Книги в жанре «Современная проза» по тегу «luchshee»

Мой сосед – убийца?
Так говорят о нём в новостях. Его обвинили в убийстве своей девушки и посадили под домашний арест до суда.
А живём мы с ним на одной лестничной площадке.
Я – начинающая писательница, и редактор СМИ предложил мне гонорар и место в издательстве, если я разоблачу соседа и запишу на диктофон признание в убийстве.

Мне почти не страшно оказаться с ним наедине. Я помню его обаятельным бабником, который когда-то переспал со мной и бросил.

Но, может быть, я его плохо знаю?
Между нами начинается игра в кошки-мышки.
Я пытаюсь выведать его секреты, а он – заново меня соблазнить…

- Попалась, женушка, - грубо усмехается Рома, медленно приближаясь ко мне. Оказавшись в ловушке, со страхом осознаю, что на этот раз не смогу сбежать.
- Никакая я тебе больше не жена! Точнее, бывшая жена! - дерзко отзываюсь, а в ответ слышу самоуверенное хмыканье:
- Это мы еще посмотрим, - сантиметры между нами исчезают, и как бы я не сопротивлялась, с поражением признаю, что все эти годы безумно скучала по предателю.
Узнав об измене мужа будучи беременной, решила в отместку ему тайком сбежать. Все шесть лет я спокойно жила без него. А теперь он меня нашел, и, кажется, вовсе не собирается отпускать. Но что будет, когда он узнает о дочери, которая все это время росла без него?

- Ты же понимаешь, что это ничего не значит, Ксю? - спросил муж, когда я застукала его в номере отеля с девицей-ровесницей нашей дочери.
Но для меня это значит очень многое.
Это значит, что для меня наш брак кончился.
Я требую развод, а он уверен, что я еще приползу к нему на коленях.
Но на коленях будет ползать он!

— Вы знаете, почему вас вызвали?
— Нет.
Он наконец поднял глаза. Те самые серые, холодные, но теперь с едва уловимым огнём внутри.
— Ваш отдел расформирован.
— Я знаю.
— Но вас я оставляю.
— Почему?
Он откинулся в кресле, изучая меня.
— Потому что вы единственная, кто сказал мне правду.
Я не знала, что ответить.
— Но есть условие, — продолжил он. — Раз в неделю — личная встреча. Вы будете докладывать мне о реальном положении дел в издательстве. Без лжи.
— Это… шпионаж?
Он улыбнулся.
— Это игра.
— А если я откажусь?
— Тогда вы свободны. Как и все остальные.
Я сжала кулаки.
—Хорошо. Я согласна.
Он кивнул и снова опустил глаза в бумаги — знак, что разговор окончен.
Но когда я уже выходила, он вдруг сказал:
— Алиса.
Я обернулась.
— Да?
— В следующий раз, когда будете спорить со мной… постарайтесь не дрожать.

В номере для новобрачных пахнет чистотой. Несмело останавливаюсь возле кровати. Это наша первая ночь как мужа и жены. В теории я понимаю, что должно произойти и… Мне страшно. Я многое слышала об этой стороне супружеской жизни, и плохое, и хорошее, но не знаю, что из услышанного, правда. Каким будет со мной Ринат? Будет ли он терпелив и нежен, или же мне не стоит на это надеяться?
Ринат закрывает за собой дверь, поворачивается ко мне. И я ловлю тот самый взгляд, полный ненависти, с которым впервые столкнулась в ресторане. Мне становится ещё страшнее. Мелькает мысль: он не будет нежен. Обнимаю себя за плечи, словно в попытке защититься, и невольно отступаю на шаг.
Кажется, Ринат понимает, о чём я думаю, потому что его губы кривятся в холодной усмешке, и он произносит:
— Успокойся. Я не притронусь к тебе.— Вздрагиваю от звука его голоса.

