Книги по тегу «сильная героиня»: ""

Послушница храма Морица Аня считала, что раскаяние приходит только в храме, и в одну ночь она избавилась от этого предрассудка.

Иметь пышные формы и феноменальную память в провинциальном городе — сомнительное удовольствие. Первое заставляет кумушек завидовать, второе — женихов опасаться: кому понравится, что невеста помнит все его старые грешки?

Но когда на ярмарке находят тело моей подруги Варвары, а в убийстве обвиняют безобидных артистов, я понимаю: моя «странность» может пригодиться.

Следователь считает меня помехой. Убийца — угрозой. Но есть кое-что, что они оба упустили:

Девушка, которую никто не воспринимал всерьёз, — последнее, что видит убийца перед разоблачением.

Муж предложил мне открытый брак.

Красиво объяснил про свободу, доверие и взрослые отношения.

А потом выяснилось, что своей свободой он пользуется уже восемь месяцев. С другой женщиной.

Семнадцать лет брака Вадим считает достаточной гарантией того, что я остыну, все обдумаю и вернусь. Потому что он уверен: знает меня лучше всех.

Только на этот раз я не собираюсь жить по его сценарию.

Я снимаю квартиру. Подаю на развод. Учусь заново строить жизнь, в которой решения принимаю сама.

И именно тогда появляется Роман.

Мужчина, рядом с которым мне снова хочется смеяться. Спорить. Ждать сообщений. Целовать первой.

Но Вадим не готов поверить, что жена, которую он считал своей навсегда, действительно может выбрать другого.

А я впервые задаю себе совсем другой вопрос:

если мне наконец разрешили свободу — почему я вообще должна была ждать разрешения?

Дверь спальни открылась бесшумно. Виктор не обернулся. Он знал этот звук. Знал шаг Елены. Лёгкий, скользящий, хищный. Она не ходила, она текла через пространство, подчиняя его себе одним присутствием.
— Ты готов? — спросила она.
Голос Елены был низким, бархатистым, но в нём звенела сталь. Это был голос женщины, которая знает цену каждому своему слову и каждому взгляду. Ей было двадцать восемь лет, и она обладала той редкой, почти мифической красотой, которая не кричит о себе, а притягивает, как гравитация. Тёмные волосы, собранные в тугой узел, бледная кожа, глаза цвета грозового неба. Она была воплощением контроля, и Виктор любил её именно за это. Не за нежность, которой она одаривала его редко и дозированно, а за способность полностью лишить его воли.
— Да, Госпожа, — ответил он, не поворачивая головы. Голос его дрогнул, но не от страха, а от предвкушения.

Я уснула рядом с огромным черным драконом, а проснулась с рукой незнакомого мужчины на талии.

Сарвен Кроу одиннадцать месяцев не мог вернуть человеческий облик. Теперь он становится человеком только после того, как я засыпаю рядом с ним, — и снова обращается драконом на закате.

Все просто: ему нужны мои ночи, мне нужна дорога домой.

Вот только днем Сарвен ищет меня сам. Ревнует, когда не должен. Целует, когда точно не обязан. И чем ближе возможность вернуться в мой мир, тем труднее понять, что между нами настоящее, а что держится на странной магии.

Потому что главный вопрос уже не в том, смогу ли я вернуться домой.

А в том, придет ли он ко мне, когда больше не будет во мне нуждаться.

— Испытание с порога? — уточняю, поудобнее перехватывая Мишу.

— А вы думали, я вам кофе предложу и спрошу про хобби?

— Надеялась хотя бы на воду.

— Вода в кране, — говорит он серьёзно, без тени юмора, и я не могу понять, шутит он или правда так живёт: без пауз, без чая, без разговоров ни о чём.

Внутри коровника пахнет сеном, молоком и тёплым навозом — запах, знакомый мне с детства, запах, от которого у меня в груди становится немного легче, будто нашла точку опоры среди чужого холодного мира.

— Доить умеете? — спрашивает он, кивая на ближайшую корову.

— Умею.

— Аппаратом или руками?

— Обоими способами.

Он смотрит скептически, будто ждёт, что я сейчас начну оправдываться или юлить. Я усаживаю Мишу на охапку сена в углу, где посуше, накрываю кофтой, шепчу ему сидеть смирно, и подхожу к корове. Руки помнят движение раньше, чем я успеваю подумать: обхват, ритм, давление. Молоко звенит в подойник ровными струями.

Она отправилась в тайгу за вдохновением, но из-за ошибки пилота оказалась одна в заброшенной избушке — без связи, еды и надежды быстро выбраться. Холод, голод и дикие звери вскоре заставили городскую писательницу забыть о романтических зарисовках и начать бороться за жизнь.

Её спасением становится Паша — нелюдимый таёжный охотник с суровым характером и горячим сердцем. Он учит её добывать пищу, читать следы и не бояться леса. Но чем больше времени они проводят вместе, тем труднее понять, что опаснее: тайга вокруг или чувства, от которых уже невозможно скрыться.

Когда героиня возвращается в Москву и получает шанс исполнить свою главную мечту, ей предстоит решить: выбрать известность и привычную жизнь или вернуться к мужчине, рядом с которым она впервые почувствовала себя по-настоящему свободной.

Мне сорок пять, и я прекрасно умела разбираться с жильцами, договорами, долгами и чужими конфликтами. Но одна служебная дверь вывела меня не в техническое помещение, а в другой мир — прямо в старый приют, который собирались закрыть.

А древняя хартия почему-то признала меня его хранителем.

В тот же день на пороге появилась жена дракона и попросила защиты. Потом вторая. Третья. Все из разных влиятельных домов. Все пришли добровольно. И каждой кто-то очень вовремя подсказал один и тот же адрес.

Вскоре выяснилось: если под крышей «Семи порогов» соберутся семь жен семи старших драконьих домов, последствия затронут уже не только их семьи. Кто-то превратил чужие ссоры, страхи и право на собственное решение в часть большой политической игры.

Теперь мне нужно сохранить приют, понять, кто и зачем собирает здесь этих женщин, и не позволить сделать их выбор оружием.

— Шов наложен. Сосудистый шов. Отпускаю зажим, — выдохнула она.
На мониторах ритм выровнялся. Кровоток восстановился. Сердце забилось ровно, сильно, уверенно.
— Отличная работа, Вера Андреевна, — кивнул анестезиолог.
— Закрывайте, — бросила она, отступая от стола.
В раздевалке Вера сняла маску, открывая строгие, красивые черты лица с высоким лбом и тонкими губами. Она устало провела рукой по лицу. Для всех она была «Железная Вера». Гений кардиохирургии, самый молодой главврач отделения, женщина, у которой нет личной жизни, нет слабостей и нет места для эмоций...

Он смотрел на меня так, будто я самая желанная женщина на свете. Но у нас есть всего несколько дней, а потом я должна вернуться в город, где меня ждёт муж. А его, наверное, жена. Ведь такой мужчина не может быть свободен.
У нас нет будущего, есть только «здесь и сейчас». Готова ли я рискнуть всем, что бы начать с чистого листа?