Книги по тегу «современный любовный роман»: ""
- Тогда уходи от неё, Миша, - женский голос нежный, почти мурлыкающий. - Ты ведь сам сказал, что не можешь терпеть обузу.
У меня подкашиваются ноги.
- Все не так просто. Оля - мать моих детей. Если брошу, она их заберёт, будет жалобно скулить, что предатель. Давай подождем пока отправится на тот свет. Жена больна раком, осталось всего ничего.
Хватаюсь за стену, чтобы удержаться.
Я здорова.
Совершенно здорова.
Нет ни малейшего намёка на болезнь.
В голове проносится хаотичный вихрь мыслей.
С каких пор мой муж способен на такую дикость?
Придумывать несуществующий диагноз, превращая меня в жертву, а себя в мученика?
- По ней и не скажешь, что собирается в могилу, - злится. - Сияет, как новогодняя гирлянда.
У меня подкашиваются ноги.
- Все не так просто. Оля - мать моих детей. Если брошу, она их заберёт, будет жалобно скулить, что предатель. Давай подождем пока отправится на тот свет. Жена больна раком, осталось всего ничего.
Хватаюсь за стену, чтобы удержаться.
Я здорова.
Совершенно здорова.
Нет ни малейшего намёка на болезнь.
В голове проносится хаотичный вихрь мыслей.
С каких пор мой муж способен на такую дикость?
Придумывать несуществующий диагноз, превращая меня в жертву, а себя в мученика?
- По ней и не скажешь, что собирается в могилу, - злится. - Сияет, как новогодняя гирлянда.
В день двадцатой годовщины Олег публично объявляет о разводе — в стеклянном павильоне, построенном по эскизам жены. Перед гостями он называет Агнию обычной домохозяйкой, а автором её работы — молодую женщину, на которой собирается жениться.
Но отец оставил Агнии ключ от закрытой мастерской и предупреждение: «Когда у тебя попытаются отнять имя, открой мастерскую».
За старой дверью она находит архив, незавершённый витраж «Второй рассвет» и доказательства того, что муж двадцать лет строил карьеру на её таланте.
Теперь Агнии сорок два. У неё нет должности, известного имени и права на ошибку. Зато есть несколько дней до решающего городского конкурса, дочь, которая не знает, кому верить, и мужчина из прошлого, помнящий, как всё началось.
Олег уверен: стоит Агнии проиграть — и она вернётся.
Он не понял одного: она больше не собирается просить назад собственную жизнь.
Но отец оставил Агнии ключ от закрытой мастерской и предупреждение: «Когда у тебя попытаются отнять имя, открой мастерскую».
За старой дверью она находит архив, незавершённый витраж «Второй рассвет» и доказательства того, что муж двадцать лет строил карьеру на её таланте.
Теперь Агнии сорок два. У неё нет должности, известного имени и права на ошибку. Зато есть несколько дней до решающего городского конкурса, дочь, которая не знает, кому верить, и мужчина из прошлого, помнящий, как всё началось.
Олег уверен: стоит Агнии проиграть — и она вернётся.
Он не понял одного: она больше не собирается просить назад собственную жизнь.
- Ты не пойдёшь с ним! - чуть ли не рычит, прижимая меня к двери комнаты, и запах парфюма, что кажется, въелся мне под кожу, заполняет лёгкие, дурманя мысли.
- Это не твоё дело! - цежу сквозь зубы, прожигая его яростным взглядом, несмотря на то, что сердце предательски ускоряет ритм. - Тебя не касается то, где и с кем я нахожусь! Понял? - ударяю рукой по широким плечам, пытаясь оттолкнуть Ларина, но он всё так же стоит на месте, держа меня за талию.
- Ошибаешься, принцесса, это моё дело,и ты моя Лера! - шепчет хриплым голосом, смотря почерневшими глазами, в которых разрастается настоящее пламя. - А знаешь что, пошло всё к черту! - проговаривает мне в губы, сметая все запреты, выставленные между нами, и, взяв за затылок, впивается в мои губы поцелуем, заменяя собой воздух.
