, как он сражается с собой — между тем, чтобы выгнать меня немедленно, и тем, чтобы… что? Пожалеть? Он не умеет жалеть. Он умеет только ругаться.
— Завтра поедешь в больницу, — отрезает. — Я сам отвезу.
Я киваю. Думаю о том, что он не помнит. Что если бы вспомнил — упал бы в обморок.
Что отец моих детей — это он. И что я никогда ему об этом не скажу.

— Знаешь, — говорит он, и в голосе нет ни тени вины, — а может, и к лучшему, что вы узнали. — Он усмехается. — Так даже легче. Теперь хоть притворяться не надо.
Я смотрю на него и не узнаю. То есть — узнаю. Впервые за восемнадцать лет вижу настоящего. Без маски.
— Хорошо. Раз так — я согласна, Глеб. Так действительно лучше.
— Вот. — Он кивает. — Видишь, ты умная женщина.
— Я подаю на развод.
— Нет, — говорит он спокойно. — Развода я тебе не дам.
— Что?
— Мы поступим разумно. Ты остаёшься моей женой, всё по-прежнему. А к ней я буду ездить… — он чуть пожимает плечами, подбирая слово, — как к любовнице. Тихо, без шума, тебя это не касается.
***
Директриса сообщила, что моя дочка подралась… Как оказалось с дочерью мужа, который скрывал о своих тайных похождениях.

— Пап, мы сядем рядом с тобой?
— Клим, подожди.
Клим. У ребёнка было имя, которое мой муж знал.
— Здравствуйте. — Она остановилась в двух шагах, неторопливо оглядев меня. — Вы, наверное, Марьяна.
И вот тут, скажу я вам честно, у меня внутри впервые что-то дёрнулось. Потому что она знала, как меня зовут. А я её видела в первый раз в жизни.
— Здравствуйте, — я держала дверь. — А вы?
— Я Лиора. Я пришла проститься с Анисием Григорьевичем. — Она помолчала ровно столько, сколько нужно, чтобы фраза легла. — И познакомить детей с семьёй. Больше нет смысла прятаться.

– Короче, мы сообразим ЭКО, – заявляет бывший, пока я сижу перед ним с руками за спиной.
Вломился в мой дом, так еще и командует!
– Ты больной? – возмущаюсь. – Я тут при чем? И убери уже свой ствол.
Мой бывший-мент засовывает табельное в кобуру.
– Я тебя забираю, Ева Марковна. Выносишь моего ребенка. Решил окончательно остепениться.
– Ты обалдел, Волков?! Я адвокат по уголовным делам! Засужу тебя к чертям за маски-шоу в моем доме!
– Ты моя жена! Если против ЭКО, сделаем естественным путем!
– Бывшая! – поправляю. – Давно развелись!
– Да пофиг, – заявляет, хватает меня и заваливает себе на плечо. – Мы уходим. Либо ЭКО, либо за решетку пойдешь.

Я медленно прохожу в квартиру, и в этот момент дверь кухни распахивается.
Появляется мой муж Денис.
А за ним... девушка.
Совсем молоденькая, ей максимум года двадцать три. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, в свободном спортивном костюме и…
…беременная…
Живот уже хорошо заметен.
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.
Потом Денис совершенно будничным тоном произносит:
— Свет, познакомься. Это Аля.
Я молчу, дар речи потеряв. Мне кажется, что сейчас должно последовать какое-нибудь объяснение. Например, что это дочь коллеги или ей стало плохо, и я предложил помочь…
Но Денис спокойно продолжает:
— Она пока поживёт с нами.

