Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»
Она перестала верить в любовь, когда он исчез. Он вернулся через десять лет, чтобы узнать, что у него есть сын.
Анна Воронцова одна воспитывает семилетнего Мишу и строит жизнь заново после предательства мужа. Она сильная, независимая и больше никогда не подпустит мужчину к своему сердцу. Но прошлое не спрашивает разрешения.
Максим Орлов — успешный архитектор, который когда-то разбил её сердце, исчезнув без объяснений. Теперь он вернулся. С деньгами, статусом и чувством вины, которое не даёт покоя. Он видит Мишу — и понимает: этот мальчик его сын.
Анна не готова прощать. Максим готов бороться. Но когда возвращается бывший муж, а старые тайны всплывают наружу, их хрупкий мир начинает рушиться.
Сможет ли Анна рискнуть и снова поверить в любовь? И докажет ли Максим, что он изменился навсегда?
Иногда судьбе нужно время, чтобы вернуть самое важное.
Анна Воронцова одна воспитывает семилетнего Мишу и строит жизнь заново после предательства мужа. Она сильная, независимая и больше никогда не подпустит мужчину к своему сердцу. Но прошлое не спрашивает разрешения.
Максим Орлов — успешный архитектор, который когда-то разбил её сердце, исчезнув без объяснений. Теперь он вернулся. С деньгами, статусом и чувством вины, которое не даёт покоя. Он видит Мишу — и понимает: этот мальчик его сын.
Анна не готова прощать. Максим готов бороться. Но когда возвращается бывший муж, а старые тайны всплывают наружу, их хрупкий мир начинает рушиться.
Сможет ли Анна рискнуть и снова поверить в любовь? И докажет ли Максим, что он изменился навсегда?
Иногда судьбе нужно время, чтобы вернуть самое важное.
Амина всегда пряталась. От отца, от сестер, от собственного тела, которое считала уродливым. Единственное, что она умела — рисовать горы, которые никогда не видела. Когда отец продаёт её Мирану в счёт долгов, она ждёт унижения. Но он требует лишь одного: чтобы она нарисовала его настоящего. И каждая ночь в его объятиях стирает границы между страхом и желанием, пленом и свободой.
Летний день. Прекрасная пора для свидания с той, которую не видел уже очень давно (военная драма, рассказ про любовь)...
– Алена, – говорит он, и его голос звучит так, будто он учил эту речь перед зеркалом. – Мы пытались пять лет. Процедуры, витамины… Ты знаешь, что ЭКО дорого и по показаниям тебе нельзя. Поэтому нашего общего ребенка не будет. Я с этим смирился. И ты должна смириться. А Таня... Таня беременна. Это мой ребенок.
– Ты не только изменил мне, – говорю я, и голос начинает дрожать. – Ты привёл свою любовницу в наш дом. Ту, с которой ты, по твоим словам, расстался по-хорошему несколько лет назад. И ты хочешь, чтобы я это терпела?
- Алена, ну что ж тут поделаешь, – Таня вдруг пожимает плечами, притворяясь равнодушной, но я вижу по ее глазам, что ей доставляет удовольствие топтать меня на глазах мужа, – есть женщины... пустоцветы. Это не ваша вина. Просто природа так распорядилась. Не каждая достойна счастья материнства.
– Ты не только изменил мне, – говорю я, и голос начинает дрожать. – Ты привёл свою любовницу в наш дом. Ту, с которой ты, по твоим словам, расстался по-хорошему несколько лет назад. И ты хочешь, чтобы я это терпела?
- Алена, ну что ж тут поделаешь, – Таня вдруг пожимает плечами, притворяясь равнодушной, но я вижу по ее глазам, что ей доставляет удовольствие топтать меня на глазах мужа, – есть женщины... пустоцветы. Это не ваша вина. Просто природа так распорядилась. Не каждая достойна счастья материнства.
— Я не изменял! — Он грохнул ладонью по столу так, что подпрыгнула сахарница. — Я... у меня была потребность в тепле! Разницу видишь? По-треб-ность! Живому человеку нужно, чтобы дома его ждали, а не сверяли по чекам!
— Собирайся. Раз тебе холодно, не буду держать в холоде.
— Что?
— Вещи собирай, Стас. Ты же взрослый, у тебя потребности. Вот и живи рядом со своим отоплением.
— Собирайся. Раз тебе холодно, не буду держать в холоде.
— Что?
— Вещи собирай, Стас. Ты же взрослый, у тебя потребности. Вот и живи рядом со своим отоплением.
Три года я была идеальной женой олигарха.
Три года грела своим теплом человека-айсберга, целовала каждую его царапину и верила, что мою любовь хватит на двоих. Три года держала лицо, держала дом, держала улыбку — пока одно сообщение посреди ночи не разбило мою жизнь, как стеклянный шар.
Я застала мужа с секретаршей. И услышала приговор: наш брак — сделка. Я — обуза. Мебель. Чемодан без ручки.
Он растоптал меня и даже не обернулся.
Он не знал одного: под моим сердцем уже билась новая жизнь. А в пыльном комоде ждали своего часа старые краски — всё, что осталось от девочки, которая когда-то умела мечтать.
В ту ночь я поклялась себе: больше никто и никогда не назовёт меня чемоданом без ручки.
Я подниму себя сама. Стану кем-то — назло ему, назло всем.
