Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

— Тимур Сергеевич, либо вы прямо сейчас подписываете заявление о моем повышении, либо я запрыгиваю на этот стол и во всеуслышание объявляю вашим родителям и главному инвестору из Пекина, что я беременна от вас тройней и наша свадьба назначена на следующую субботу!
Именно этот бред я, вооружившись ресторанным микрофоном, выдала ночью своему боссу — человеку с сердцем из антарктического льда.
Ледяной Король шутку не оценил. Вместо повышения он предъявил мне неустойку в пять моих годовых окладов за срыв международной сделки, экстренную эвакуацию в его пентхаус… и брачный контракт.
Теперь моя задача — изображать безумную любовь перед китайскими миллиардерами и не сойти с ума на одной территории с шефом. Но как соблюдать пакт о ненападении, если в его глазах всё чаще мелькает огонь, а сам он, кажется, только и ждал этого сумасшедшего ультиматума?

Книга 2 Он сказал «Я люблю тебя». Слишком поздно. Слишком больно. Слишком после всего. Теперь героине предстоит сделать самый трудный выбор в её жизни: простить мужчину, который предал её, но наконец стал человеком? Или шагнуть в новую жизнь с тем, кто никогда не заставлял её исчезать? Война со свекровью достигает пика. Правда о клинике выходит наружу. И финальная битва будет не за брак. За неё саму. Второй том романа «Сын от любовницы» — финальная часть истории о любви, предательстве и возвращении к себе.

Свекровь звала меня пышкой. Муж — «не обращай внимания». Интернет — толстой, больной и обиженной.

Никто из них не сказал главного: первый ресторан сети открыт на мои деньги. Меню написала я. Тринадцать ресторанов выросли из моих блокнотов.

На открытии флагмана мужа меня попросили войти через дверь для мусорщиков — чтобы толстая тайная жена не испортила дорогую картинку.

В тот же вечер я узнала, что моя доля переписана, мой муж помолвлен, а ребёнка у меня забрали ложью.

Они рассчитывали, что я снова втяну живот и извинюсь за то, что занимаю место.

Моё тело не участвовало в создании этой компании. А вот я — участвовала.

Я не буду кричать, оправдываться и доказывать, что достойна собственной жизни. Я просто заберу её обратно — по документу, по ресторану, по имени.

— Я заплачу любые деньги, чтобы спасти Настю! — чеканит мой муж, сжимая руку моей младшей сестры. — А как же... я? — шепчу едва слышно. Нам обеим только что озвучили одинаковый смертельный диагноз. Муж оборачивается. В его глазах нет ни капли жалости. — Извини, Наташ. У меня нет десятков миллионов на вас обеих. Настя молодая, она выносит моего наследника. А ты... ты сама знаешь, что твое тело давно бракованное.
Он уходит, захлопнув дверь. Моя родная сестра и мой любимый человек только что вынесли мне смертный приговор, оставив умирать в больничной палате. Я была готова сдаться. Но вдруг двери с грохотом распахиваются.
— Я оплачу её лечение. Любую сумму, — раздается властный голос. Мужчина в военной форме подходит к моей кровати, и мое сердце пропускает удар. Это Алексей. Мой первый муж, который пропал без вести и был признан погибшим шесть лет назад.
Он вернулся с того света, чтобы спасти меня и уничтожить тех, кто меня предал. Но почему он так упорно избегает разговоров о прошлом?

Я простая уборщица, а он богатый и красивый мужчина.
И мой босс! Между нами ничего не может быть!
Или ... может?!
***
— Сиди смирно! — яростно шепчет Громов и крепче прижимает меня к себе. — Веди себя влюблённо!
Я хлопаю глазами и совсем не могу совладать со своим дыханием. Вернее, я просто не дышу! Ручища босса сцапала меня так, что шелохнуться боюсь.
— Зачем я вам? — пищу сдавленно, пытаясь не ощущать, какие горячие ладони у Громова и как моё тело на них реагирует.
— Побудешь моей ба.. женщиной, — прокашливается босс. — Это недолго и совсем не больно. Вернее, очень приятно.
И в подтверждение этого ведёт ладонью выше по моей спине, рождая явный ответ в моём теле — ему нравится!
И Громов это понимает! Это написано на его самодовольном красивом лице.
Мамочки, как я из этого выпутаюсь?! И … хочу ли?

