Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «russkie-romany»

— Рано или поздно тебя уничтожат, чтобы добраться до меня.
Я резко развернулась. Адам смотрел прямо на меня, и в его глазах плескалось столько невысказанной боли, что у меня перехватило дыхание.
— Говоришь мне это, чтобы вынудить согласиться?
— Говорю чистую правду. Ты сама просила никогда не лгать тебе.
Я медленно подошла к дивану, опустилась рядом и аккуратно взяла его крупную, испещренную старыми шрамами ладонь, прижимая ее к своей щеке.
— Тебе страшно, — прошептала я. — Я чувствую это.
— Да, — он не отвел взгляда. — Страшно. Впервые за последние двадцать лет. Боюсь, что ты ответишь «нет» и уйдешь. И одинаково сильно боюсь, что скажешь «да» — ведь тогда твоя привычная жизнь будет разрушена до основания. И я понятия не имею, какой из этих исходов для тебя хуже.

Он — безжалостный кавказский авторитет, не верящий в любовь и привыкший брать своё силой. Я — тихая реставратор старых книг. Но одна случайная встреча изменила все.
Ведь этот опасный человек потерял голову от меня.

Из-за болезни бабушки родители отправили меня на месяц жить к ней в деревню и смотреть за её хозяйством пока она лежит в больнице. Меня, городскую девушку, в глухую деревню. Я не приучена к деревенской жизни. Как я справлюсь здесь одна? Но кто же знал, что в этой глухомани я встречу свою настоящую любовь. Своего прекрасного принца.

Она мечтала лечить лошадей, а моет чужие тарелки. Днем - учебник по ветеринарии, а вечером - в руках липкий поднос. Москва не приняла ее амбиции, но случайно подарила его. Первая любовь. Официантка и... кто он? Когда счастье кажется так близко, это самый верный признак, что платить придется по двойному тарифу. История о том, как найти свое место, потеряв всё, и о любви, которая пахнет не сеном, а дорогим табаком и страхом

На юбилее фирмы, которую мы с мужем строили двадцать пять лет, женщина в бордовом платье просит микрофон.

— Это его сын. Старший. Ему двадцать пять, пора в семейное дело.

Муж разворачивает часы циферблатом к себе.

— Инга. Не здесь.

Двадцать шесть лет брака, а сыну двадцать пять. Арифметику я делаю быстрее, чем хочу. И поднимаю микрофон.

— Раз в семейное дело, — говорю я, — то это ко мне. Контрольная доля оформлена на меня.

Он уверен, что утону первой я. Только тонуть я умею с открытыми глазами и с калькулятором в руке.

- Она как невинная овечка. Рядом с ней я себя чувствую диким волчарой. С женой так не происходило никогда.
- И что же будет с Ритой? Она ведь тебе ребенка родила…
- Всего лишь дочь. А Эмма родит сына.
- Ты так и не ответил: что будет с Ритой?
- Что-то ты очень о ней печешься. Хочешь - забери себе!

Волк влюбился в невинную овечку. А мне досталась участь быть отправленной за борт. Но муж не учел одного: когда речь идет о судьбе ребенка, любая мать превращается в хищницу.

Встреча кандидата с избирателями, прямой эфир, сорок три человека в зале. Трансляцию ведёт Ольга, жена генерала Самарина. Вопрос из зала задаёт девочка с рюкзаком в значках:

— Пап, ты же обещал, что после выборов мы будем жить вместе!

Палец Ольги лежит на кнопке «Завершить трансляцию». Она не нажимает.

За кулисами муж требует удалить запись и называет всё провокацией. Свекровь просит передать конверт той самой женщине. А в списке гостей фамилию незнакомки кто-то вписал красной ручкой Ольги, той, что пропала у неё из волос неделю назад.

Кто привёл ребёнка в зал? Ольга двадцать лет проверяла чужие факты. Теперь она проверяет свою жизнь.