СЕГОДНЯ СКИДКА! ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ
— Познакомься, Даша. Это Вероника. Она носит нашего ребёнка.
— Какого ещё… нашего ребёнка?
— Последний эмбрион прижился. Сейчас уже двадцать девятая неделя, девочка развивается нормально.
— Ты сказал, что эмбрионы погибли.
Кирилл подходит ближе, будто собирается обнять и успокоить меня, но я отступаю.
— Я соврал, потому что после смерти Лизы ты боялась новой беременности. Нам была нужна суррогатная мать.
Я вдох не могу сделать.
— Когда она родит, ребёнок будет жить с нами, — продолжает Кирилл. — Всё уже решено. Тебе нужно только принять моё решение.
Вероника проводит ладонью по животу.
— Кирилл, ты обещал, что после развода мы втроём уедем. Пора сказать ей правду.
И в эту минуту я понимаю: муж не просто изменил мне. Он отдал другой женщине жизнь, которую когда-то обещал прожить со мной.
Вот только я и подумать не могла, что дальше будет только хуже…

— Ты же знаешь, как мне повезло с моей Оксанкой, — слышу я довольный голос мужа подходя к кухне.
Улыбаюсь и чуть замедляю шаг.
Приятно, что Саша хвалит меня. Тем более сказать вот так мне в глаза все что чувствует, он стесняется. Считает, что нежности портят образ настоящего сурового мужика.
— Знаю, Саня, знаю, — хмыкает Игорь, лучший друг моего мужа. — Будь она поумнее тебе бы пришлось туго.
— И не говори, — хохочет муж. — Слепая клуша, которая видит не дальше своего носа, залог счастья в семье.
На кухне скрипит стул по плитке. Игорь, видимо, меняет позу.
— Ладно, жена. Не боишься, что сын узнает, что ты с его девкой любовь крутишь? — голос друга звучит глухо, в нем сквозит откровенная мужская зависть.
— Да как он узнает? — снисходительно фыркает муж. — Слепой влюбленный щенок.
В ушах начинает звенеть. Я прижимаюсь спиной к холодным обоям прихожей, и не понимаю, как мне жить дальше.

Ольга постоянно ведет счёт. Ступеньки, окна, деревья вдоль дороги — что угодно, лишь бы не сорваться в панику, которая живёт в ней с того самого дня, когда она узнала правду о человеке, которого любила больше жизни.

Она построила себе маленький мир — работа, кухня с одним креслом, сигарета по вечерам — ровно такой, каким можно управлять. Ни гостей, ни близости, ни риска снова довериться кому-то и снова остаться одной с разбитым сердцем.

А потом в соседнюю квартиру въезжает Константин — с нескончаемым шумом и раздражающе доброй улыбкой. Он не вписывается в её тщательно выстроенные границы. Он их разрушает — просто тем, что остаётся рядом, даже когда его гонят прочь.

Когда обстоятельства выбивают у Ольги почву из-под ног в буквальном смысле, ей приходится довериться единственному человеку, который не отступил после всех её попыток оттолкнуть его. Но чем ближе она подпускает Константина, тем громче звучит в её голове старый страх: что если снова, что если опять предательство?

— Он тебе изменил. А я от него беременна.

Эта абсурдная фраза, прозвучавшая в телефонной трубке, навсегда разделила мою жизнь на «до» и «после».

Двадцать лет я выстраивала наш идеальный мир, создавая для мужа надежный тыл. Я годами подавляла собственную чувственность, закрывала глаза на его холодность и берегла наш семейный покой. Я искренне верила в нерушимость нашего брака, пока не узнала, что свой кризис среднего возраста он компенсировал в объятиях гламурной пустышки.

Я не проронила ни слезинки. Я просто вытащила брендовый чемодан, хладнокровно собрала его вещи и навсегда закрыла за предателем дверь своего роскошного пентхауса.

Острая боль от предательства оставила глубокую рану, и я искала спасения вдали от городской суеты, уехав за город к своей мудрой маме. Я твердо решила выжечь гнилое прошлое дотла и собрать свою жизнь заново. Я не искала новых отношений, пока не увидела его...

БЕСПЛАТНО
Если бы любовь начиналась честно, я бы сразу сказала: нам нельзя.
У меня долги и автобус. У него — машина, в которой даже молчание дорогое.
Он не зовёт это любовью. И смотрит так, будто мой мир слишком тесен, чтобы спорить.
Я слышу звоночки.
Слышу, как не сходятся не только суммы — судьбы.
И всё равно сажусь на переднее сиденье его автомобиля
Пока ещё можно сделать вид, что это просто дорога до дома.
Что это ничего не значит…