Когда загорелся садик «Солнышко», я набирала мужа и бежала. Набирала и бежала. Он — пожарный. Его бригада — ближайшая. Он должен был быть там.

Его не было.

«Соловьёв сегодня не на дежурстве», — сказал командир бригады и отвёл глаза. Все отводили глаза. Все знали. Кроме меня.

Нашего четырёхлетнего сына вынес из огня чужой человек. Не его отец. Чужой.

А на восемнадцатом звонке он наконец взял трубку. Сонным, сытым, расслабленным голосом. И на фоне — женский голос, ленивый, мурлыкающий: «Кирюш, кто это? Иди обратно…»

Мой сын лежал в скорой с ожогами на лице. А его отец лежал в чужой кровати и не брал трубку. Семнадцать раз.

— Мы помолвлены, — говорит мой брат.
На руке Миры — его кольцо.

Восемь лет назад я увидел её в объятиях другого и ушёл. Не выслушал. Заблокировал. Вычеркнул из жизни.

Теперь она сидит напротив меня рядом с моим братом и их сыном. Скоро она станет его женой.

— Ты его любишь? — спрашиваю я.
— Это больше не твоё дело.

Наверное, так и есть. Я опоздал на восемь лет.

Но потом Мира произносит фразу, после которой рушится всё, во что я верил:

— Я тебе не изменяла.
— Что?
— Ты сам меня бросил.

Если она не предавала меня, значит, я сам разрушил всё, что у нас было. А теперь должен смотреть, как женщина, которую я так и не смог забыть, становится женой моего брата.

Ольга постоянно ведет счёт. Ступеньки, окна, деревья вдоль дороги — что угодно, лишь бы не сорваться в панику, которая живёт в ней с того самого дня, когда она узнала правду о человеке, которого любила больше жизни.

Она построила себе маленький мир — работа, кухня с одним креслом, сигарета по вечерам — ровно такой, каким можно управлять. Ни гостей, ни близости, ни риска снова довериться кому-то и снова остаться одной с разбитым сердцем.

А потом в соседнюю квартиру въезжает Константин — с нескончаемым шумом и раздражающе доброй улыбкой. Он не вписывается в её тщательно выстроенные границы. Он их разрушает — просто тем, что остаётся рядом, даже когда его гонят прочь.

Когда обстоятельства выбивают у Ольги почву из-под ног в буквальном смысле, ей приходится довериться единственному человеку, который не отступил после всех её попыток оттолкнуть его. Но чем ближе она подпускает Константина, тем громче звучит в её голове старый страх: что если снова, что если опять предательство?

Аслан подошёл быстро, почти резко. Остановился в шаге.
— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Ни со мной, ни с ней.
— Тогда объясните.
Он молчал. Дыхание было тяжёлым. Потом вдруг поднял руку и коснулся её щеки — грубо, почти сердито. Большой палец провёл по скуле.
— Я не могу. Потому что если начну — не остановлюсь.
Ева не отстранилась. Смотрела прямо. Сердце колотилось так, что болело в груди.
Аслан выдохнул сквозь зубы, отдёрнул руку, будто обжёгся.
— Уходи. Пока я ещё держусь.

Мой сын привёл в дом жену и я пропал. Тихая, наивная, она должна была остаться для меня чужой, но я видел, как сын её унижает, как она гаснет рядом с ним, и что-то во мне оборвалось. Савелий этого не замечает. Он вообще ничего не замечает, кроме себя. Я не должен был вмешиваться, не должен был смотреть на неё иначе, но каждый взгляд, каждое случайное прикосновение и лёд, которым я окружил себя много лет назад, трещит всё сильнее. Она жена моего сына. Запретная, опасная. Моя слабость. Я не знаю, чем это закончится, но остановиться уже не могу...