Я думала, наша встреча случайность, но всё оказалось совсем не так... Как объяснить глупому сердцу, что любовь пришла не по плану?!
- Это не твоё дело! - цежу сквозь зубы, прожигая его яростным взглядом, несмотря на то, что сердце предательски ускоряет ритм. - Тебя не касается то, где и с кем я нахожусь! Понял? - ударяю рукой по широким плечам, пытаясь оттолкнуть Ларина, но он всё так же стоит на месте, держа меня за талию.
- Ошибаешься, принцесса, это моё дело,и ты моя Лера! - шепчет хриплым голосом, смотря почерневшими глазами, в которых разрастается настоящее пламя. - А знаешь что, пошло всё к черту! - проговаривает мне в губы, сметая все запреты, выставленные между нами, и, взяв за затылок, впивается в мои губы поцелуем, заменяя собой воздух.
Я думала, наша встреча случайность, но всё оказалось совсем не так... Как объяснить глупому сердцу, что любовь пришла не по плану?!
Я его убью. Задушу мерзавца, - повторяю себе под нос, наблюдая африканские страсти моего супруга и высоченной, как башня, девушки.
Врать не имеет смысла, она хорошенькая, моложе супруга лет на семь и выглядит отлично.
Артур не сводит с нее глаз и смотрит так, как на меня, когда наши отношения только зарождались.
Не в силах молча любоваться голубками, я достаю смартфон и набираю мужа.
Первый звонок он сбрасывает.
Гаденыш. Как же противно это видеть со стороны.
Перед глазами всплывают кадры вчерашней ночи, а в ушах стоят клятвы, в которых божился, что никогда не предаст, а наше чувство бессмертно.
Конечно. Видимо белокурая девка и есть та самая смерть, которая разлучила нас.
Снова набираю Артура. Чтобы Агния и сдалась? Если нужно, позвоню и двадцать раз, но трубку он возьмет.
Артур морщит нос, что-то щебечет диве рядом и отходит от нее в сторону. На лице появляется улыбка и он поднимает трубку.
Врать не имеет смысла, она хорошенькая, моложе супруга лет на семь и выглядит отлично.
Артур не сводит с нее глаз и смотрит так, как на меня, когда наши отношения только зарождались.
Не в силах молча любоваться голубками, я достаю смартфон и набираю мужа.
Первый звонок он сбрасывает.
Гаденыш. Как же противно это видеть со стороны.
Перед глазами всплывают кадры вчерашней ночи, а в ушах стоят клятвы, в которых божился, что никогда не предаст, а наше чувство бессмертно.
Конечно. Видимо белокурая девка и есть та самая смерть, которая разлучила нас.
Снова набираю Артура. Чтобы Агния и сдалась? Если нужно, позвоню и двадцать раз, но трубку он возьмет.
Артур морщит нос, что-то щебечет диве рядом и отходит от нее в сторону. На лице появляется улыбка и он поднимает трубку.
— Мама, мне страшно тебе это показывать, но ты должна знать... — дочь протягивает телефон.
На экране мой муж целуется с какой-то длинноногой мымрой в красном платье. Наш брак превращается в руины.
— Да ей не больше двадцати! С силиконовыми буферами и мозгами размером с горошину!
— Это какая-то ошибка! Папа не мог...
— Открой глаза! Это точно он — вот его машина, часы, даже шрам на руке!
Двадцать лет я была идеальной женой — стирала его рубашки, варила супчики, засыпала одна, пока он срывался в командировки. А этот предатель завёл молодую подстилку, едва получив повышение!
Следую за ним до парка.
И когда вижу, КТО эта женщина, земля уходит из-под ног… Этого не может быть!
Всё, война объявлена.
И победителем из неё выйду только я!
На экране мой муж целуется с какой-то длинноногой мымрой в красном платье. Наш брак превращается в руины.
— Да ей не больше двадцати! С силиконовыми буферами и мозгами размером с горошину!