Вот только этот ледяной человек вдруг начал таять. Он выгнал любовницу. Он тайком устроил мою первую выставку. Он готов сгореть дотла, лишь бы я осталась.
Раскаяние? Или новый расчёт?
Три года грела своим теплом человека-айсберга, целовала каждую его царапину и верила, что мою любовь хватит на двоих. Три года держала лицо, держала дом, держала улыбку — пока одно сообщение посреди ночи не разбило мою жизнь, как стеклянный шар.
Я застала мужа с секретаршей. И услышала приговор: наш брак — сделка. Я — обуза. Мебель. Чемодан без ручки.
Он растоптал меня и даже не обернулся.
Он не знал одного: под моим сердцем уже билась новая жизнь. А в пыльном комоде ждали своего часа старые краски — всё, что осталось от девочки, которая когда-то умела мечтать.
В ту ночь я поклялась себе: больше никто и никогда не назовёт меня чемоданом без ручки.
Я подниму себя сама. Стану кем-то — назло ему, назло всем.
Вот только этот ледяной человек вдруг начал таять. Он выгнал любовницу. Он тайком устроил мою первую выставку. Он готов сгореть дотла, лишь бы я осталась.
Раскаяние? Или новый расчёт?
Дефицит бензина, очереди, лимит в 20 литров… А Кирилл всё так же спокойно заправляет, улыбается и наливает кофе. Оказалось, среди всей этой суеты можно найти островок тепла — и даже немножко счастья.
Трогательная и забавная история любви, рожденная на дефиците бензина и ласки.
Трогательная и забавная история любви, рожденная на дефиците бензина и ласки.
Она – писательница, привыкшая витать в романтических грёзах.
Он – всемирно известный певец, кумир миллионов.
Одна случайная встреча меняет всё.
Но что это – любовь? Вдохновение? Или опасная графомания чувств, когда сердце начинает писать собственный роман, не спрашивая разрешения у разума?
История о музыке, книгах, случайностях, которые оказываются судьбой, и о том, что настоящие чувства не признают ни возраста, ни расстояния, ни здравого смысла.
Он – всемирно известный певец, кумир миллионов.
Одна случайная встреча меняет всё.
Но что это – любовь? Вдохновение? Или опасная графомания чувств, когда сердце начинает писать собственный роман, не спрашивая разрешения у разума?
История о музыке, книгах, случайностях, которые оказываются судьбой, и о том, что настоящие чувства не признают ни возраста, ни расстояния, ни здравого смысла.
Пять дней назад мне перенесли эмбрион. А вчера мой муж привел в наш дом беременную любовницу и сказал мне в лицо: «С нормальной женщиной у меня получилось». Я стояла на своей кухне, среди остывшего ужина, осколков тарелки и собственной крови, а он уже приготовил для меня развод, мусорные мешки для моих вещей и новую правду: я пустая, слабая, не женщина, бесплодная псина, которую можно заменить девочкой с животом.
Девять лет меня кололи, резали, чистили, стимулировали, утешали и унижали. Девять лет я просила прощения у своего тела за детей, которых не смогла удержать, пока мой муж спал с другой! А меня называл псиной!
Девять лет меня кололи, резали, чистили, стимулировали, утешали и унижали. Девять лет я просила прощения у своего тела за детей, которых не смогла удержать, пока мой муж спал с другой! А меня называл псиной!
— Ты пустая, Оксана. Бесплодная. А Тёмочке нужен был сын, — спокойно произносит моя родная мать, глядя мне прямо в глаза. — Настя дала ему то, чего не смогла ты. Мы просто оберегали твою психику.
Я смотрю на мужа, ради которого пахала сутками на скорой. На родную сестру, прижимающую к груди трехлетнего мальчика — точную копию моего Артёма. Они всё знали. Они растили этого тайного ребенка за моей спиной, жили на мои деньги и лгали мне в лицо каждый день. А теперь, когда у меня нашли смертельную опухоль, решили просто вычеркнуть меня из жизни.
Я выбегаю под проливной дождь, раздавленная и уничтоженная. Мне осталось жить всего несколько месяцев, и у меня не осталось никого. Но внезапно капли перестают бить по лицу. Надо мной раскрывается черный зонт.
— Я знаю, как всё исправить. Даже эту опухоль, — раздается низкий, вибрирующий голос, от которого по спине бегут мурашки.
Я поднимаю глаза и забываю, как дышать. Передо мной стоит старший брат моего мужа. Моя первая, настоящая любовь.
Я смотрю на мужа, ради которого пахала сутками на скорой. На родную сестру, прижимающую к груди трехлетнего мальчика — точную копию моего Артёма. Они всё знали. Они растили этого тайного ребенка за моей спиной, жили на мои деньги и лгали мне в лицо каждый день. А теперь, когда у меня нашли смертельную опухоль, решили просто вычеркнуть меня из жизни.
Я выбегаю под проливной дождь, раздавленная и уничтоженная. Мне осталось жить всего несколько месяцев, и у меня не осталось никого. Но внезапно капли перестают бить по лицу. Надо мной раскрывается черный зонт.
— Я знаю, как всё исправить. Даже эту опухоль, — раздается низкий, вибрирующий голос, от которого по спине бегут мурашки.
Я поднимаю глаза и забываю, как дышать. Передо мной стоит старший брат моего мужа. Моя первая, настоящая любовь.
Русская фантастика онлайн
Выберите полку для книги