— Я люблю другую женщину. Мы с Таней разводимся, — объявляет муж на семидесятилетии своего отца.
Первой начинает хлопать свекровь. В нескольких шагах от неё стоит наш пятилетний сын и смотрит на Рому.
— Ты мог хотя бы дождаться, пока Тим уйдёт, — говорю я мужу.
— Не втягивай сына в нашу ссору.
Девятнадцать лет брака Рома закончил при всех.
Мы учимся жить порознь. Рома приезжает к Тимоше, иногда опаздывает, иногда выполняет обещанное. Я почти начинаю верить, что хотя бы с сыном мы сумеем договориться.
А потом утром звонит свекровь.
— Таня, Тимофей… Он упал, Таня. Скорая уже едет…

— Па-а-по-чк-а-а-а!
Я подняла голову — и меня будто окатили ледяной водой.
Соня, новенькая в моей группе, бросила куклу прямо на ковёр и со всех ног понеслась к двери. Там стоял Артём. Мой муж. Заехал в садик привезти сумку, которую я утром забыла дома, и теперь держал её в одной руке, а в другой — стаканчик моего любимого чая.
Соня врезалась в него и крепко обняла за ноги.
— Папа! Ты пришёл!
Артём побледнел.
Но страшнее было другое. Он не удивился. Не отшатнулся, не спросил, кто она такая. Только машинально положил ладонь девочке на голову.
— Сонечка…
У меня похолодели руки.
Соню перевели к нам всего две недели назад. Пять лет, смешливая, любопытная, постоянно теряла заколки и обожала играть с куклами в дочки-матери. Маму я видела несколько раз — Ирину, красивую ухоженную брюнетку. В документах в графе «отец» стоял прочерк.
— Откуда ты знаешь этого ребёнка?

– Понравилось, как я тебя развлекла? – женский смех просачивается сквозь приоткрытую дверь нашей с мужем спальни.
Толкаю дверь и перешагиваю через порог…
На кровати лежит моя родная младшая сестра. Из одежды на ней только шёлковая сорочка, которую Глеб подарил мне на годовщину свадьбы…
Рука сестры по-хозяйски покоится на груди моего супруга, а его ладонь – на её заднице.
– Я вам не помешала?!
Муж резко оборачивается и смотрит на меня диким взглядом. Лицо сестры искажается в довольной ухмылке.
Она упивается своей победой…
Когда мне было двадцать лет, а Алёне десять, наши родители погибли в автокатастрофе. Кроме меня у несовершеннолетней сестры никого не осталось.
Я вырастила Алёну, заменила ей мать и отца…
И сегодня, спустя десять лет, застала её в одной постели с моим мужем…


Я не простила мужа и развелась с ним, не сказав ни слова о беременности. Пять лет спустя он угодил в мою больницу в состоянии на грани жизни и смерти…

– Мэт, смотри, какие девочки подошли! – восхищённо сотрясается Филимон, – Мммм... конфетки!

Просто похожа. Это не может быть Николь. Она не любит такие сборища.

Она поворачивается, и я понимаю, что чувствовал её на каком-то, мать её, космическом уровне. Флюиды, исходящие от неё, не давали отвести взгляд.

Весёлая. Будто ничего и не произошло месяц назад.

– Ничё себе, – всё ещё бомбит Филимон по нервам,– Это ж твоя бывшая.

– Вот именно, бывшая! – зло отвечаю.

– Значит, я могу к ней пристроиться… – потирает руки друг.

– Только попробуй! – быстро реагирую я.

– Какие страсти, – закатывает он глаза. – Ты подсел на неё, – угорает друг, – И чё в ней такого? Классная в постели?

– Просто забудь о ней, – не хочу мусолить эту тему.

– Давай мы её накажем. Ты ж из-за неё такой тухлый, – загораются его глаза. – Напоим и ….

Не даю договорить, хватаю за грудки. Глаза в глаза! Тяжелое дыхание! Филимон понимает всё без слов.

2 книга про Мэта и Николь