Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Что бы случилось с Золушкой, если бы она попала с королевского бала в логового отнюдь не благородного принца?
Быть похищенной криминальной группировкой в самом цивилизованном и далеко не безбедном государстве Евросоюза? Такое не привидится даже в самом кошмарном сне. Но со мной это случилось, по нелепому стечению обстоятельств. И только потому, что меня захотел один из опаснейших людей южной и западной Европы, которому никто и ни в чём не смеет отказывать…
Быть похищенной криминальной группировкой в самом цивилизованном и далеко не безбедном государстве Евросоюза? Такое не привидится даже в самом кошмарном сне. Но со мной это случилось, по нелепому стечению обстоятельств. И только потому, что меня захотел один из опаснейших людей южной и западной Европы, которому никто и ни в чём не смеет отказывать…
❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА НА ЗАВЕРШЕННУЮ КНИГУ ❤️
— Смотри-ка, Ева, он уставился прямо на тебя! Офигеть как смотрит!
— Кто?
— Гаранин, новый владелец нашего отеля!
Резко развернувшись, натыкаюсь на пристальный взгляд черных глаз.
Без раздумий срываюсь с места и несусь по коридорам, не разбирая дороги.
“Он нашел меня, нашел, нашел!” – набатом стучит в голове. — “Ну ничего! Сбежала один раз, сбегу и во второй!”
Однако идея ускользнуть через черный ход оказывается провальной, потому что уже через пять минут я едва не врезаюсь в того, от кого пыталась сбежать.
Гаранин, перегородив выход, скрещивает руки на груди и с усмешкой говорит:
— Ну, здравствуй, жена. Давно не виделись.
***
Я работаю обычной горничной в отеле, который недавно купил миллиардер Адам Гаранин.
И никто на свете не догадывается, что я — его сбежавшая жена, которую он хочет вернуть.
Только вот зачем?
Ведь мы оба знаем, что я для него — всего лишь навязанная, ненужная обуза…
— Смотри-ка, Ева, он уставился прямо на тебя! Офигеть как смотрит!
— Кто?
— Гаранин, новый владелец нашего отеля!
Резко развернувшись, натыкаюсь на пристальный взгляд черных глаз.
Без раздумий срываюсь с места и несусь по коридорам, не разбирая дороги.
“Он нашел меня, нашел, нашел!” – набатом стучит в голове. — “Ну ничего! Сбежала один раз, сбегу и во второй!”
Однако идея ускользнуть через черный ход оказывается провальной, потому что уже через пять минут я едва не врезаюсь в того, от кого пыталась сбежать.
Гаранин, перегородив выход, скрещивает руки на груди и с усмешкой говорит:
— Ну, здравствуй, жена. Давно не виделись.
***
Я работаю обычной горничной в отеле, который недавно купил миллиардер Адам Гаранин.
И никто на свете не догадывается, что я — его сбежавшая жена, которую он хочет вернуть.
Только вот зачем?
Ведь мы оба знаем, что я для него — всего лишь навязанная, ненужная обуза…
Я - секретарь у двух генеральных директоров.
Два босса так сильно отличаются друг от друга, как инь и ян. Первого я бы сравнила с легкостью, сладостью, ванильным оттенком, он манящий и приторный, как десерт, который хочется смаковать медленно. Второй мужчина - горьковатый, насыщенный, как пряная корица, как черный перец, как терпкий бергамот, таинственный, пикантный, он оставляет покалывания на теле и сумбур в мыслях. Один меня открыто обожает, второй откровенно ненавидит. Или это только на первый взгляд?
Когда они оба предъявят на меня свои права, смогу ли я выбрать кого-то одного?
Два босса так сильно отличаются друг от друга, как инь и ян. Первого я бы сравнила с легкостью, сладостью, ванильным оттенком, он манящий и приторный, как десерт, который хочется смаковать медленно. Второй мужчина - горьковатый, насыщенный, как пряная корица, как черный перец, как терпкий бергамот, таинственный, пикантный, он оставляет покалывания на теле и сумбур в мыслях. Один меня открыто обожает, второй откровенно ненавидит. Или это только на первый взгляд?
