Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""

Когда среди ночи у меня обвалилась полка, я побежала к соседу.
Я не знала, что открываю дверь в проблему куда серьёзнее.
Потому что сосед оказался лучшим другом детства моего отца. И я не планировала влюбляться в мужчину, которого нельзя даже рассматривать как вариант.
Он не должен касаться меня. Я не должна ловить его запах в подъезде и ждать его шагов за стеной.
Только вот сердце не знает слова «нельзя».
А я, похоже, слишком люблю нарушать правила

Артём задержал взгляд на её фигуре, обтянутой в узкие лосины, затем сделал шаг назад:
— Ладно, я пойду... осваиваться.
Когда дверь закрылась, Алина глубоко вздохнула:
— Ты уверен, что это хорошая идея — провести отпуск втроём?
Макс обнял её сзади и прошептал на ухо:
— А что может пойти не так?

Через полчаса, когда комната наполнилась приятным теплом, а воздух — ароматом дыма и чая, они наконец смогли выдохнуть. Сидели за столом, укутанные в пледы, и молча пили из старых, немодных чашек. Кирилл смотрел в одну точку, в свою кружку, и Алла видела, что он всё ещё не здесь. Он пребывал где-то в Москве, в пустой квартире, где на вешалке всё ещё, наверное, висело её пальто.
— Так, — решительно сказал Макс, ставя чашку на стол. — Первый этап выполнен. Мы выжили. Теперь план. Завтра мы жарим мясо и открываем самое лучшее виски. И официально провожаем твой холостяцкий статус в прошлое. Отмечаем не конец, а начало. Новую жизнь. Без Лены.
Кирилл наконец поднял на него глаза. В них не было радости, но и отчаяния уже поубавилось. Была какая-то усталая покорность.
— Зачем всё это, Макс? Можно было просто в Москве посидеть. В баре.
— Нет, — отрезал Макс. — В баре каждый будет смотреть в свой телефон. А здесь… здесь другое. Здесь нужно просто быть. Слышишь? Тишина. Снег. Никто не лезет.

— Я серьёзно, — улыбается он. — Зову тебя на свидание.
— Матвеев, ты слышал хоть слово из того, что я сказала? Между нами — преподаватель и студент. Точка. Никаких свиданий, никаких «Василис», никаких намёков. Понял?
Андрей не отступает. Он делает шаг ближе, чуть наклоняется ко мне — капюшон худи чуть сползает, открывая обесцвеченные пряди.
— А если я не хочу «точки»? Что, если мне нравится, когда ты злишься?
— Нравится? — я поднимаю бровь. — Значит, ты просто мазохист. Потому что сейчас я очень зла. И вполне могу тебя стукнуть.
Он усмехается:
— Ну да. Мазохист. Стукни меня, детка, — провокационно и насмешливо говорит он.
В аудитории ещё остались несколько студентов — они замерли, делая вид, что ищут что‑то в сумках.
— Все свободны. Немедленно!

— Какой же ты всё-таки жалкий… — я даже не пыталась сдержать язык за зубами. — Гора мышц, раздутого самомнения и пустых амбиций. И всё, чтобы скрыть трусливое нутро…
— Что ты сказала?.. — прорычал Самохвалов.
— Да что слышал!
Меня несло в степь, из которой было не выбраться. Годы унижений выплеснулись потоком ядовитой правды.
— Возомнил себя вершителем чужих судеб… А на деле ты всего лишь тщеславный слизняк, заслуги которого исчисляются чужими проектами.
— Да как ты… Как ты смеешь?! Да я тебе…
— Ну… Ну! Договаривай, — сделав уверенный шаг, оказалась слишком близко к боссу. — Что ты можешь мне сделать?! Я тебя не боюсь…
Стоило только произнести это, как свет во всём доме погас, а в двери щёлкнул замок.

Поздним вечером я заявилась к ненавистному боссу, чтобы потребовать увольнения. Мне не терпелось высказать ему всё, что копилось годами в душе. Но… Судьба сыграла со мной злую шутку. Мы оказались заперты с ним вдвоём на всю ночь.

И эту жаркую ночь я не забуду никогда...

Старшая бортпроводница сказала:
— Если он начнет распускать руки — не дергайся. Это частный джет, девочка.

Обычный рейс Москва — Париж. Обычный пассажир — молодой мажор, который даже не смотрит в мою сторону. Марат Соболев — наследник империи, коллекционер островов и девушек. Тот, кто покупает всё, не глядя на ценник. Тот, кто смотрит сквозь людей.
Для него я — часть интерьера.
Но даже я сама не до конца поняла, как случилось так, что он лепит пельмени с моей бабушкой в моей деревне, а я подглядываю за ним в бане.
И, кажется, он это заметил…

🫢🔥Муж изменил ей с силиконовой блондинкой! Она изменила ему с его братом. В ту же ночь. В красном белье. Драма, месть, страсть и стук в дверь, который разделил жизнь на «до» и «после». Кто кого потерял навсегда — и кто наконец обрёл?

— Не трогай меня. Уходи! - из меня рвался жалкий всхлип. Но я изо всех сил сдерживала слёзы.
— Сука! Какая же ты, сука! - зажмурилась, от того, что щеку обожгло от боли..

Я думала мой жених любит меня. Никогда не думала, что кто-то когда-то поднимет на меня руку. Мужчина, за которого я собиралась выйти замуж через две недели, так жестоко ударил и усмехается.

— Даже пальцем тебя не трону больше, ты мне противна!
— Ты отменишь свадьбу? - откуда у меня такой глупый вопрос пропитан мольбой? Я сама не выйду за него, никогда в жизни!
— Даже не надейся. - сплюнув у своих ног он покинул комнату. Оставил меня одну в звенящей тишине.

Один день перевернул мою жизнь. Несколько роковых минут — и всё рухнуло: планы, мечты, свобода. Из-за наглого ревнивого мажора я оказалась в ловушке.
Играть с Гафаровыми опасно, но моих родных ослепляет жажда наживы, а расплачиваюсь почему-то я.
Я чувствовала: идти против бесполезно, ещё больше опасно, но всё решили без меня.
Старший брат моего горе поклонника не дал мне выбора, теперь я его жена. Я не хотела этого брака, выбор сделали опять же за меня.
Теперь я — вторая жена жестокого, очень опасного человека. Я больше не принадлежу себе, моя судьба в руках того, кто не знает пощады.
✔️ Брак по принуждению.
✔️ Властный мужчина.
✔️ Невинная героиня.

Передача – или дарение, - меня Виктории состоялось за столиком роскошного ресторана под тихую классическую музыку. Девушка была вне себя от счастья и хотела раскрыть футляр прямо там. Зураб остановил её, напомнив, что лилипуты под запретом.
- Дома тебя тоже ждёт сюрприз, - добавил он. – И гаджет специальный, чтобы общаться с ним.
- А зачем гаджет? – не поняла Виктория.
- Затем, что ты не услышишь его писк. Убери его пока в сумочку. Забудь.
Оказывается, это была третья годовщина их свадьбы. Виктория внимательно и с широкой улыбкой осмотрела меня через стекло футляра, представилась, спросила у мужа моё имя, заметила, что я «такой миленький», «такой маленький», «прям милашка», «пусечка», пообещала, что «будет заботиться обо мне и любить» и неохотно убрала в свою сумочку.
Ей было трудно удержаться. Она то и дело доставала меня оттуда и сюсюкала. Зурабу приходилось вмешиваться и напоминать ей о том, что вокруг люди.