Книги по тегу «настоящая любовь»: ""
Цикл:
Вдохновляющая любовь #6
(44)
Я думала, что у нас с Ильёй общее будущее.
Пока он не объявил о помолвке с другой.
Без скандала, без слёз на публику, без просьб объясниться — я просто ушла. А потом уехала к морю, чтобы продать старый дом, доставшийся мне в наследство, и попытаться собрать себя заново.
Я не искала любви.
Не хотела новых отношений.
И точно не собиралась доверять угрюмому мужчине, который смотрел на меня так, будто видел все мои трещины.
Но прошлое всегда возвращается в тот момент, когда ты почти научилась жить без него.
И теперь мне придётся выбрать: вернуться туда, где меня однажды не выбрали, или остаться там, где я впервые почувствовала себя дома.
Пока он не объявил о помолвке с другой.
Без скандала, без слёз на публику, без просьб объясниться — я просто ушла. А потом уехала к морю, чтобы продать старый дом, доставшийся мне в наследство, и попытаться собрать себя заново.
Я не искала любви.
Не хотела новых отношений.
И точно не собиралась доверять угрюмому мужчине, который смотрел на меня так, будто видел все мои трещины.
Но прошлое всегда возвращается в тот момент, когда ты почти научилась жить без него.
И теперь мне придётся выбрать: вернуться туда, где меня однажды не выбрали, или остаться там, где я впервые почувствовала себя дома.
Он – молодой актёр, привыкший держать всё под контролем: тело, эмоции, жизнь. Она – актриса, вернувшаяся на экран после перерыва в карьере. Их сводит сценарий фэнтезийной дорамы – история о падшем боге и смертной девушке. Но то, что начинается как работа, с каждым дублем перерастает в нечто большее.
На съёмочной площадке, среди камер и софитов, рождается химия, которую не подделать. Случайные касания, взгляды, длящиеся на секунду дольше положенного, импровизации, стирающие грань между ролью и реальностью. Им придётся решить: сделать вид, что это всего лишь игра на публику, или признаться себе в том, что чувства настоящие. Но в мире, где каждый их шаг под прицелом объективов, правда может стоить слишком дорого.
На съёмочной площадке, среди камер и софитов, рождается химия, которую не подделать. Случайные касания, взгляды, длящиеся на секунду дольше положенного, импровизации, стирающие грань между ролью и реальностью. Им придётся решить: сделать вид, что это всего лишь игра на публику, или признаться себе в том, что чувства настоящие. Но в мире, где каждый их шаг под прицелом объективов, правда может стоить слишком дорого.
Один в поле — глупый воин.
Я не смог спасти свою маленькую сестренку. Её забрал не последний человек в городе — Тимур Ахметов. Между ним и мной война и тонны ненависти.
И как хорошо, что у него есть совершеннолетняя дочь. Шаблонная блондинка, которую я хочу использовать в своих не самых честных целях. Только…
Эта зараза ни на кого не похожа, и что-то резко идет не так.
Я не смог спасти свою маленькую сестренку. Её забрал не последний человек в городе — Тимур Ахметов. Между ним и мной война и тонны ненависти.
И как хорошо, что у него есть совершеннолетняя дочь. Шаблонная блондинка, которую я хочу использовать в своих не самых честных целях. Только…
Эта зараза ни на кого не похожа, и что-то резко идет не так.
Пансион «Три дня» — это дом у моря, куда женщины приезжают не за отпуском.
Они приезжают выдохнуть.
Пережить развод.
Спрятаться от чужих ожиданий.
Впервые за долгое время услышать себя.
Кира думала, что главное уже позади: дом спасён, прошлое отпущено, рядом — Матвей, а море снова шумит за окнами не как угроза, а как обещание новой жизни.
Но каждая новая постоялица приносит в пансион свою боль. И очень скоро Кира понимает: открыть дверь женщине, которой некуда идти, — легко. Гораздо труднее не начать спасать всех, забывая о себе.
А однажды на пороге появится та, кого Кира меньше всего ожидала увидеть.