Когда они оба предъявят на меня свои права, смогу ли я выбрать кого-то одного?
– Ты тут работаешь?! – бывший муж испепеляет меня своими серо-голубыми глазами.
– Да, работаю.
– Тогда стоит вычеркнуть это заведение из списка посещаемых! – выплевывает в меня свое оскорбление.
В шоке перевожу взгляд на его спутницу и парирую в ответ:
– Тебя твоя пассия заждалась, Доронин! Того и гляди истерику тебе устроит!
Всеволод резко поворачивает голову, а я… я замираю, когда ощущаю, как бедра касается крохотная ручка моего сыночка:
– Мама… – проговаривает Илюшка и тащит меня за юбку.
– Мама?! – переспрашивает, будто не веря в то, что слышит, бывший муж.
Доронин вновь смотрит мне в глаза и оглушает вопросом:
– От кого родила, Ника?! Кто отец твоего ребенка?!
– Да, работаю.
– Тогда стоит вычеркнуть это заведение из списка посещаемых! – выплевывает в меня свое оскорбление.
В шоке перевожу взгляд на его спутницу и парирую в ответ:
– Тебя твоя пассия заждалась, Доронин! Того и гляди истерику тебе устроит!
Всеволод резко поворачивает голову, а я… я замираю, когда ощущаю, как бедра касается крохотная ручка моего сыночка:
– Мама… – проговаривает Илюшка и тащит меня за юбку.
– Мама?! – переспрашивает, будто не веря в то, что слышит, бывший муж.
Доронин вновь смотрит мне в глаза и оглушает вопросом:
– От кого родила, Ника?! Кто отец твоего ребенка?!
КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
– Какого чёрта ты творишь? – муж с ненавистью смотрит на меня.
– То же самое хочу спросить у тебя, – отвечаю холодно.
– Я полюбил другую, – отрезает. – Уйди достойно и не мешай моему счастью. А, я знаю: ты просто завидуешь. Ведь ты останешься одна. Побитая жизнью и ненужная…
– За меня не беспокойся, – держу удар, хотя меня трясёт от боли и гнева. – Лучше подумай, будешь ли ты, милый, нужен своей фее в шалаше?..
Мой муж решил сменить старую надоевшую жену на молодую фею. Вот только с собой в новую жизнь он решил прихватить всё наше имущество.
Но я не позволю себя обокрасть! Он ещё пожалеет, что решил обмануть меня.
А тем временем в мою жизнь возвращается человек, с которым судьба развела нас давным-давно…
– Какого чёрта ты творишь? – муж с ненавистью смотрит на меня.
– То же самое хочу спросить у тебя, – отвечаю холодно.
– Я полюбил другую, – отрезает. – Уйди достойно и не мешай моему счастью. А, я знаю: ты просто завидуешь. Ведь ты останешься одна. Побитая жизнью и ненужная…
– За меня не беспокойся, – держу удар, хотя меня трясёт от боли и гнева. – Лучше подумай, будешь ли ты, милый, нужен своей фее в шалаше?..
Мой муж решил сменить старую надоевшую жену на молодую фею. Вот только с собой в новую жизнь он решил прихватить всё наше имущество.
Но я не позволю себя обокрасть! Он ещё пожалеет, что решил обмануть меня.
А тем временем в мою жизнь возвращается человек, с которым судьба развела нас давным-давно…
— Я любовница вашего мужа!
Рука сползает с холодной металлической ручки. Я смотрю на девушку в упор, пытаясь понять степень этой лжи.
— Девушка…
— Инна! — нагло перебивает. — Меня зовут Инна.
— Инна, Вас я вижу впервые и верить в это отказываюсь.
— Так я и думала! Не верит она! — Инна фыркает и складывает руки на груди.
— Бред какой-то.
— Согласна! Он уже месяц обещает вам, — девушка делает акцент на возрасте, — все рассказать. Может сердечко слабое, что он так боится?