— Это какая-то ошибка! Папа не мог...
— Открой глаза! Это точно он — вот его машина, часы, даже шрам на руке!
Двадцать лет я была идеальной женой — стирала его рубашки, варила супчики, засыпала одна, пока он срывался в командировки. А этот предатель завёл молодую подстилку, едва получив повышение!
Следую за ним до парка.
И когда вижу, КТО эта женщина, земля уходит из-под ног… Этого не может быть!
Всё, война объявлена.
И победителем из неё выйду только я!
— Дарья Алексеевна Ладыгина? — женщина у подъезда прищуривается, сверяя меня с фотографией в папке.
Замираю столбом.
— А в чём дело? — стараюсь говорить спокойно, но внутри уже что-то ползёт вверх — тревога противная.
Мужчина кладёт трубку, делает шаг ближе. Движется, как кто-то при исполнении — в меру официально, в меру чуждо.
— У нас информация, касающаяся вашего сына, — говорит он. — Дарья Алексеевна, год назад в базах данных произошла ошибка при оформлении документов по процедуре ЭКО. Ваша яйцеклетка была оплодотворена не тем донором.
— Что?! — вырывается у меня.
— У ребёнка есть биологический отец. И тот добился временного изъятия ребёнка до выяснения всех обстоятельств.
Замираю столбом.
— А в чём дело? — стараюсь говорить спокойно, но внутри уже что-то ползёт вверх — тревога противная.
Мужчина кладёт трубку, делает шаг ближе. Движется, как кто-то при исполнении — в меру официально, в меру чуждо.
— У нас информация, касающаяся вашего сына, — говорит он. — Дарья Алексеевна, год назад в базах данных произошла ошибка при оформлении документов по процедуре ЭКО. Ваша яйцеклетка была оплодотворена не тем донором.
— Что?! — вырывается у меня.
— У ребёнка есть биологический отец. И тот добился временного изъятия ребёнка до выяснения всех обстоятельств.
Он — мажор, сын злейшего врага моего отца, новенький в нашем классе, и я давно его знаю, с детства, он всегда был непредсказуем и опасен.
Говорят, у него нет сердца, я его боюсь.
Он стал моим кошмаром, и пообещал испортить мою жизнь. Почему-то я ему верю...
Говорят, у него нет сердца, я его боюсь.
Он стал моим кошмаром, и пообещал испортить мою жизнь. Почему-то я ему верю...
Снимаю куртку и прохожу мимо мужа на кухню. Боря закрывает ноутбук и морщится.
— Ты бы хоть переоделась сначала. Невозможный запах! От тебя реально воняет коровой!
Мне не хочется спорить и обижаться. Я делаю вид, что не слышу, захожу в ванную и вдруг вспоминаю, что не ответила поставщику. Если не отпишусь сейчас — завтра опять будет задержка товара. Обернувшись в полотенце, выхожу в коридор и слышу голос Бориса.
— Конечно, приеду завтра, малышка… Как ты? Я ужасно соскучился по тебе.
Он стоит спиной, вздрагивает и оборачивается.
— Да, у меня есть женщина. Она ждёт ребёнка и уже вот-вот родит.
— Понятно, — зачем-то отвечаю я.
— Тебе ведь не до детей, у тебя одна ферма в голове. И иди уже мойся, а то меня стошнит прямо тут.
— Ты бы хоть переоделась сначала. Невозможный запах! От тебя реально воняет коровой!
Мне не хочется спорить и обижаться. Я делаю вид, что не слышу, захожу в ванную и вдруг вспоминаю, что не ответила поставщику. Если не отпишусь сейчас — завтра опять будет задержка товара. Обернувшись в полотенце, выхожу в коридор и слышу голос Бориса.
— Конечно, приеду завтра, малышка… Как ты? Я ужасно соскучился по тебе.
Он стоит спиной, вздрагивает и оборачивается.
— Да, у меня есть женщина. Она ждёт ребёнка и уже вот-вот родит.