И тогда ей придётся решить: пансион «Три дня» — это место только для тех, кого ей легко пожалеть?
Или дом действительно принимает всех, кому нужно начать заново?
Они приезжают выдохнуть.
Пережить развод.
Спрятаться от чужих ожиданий.
Впервые за долгое время услышать себя.
Кира думала, что главное уже позади: дом спасён, прошлое отпущено, рядом — Матвей, а море снова шумит за окнами не как угроза, а как обещание новой жизни.
Но каждая новая постоялица приносит в пансион свою боль. И очень скоро Кира понимает: открыть дверь женщине, которой некуда идти, — легко. Гораздо труднее не начать спасать всех, забывая о себе.
А однажды на пороге появится та, кого Кира меньше всего ожидала увидеть.
И тогда ей придётся решить: пансион «Три дня» — это место только для тех, кого ей легко пожалеть?
Или дом действительно принимает всех, кому нужно начать заново?
Кто-то хватает меня за талию и приподнимает над землёй, а другой рукой крепко зажимает мой рот. Я в ловушке. Пытаюсь вырваться и барахтаюсь. Даже смогла зацепиться ботинком за оградку, но это не помогло. Меня резко дёрнули — и освободили мою ногу. Я не могу издать ни звука.
— Попалась? А не нужно совать свой нос туда, куда не следует, — раздался голос.
— Швед! Поймал? — крикнул второй мужчина.
— Ага. Сейчас приведу, — сказал мой пленитель.
Но мы так и не двинулись с места. Он продолжает держать меня на весу.
— Не реви. Поговорим и отпустим — а я реву? — Если издашь хоть звук, сделаю тебе лишнюю дырку в голове. Кивни, если поняла?
Я кивнула. Он поставил меня на землю, я предприняла попытку вырваться, да неудачную. Он снова поднял меня над землёй.
— Я что-то не так сказал? — спросил он. — Сейчас ты тихо, без криков и истерик, пойдёшь со мной. Мы поговорим — и ты благополучно отправишься домой, к маме и папе. Уяснила? — рявкнул он.
— Попалась? А не нужно совать свой нос туда, куда не следует, — раздался голос.
— Швед! Поймал? — крикнул второй мужчина.
— Ага. Сейчас приведу, — сказал мой пленитель.
Но мы так и не двинулись с места. Он продолжает держать меня на весу.
— Не реви. Поговорим и отпустим — а я реву? — Если издашь хоть звук, сделаю тебе лишнюю дырку в голове. Кивни, если поняла?
Я кивнула. Он поставил меня на землю, я предприняла попытку вырваться, да неудачную. Он снова поднял меня над землёй.
— Я что-то не так сказал? — спросил он. — Сейчас ты тихо, без криков и истерик, пойдёшь со мной. Мы поговорим — и ты благополучно отправишься домой, к маме и папе. Уяснила? — рявкнул он.
— Эй! Ты чё, оглохла?! — взревел Миша. — Проваливай! Я сказал — закрой дверь с той стороны!
Девушка схватилась за края тяжелых штор и развела их в разные стороны.
Ослепительный солнечный свет ворвался в комнату, обнажая слой пыли, разбросанные книги и неумытое, перекошенное яростью лицо парня.
Миша зажмурился, выставив вперед руку, защищаясь от света.
— Ты чё, бессмертная?! — закричал он, задыхаясь от гнева. — Быстро закрой шторы!
Неля медленно обернулась к нему.
Солнце подсветило её светлые вьющиеся волосы, создавая вокруг головы нимб.
Она скрестила руки на груди и в упор посмотрела на него.
— Привет, Миша, — мягко, с капелькой яда в голосе, которую он любил три года назад, сказала она. — А я всё ждала твоего звонка.
Миша замер.
Его рука медленно опустилась.
Он вглядывался в её силуэт, щурясь от света.
По мере того, как его зрачки сужались, его лицо менялось.
От ярости — к шоку
Девушка схватилась за края тяжелых штор и развела их в разные стороны.
Ослепительный солнечный свет ворвался в комнату, обнажая слой пыли, разбросанные книги и неумытое, перекошенное яростью лицо парня.