— Ах ты! Сердечко?! — внутри меня разгорается нешуточный огонь.
Я ничего не понимаю, эту новость вообще не хочу воспринимать, а она еще и издевается! Хватаю влажное кухонное полотенце с плеча и замахиваюсь на нее.
— Пошла вон! Ведьма! — с криком выбрасываю вперед руку.
Полотенце задевает ее плечо и черные длинные волосы взмывают вверх облаком.
— Совсем сбрендила, старая?! — Инна закрывает лицо руками и отпрыгивает к лестнице, цепляясь за поручни. — Сама проверь, если хочешь!
Рука сползает с холодной металлической ручки. Я смотрю на девушку в упор, пытаясь понять степень этой лжи.
— Девушка…
— Инна! — нагло перебивает. — Меня зовут Инна.
— Инна, Вас я вижу впервые и верить в это отказываюсь.
— Так я и думала! Не верит она! — Инна фыркает и складывает руки на груди.
— Бред какой-то.
— Согласна! Он уже месяц обещает вам, — девушка делает акцент на возрасте, — все рассказать. Может сердечко слабое, что он так боится?
— Ах ты! Сердечко?! — внутри меня разгорается нешуточный огонь.
Я ничего не понимаю, эту новость вообще не хочу воспринимать, а она еще и издевается! Хватаю влажное кухонное полотенце с плеча и замахиваюсь на нее.
— Пошла вон! Ведьма! — с криком выбрасываю вперед руку.
Полотенце задевает ее плечо и черные длинные волосы взмывают вверх облаком.
— Совсем сбрендила, старая?! — Инна закрывает лицо руками и отпрыгивает к лестнице, цепляясь за поручни. — Сама проверь, если хочешь!
— Да на твоём лице написано: «МАЖОР!». Мерзкий, скользкий и жестокий Илья Лютаев – сын богатеньких родителей. Ты смотрел, как твои дружки меня унижают и наслаждался, — цедила крошечная блондинка, стреляя в меня искрами карих глаз. — Я для тебя обычная поломойка! Бродяжка и лимита…
— Мышка, а на твоём лице я вижу правду... Ты же готова душу продать лишь бы прикоснуться ко мне, — я наклонился и прикусил мочку её уха, получая в ответ протяжный стон. — Не дерзи мне, девочка…
— А то что, Лютаев? Купишь меня? Как делаешь со всем, что не можешь получить по согласию?
— О, нет... Покупают то, что продается. А ты, я смотрю, раздаешь свою ненависть бесплатно… И мне это нравится!
Илья Лютаев привык побеждать. На льду ему нет равных, а девушки готовы ради него на всё. Его мир — лёд, деньги и всеобщее обожание. Её мир — запах хлорки, унижение и одна тайна.
Он хотел её приручить. Она - выбросить его из сборной.
Но что если это любовь, как в сказке?
— Мышка, а на твоём лице я вижу правду... Ты же готова душу продать лишь бы прикоснуться ко мне, — я наклонился и прикусил мочку её уха, получая в ответ протяжный стон. — Не дерзи мне, девочка…
— А то что, Лютаев? Купишь меня? Как делаешь со всем, что не можешь получить по согласию?
— О, нет... Покупают то, что продается. А ты, я смотрю, раздаешь свою ненависть бесплатно… И мне это нравится!
Илья Лютаев привык побеждать. На льду ему нет равных, а девушки готовы ради него на всё. Его мир — лёд, деньги и всеобщее обожание. Её мир — запах хлорки, унижение и одна тайна.
Он хотел её приручить. Она - выбросить его из сборной.
Но что если это любовь, как в сказке?
— Даниэль, прошу… Я клянусь, что ни с кем не была до тебя.
Он прикрывает глаза. Его ноздри раздуваются. Желваки ходуном ходят.
— Не ври мне хотя бы сейчас.
Мне больно это слышать, но я не хочу сдаваться.