— Понятно, — зачем-то отвечаю я.
— Тебе ведь не до детей, у тебя одна ферма в голове. И иди уже мойся, а то меня стошнит прямо тут.
- Слышу, - произнесла я. - Что ты хотела и почему звонишь не со своего номера?
- Что бы не светить свой. Костик душ принимает, решила воспользоваться его телефоном. Узнай ты мой номер, ведь обязательно сразу же донесёшь отцу.
- Я пока не сказала папе, что ты в городе.
- Почему же? – насмешливый голос сестры. – На тебя это не похоже. У тебя же как, чуть что, сразу бежишь докладывать папочке.
- Не хочу волновать его раньше времени, но, когда он вернётся, обязательно расскажу.
- Какая образцовая дочь. – ехидно ответила сестра. - Всегда была. Почему ты такая зануда, а, Рит?
- Милана, - устало произнесла я. - Говори по делу. Что ты хотела? Иначе я сейчас отключусь.
- Ты, как всегда, в своём репертуаре. - и сестра рассмеялась. - Ты мне в принципе, не нужна, да и разговаривать нам не о чем. Костя отсудит у тебя дочь, я выйду за него замуж и все будут счастливы! Кроме тебя! Ха-ха! - продолжала издеваться она. - Твой муж, тебе же рассказал, что Аня его дочь, ах ну да, рассказал....
- Что бы не светить свой. Костик душ принимает, решила воспользоваться его телефоном. Узнай ты мой номер, ведь обязательно сразу же донесёшь отцу.
- Я пока не сказала папе, что ты в городе.
- Почему же? – насмешливый голос сестры. – На тебя это не похоже. У тебя же как, чуть что, сразу бежишь докладывать папочке.
- Не хочу волновать его раньше времени, но, когда он вернётся, обязательно расскажу.
- Какая образцовая дочь. – ехидно ответила сестра. - Всегда была. Почему ты такая зануда, а, Рит?
- Милана, - устало произнесла я. - Говори по делу. Что ты хотела? Иначе я сейчас отключусь.
- Ты, как всегда, в своём репертуаре. - и сестра рассмеялась. - Ты мне в принципе, не нужна, да и разговаривать нам не о чем. Костя отсудит у тебя дочь, я выйду за него замуж и все будут счастливы! Кроме тебя! Ха-ха! - продолжала издеваться она. - Твой муж, тебе же рассказал, что Аня его дочь, ах ну да, рассказал....
— Дядя… дядя… помоги… Дядя… — две одинаковые мордашки в слезах тянут ко мне ручки.
Застрявшая вагонетка дергается и со скрежетом едет с горки вниз.
А я всю дорогу я прижимаю девчонок к себе.
— Сюда нельзя… нельзя! — пытается остановить людей прыщавый инструктор.
— Пустите! Там мои дети! — раздается женский голос.
Знакомый мне голос.
Я застываю и… вижу ее.
Лену! Я не видел ее уже четыре года, и вот она Расталкивая зевак, подбегает к нам.
— Даир… — выдыхает она. — Даир…
— Мама! Мама! Ты видела, где мы были? — девчонки уже скачут. — А дядя нас спас!
Мама?
— У тебя… — хриплю. — У тебя что, дети, Лен?
Застрявшая вагонетка дергается и со скрежетом едет с горки вниз.
А я всю дорогу я прижимаю девчонок к себе.
— Сюда нельзя… нельзя! — пытается остановить людей прыщавый инструктор.
— Пустите! Там мои дети! — раздается женский голос.
Знакомый мне голос.
Я застываю и… вижу ее.
Лену! Я не видел ее уже четыре года, и вот она Расталкивая зевак, подбегает к нам.
— Даир… — выдыхает она. — Даир…
— Мама! Мама! Ты видела, где мы были? — девчонки уже скачут. — А дядя нас спас!
Мама?
— У тебя… — хриплю. — У тебя что, дети, Лен?
Выберите полку для книги