Миша зажмурился, выставив вперед руку, защищаясь от света.
— Ты чё, бессмертная?! — закричал он, задыхаясь от гнева. — Быстро закрой шторы!
Неля медленно обернулась к нему.
Солнце подсветило её светлые вьющиеся волосы, создавая вокруг головы нимб.
Она скрестила руки на груди и в упор посмотрела на него.
— Привет, Миша, — мягко, с капелькой яда в голосе, которую он любил три года назад, сказала она. — А я всё ждала твоего звонка.
Миша замер.
Его рука медленно опустилась.
Он вглядывался в её силуэт, щурясь от света.
По мере того, как его зрачки сужались, его лицо менялось.
От ярости — к шоку
Ирина любила порядок, тишину и мужчин, которые не задают лишних вопросов.
Максим любил красивые вещи, плохие решения и делать вид, что ему всё равно.
Они познакомились в застрявшем лифте.
Потом случайно оказались соседями.
Потом начали “просто иногда ужинать вместе”.
А потом стало слишком поздно притворяться, что это ничего не значит.
У них за плечами были бывшие браки, усталость от взрослых отношений и привычка уходить первыми.
Но судьба, кажется, решила, что этим двоим пора перестать быть такими умными.
Проблема только одна:
ни Ирина, ни Максим не умеют любить спокойно.
Максим любил красивые вещи, плохие решения и делать вид, что ему всё равно.
Они познакомились в застрявшем лифте.
Потом случайно оказались соседями.
Потом начали “просто иногда ужинать вместе”.
А потом стало слишком поздно притворяться, что это ничего не значит.
У них за плечами были бывшие браки, усталость от взрослых отношений и привычка уходить первыми.
Но судьба, кажется, решила, что этим двоим пора перестать быть такими умными.
Проблема только одна:
ни Ирина, ни Максим не умеют любить спокойно.
Два друга из Кирова — медик Захар, одержимый поиском кладов, и юрист Никандр, запертый в золотой клетке семейного бизнеса. Одна находка в старинной усадьбе — и их жизнь переворачивается. Древний дух Воеводы вселяется в хозяина усадьбы. Ожившее прошлое, опасные приключения и встреча с московскими красавицами-двойняшками заставляют каждого сделать выбор: свобода или любовь, покой или риск.
Но главный клад, который предстоит найти героям, — не золото, а самих себя.
Но главный клад, который предстоит найти героям, — не золото, а самих себя.
Они повстречались еще детьми, со школьной скамьи зародилась их любовь, которая прошла через годы испытаний и трудностей, прежде чем они снова обретут друг друга...
Мне тридцать пять. Я устала бояться будущего. Илья Вересовский — надёжный, спокойный, скучный. Он дал мне крышу, имя и чувство защищённости. А я дала ему уют и тишину. Честная сделка, без любви.
Но в день свадьбы в церковь вошёл он.
Кирилл. Сын моего мужа. Тридцать лет. Взгляд, который раздевает. Усмешка, от которой хочется ударить — или поцеловать.
«Ты временщица, — сказал он тогда. — Я выгоню тебя из этого дома».
Я не спорила. Мне действительно было всё равно.
…Почему же теперь я ловлю себя на том, что задерживаюсь на кухне после полуночи? Почему моё сердце колотится, когда я слышу его шаги? И почему в объятиях мужа я закрываю глаза и представляю его сына?
Отец узнал правду. И теперь…
Но в день свадьбы в церковь вошёл он.
Кирилл. Сын моего мужа. Тридцать лет. Взгляд, который раздевает. Усмешка, от которой хочется ударить — или поцеловать.
«Ты временщица, — сказал он тогда. — Я выгоню тебя из этого дома».
Я не спорила. Мне действительно было всё равно.
…Почему же теперь я ловлю себя на том, что задерживаюсь на кухне после полуночи? Почему моё сердце колотится, когда я слышу его шаги? И почему в объятиях мужа я закрываю глаза и представляю его сына?
Отец узнал правду. И теперь…
Выберите полку для книги