— Даниэль, это правда, я люблю тебя и никогда бы…
— Не смей! — жестко обрубает он. — Не смей использовать эти слова в качестве доводов. Для меня это важно…
— Чистота? — шепчу я. — Если это так, почему ты не женился на девушке из своих?
Я бросаю ему это со злостью.
— Честность, — отвечает мне он. — Меня предупреждали, что от местных девушек не стоит ее ждать, но я… как дурак…
Он обвинил меня во всех смертных грехах, его кавказская семейка нарыла на меня компромат, Даниэль вычеркнул меня из своей жизни и исчез, оставив мне под сердцем небольшой подарочек.
А потом пять лет спустя мы снова встретились.
Он прикрывает глаза. Его ноздри раздуваются. Желваки ходуном ходят.
— Не ври мне хотя бы сейчас.
Мне больно это слышать, но я не хочу сдаваться.
— Даниэль, это правда, я люблю тебя и никогда бы…
— Не смей! — жестко обрубает он. — Не смей использовать эти слова в качестве доводов. Для меня это важно…
— Чистота? — шепчу я. — Если это так, почему ты не женился на девушке из своих?
Я бросаю ему это со злостью.
— Честность, — отвечает мне он. — Меня предупреждали, что от местных девушек не стоит ее ждать, но я… как дурак…
Он обвинил меня во всех смертных грехах, его кавказская семейка нарыла на меня компромат, Даниэль вычеркнул меня из своей жизни и исчез, оставив мне под сердцем небольшой подарочек.
А потом пять лет спустя мы снова встретились.
Паркуюсь и хочу уже выскочить из машины, как меня останавливает картина маслом: из дорогой машины выходит женщина, которая час назад рыдала в моем офисе, умоляя помочь ей развестись, и бежит к Максиму.
Сердце делает аккуратный тревожный рывок, но я заставляю его успокоиться.
Ведь объяснений происходящему может быть с десяток.
Но когда мой муж обнимает ее за талию, чмокает в силиконовые губы и хлопает по заднице, крыть уже нечем…
Сердце делает аккуратный тревожный рывок, но я заставляю его успокоиться.
Ведь объяснений происходящему может быть с десяток.
Но когда мой муж обнимает ее за талию, чмокает в силиконовые губы и хлопает по заднице, крыть уже нечем…
— Твое расписание на завтра, Стриж, — его голос звучит сухо, хрипло, без единой эмоции. — Завтра в восемь ноль-ноль жду тебя во второй операционной. Главврач уже подписал приказ. Теперь ты работаешь со мной.
— Я работаю на клинику, а не на тебя лично, — парирую, встречая его взгляд с ледяным вызовом. — И если ты думаешь, что эта бумажка что-то изменит между нами, ты глубоко заблуждаешься.
***
Я пришла в эту клинику ради карьеры, но угодила в ловушку. Мой бывший муж — заведующий экстренной хирургией. И он добился того, чтобы перевести меня в свой личный штат.
Никаких разговоров по душам. Никаких извинений за прошлую измену. Только тяжелые взгляды поверх операционных масок и дикое, удушающее напряжение между нами каждый раз, когда чья-то жизнь висит на волоске.
Мы умеем спасать чужие сердца.
Но как спасти свои, если между нами пять лет льда и одна непрощенная ошибка?
— Я работаю на клинику, а не на тебя лично, — парирую, встречая его взгляд с ледяным вызовом. — И если ты думаешь, что эта бумажка что-то изменит между нами, ты глубоко заблуждаешься.
***
Я пришла в эту клинику ради карьеры, но угодила в ловушку. Мой бывший муж — заведующий экстренной хирургией. И он добился того, чтобы перевести меня в свой личный штат.
Никаких разговоров по душам. Никаких извинений за прошлую измену. Только тяжелые взгляды поверх операционных масок и дикое, удушающее напряжение между нами каждый раз, когда чья-то жизнь висит на волоске.
Мы умеем спасать чужие сердца.
Но как спасти свои, если между нами пять лет льда и одна непрощенная ошибка?
Выберите полку для книги