— Знаете, что Марк про вас говорит? — шепчет она, заглядывая мне в глаза. — Он говорит, вы — прекрасная старинная ваза. Очень ценная. Раритетная.
Но пыльная.
Она смеётся. Звонко, как колокольчик. Я сжимаю кисть так, что костяшки белеют.
— А я, — продолжает она, — живой цветок. Яркий. Свежий. Настоящий.
— Зачем ты пришла? — перебиваю, борясь с заползающей в душу мерзостью. Голос всё ещё спокоен. Но внутри уже всё горит. Сгорают: двадцать пять лет брака, робкие надежды, иллюзии, вера в то, что мы особенные, что у нас не как у всех. Что мы сможем всё преодолеть и начать заново.
Она медленно лезет в карман кожаной куртки. Достаёт что-то и кладёт на мой рабочий стол. Тест. Две полоски. Яркие, жирные, как пощёчина.
— Видите? — она улыбается. — Я смогу дать ему то, чего вы уже не можете.

Гости кричат: «Загадывай желание!». Я наклоняюсь к торту, смотрю на сорок пять свечей и думаю: что себе пожелать? Здоровье детям? Оно у них есть. Счастье в семье? У нас всё хорошо, все так думают. Деньги? Их достаточно.
Я закрываю глаза и загадываю то, о чём нельзя рассказать вслух. То, о чём стыдно даже подумать.
Шепчу беззвучно:
«Пусть я ошибаюсь. Пусть мне показалось. Пусть всё останется как есть».
Дую изо всех сил. Все свечи гаснут. Гости аплодируют.
— Загадала? — спрашивает Роман, целуя меня в губы.
— Загадала.
— Расскажешь?
— Нельзя. Иначе не сбудется.
Он смеётся, обнимает, уводит к гостям. Я иду, чувствуя на шее тяжесть изумрудов. Красивых, дорогих, холодных. Как наш брак. Как его взгляд на Леру.

— Мама, смотри, — Алиса тычет пальцем в стекло. — Дядя заправляет машину.
Поворачиваюсь туда, куда она показывает. Мужчина в синей робе поворачивается, и я вижу его лицо. Похудевшее, осунувшееся. Виски тронуты сединой. Через правую кисть — широкий багровый шрам.
Глеб. Живой. Но почему до сих пор не пришёл к нам?
Приближаюсь к нему на дрожащих ногах.
— Это я, Глеб. Мы любили друг друга. — Голос срывается от отчаяния. В глазах мольба. — Я родила тебе дочь. Вот она.
Показываю на Алису. Она машет ему из окна, улыбается. Глеб смотрит. В его глазах — удивление. Но не узнавание.
— Простите. Не помню, — он мнётся на месте, явно желая поскорее закончить разговор. — И этого не может быть. Вы ошиблись. У меня давно есть любимая невеста. Она ждала меня. У нас свадьба через несколько дней. Простите, у меня работа.
Я растерянно смотрю в родное лицо, не зная, что делать. Не нужна ему ни я, ни моя дочь, а я стою и выпрашиваю любовь, как милостыню. Боже, как стыдно...

- Я имею право знать о сыне!
- Это не твой ребенок, - качаю головой, пятясь от него.
- Я требую тест днк, - рычит он, наступая на меня.
- Ты не можешь ничего требовать, Зураб! Ты нам никто! И никогда больше к нам не приближайся!

Тот , кто разрушил мою жизнь и предал меня, снова ворвался в неё без разрешения…

— Тест на овуляцию, пожалуйста, — низкий, чуть хриплый голос за спиной пробирает до мурашек.
Мне не нужно поворачиваться, чтобы увидеть мужчину, который делает заказ.
Его голос я узнаю среди миллионов других голосов.
Кажется, что даже в другой жизни — если она все-таки существует — я буду помнить, как этот голос шептал мне жаркими ночами: “Девочка, ты такая сладкая… ты с ума меня сводишь…”.
Хотя другие его слова я тоже хорошо помню.
“Прости. К детям я пока не готов. Наверное, нам лучше расстаться”.
Когда это было? Всего год назад!
Еще прошлым летом он уверял, но не готов ни к семье, ни к детям, а теперь спокойно покупает тест на овуляцию.
Не мне…