Читать и слушать книги
В наш большой дом с мужем приехала моя младшая сестра с ребенком. Но во мне это вызвало помимо радости смутный страх.
Арсений видел фотографии Евы — много фотографий, которые я показывала ему раньше. Он всегда восхищался: «Какая тоненькая», «Какая симпатичная», «Глаза какие».
Я боялась, что его интерес пойдёт дальше родственных симпатий. Гораздо дальше. Но не настолько же.
Я окликнула её, спускаясь по лестнице:
— Ева!
Она не ответила. Но я услышала шум — странный, приглушённый. Возню. Что-то, что заставило меня ускориться.
Арсений видел фотографии Евы — много фотографий, которые я показывала ему раньше. Он всегда восхищался: «Какая тоненькая», «Какая симпатичная», «Глаза какие».
Я боялась, что его интерес пойдёт дальше родственных симпатий. Гораздо дальше. Но не настолько же.
Я окликнула её, спускаясь по лестнице:
— Ева!
Она не ответила. Но я услышала шум — странный, приглушённый. Возню. Что-то, что заставило меня ускориться.
- Молчи, - рыкнул Мухаммад.
Мужчина придавил меня к кухонному гарнитуру.
- Нам... нельзя... это н-неправильно...
- Я сказал – молчать.
Его властность ошарашила, и я упустила момент сбежать.
- Просто покорись мне.
Он мой бывший свёкор. Мы не должны были этого делать. Прекрасно это понимала. И всё равно…
Мужчина придавил меня к кухонному гарнитуру.
- Нам... нельзя... это н-неправильно...
- Я сказал – молчать.
Его властность ошарашила, и я упустила момент сбежать.
- Просто покорись мне.
Он мой бывший свёкор. Мы не должны были этого делать. Прекрасно это понимала. И всё равно…
Аннотация
Эту историю я начала писать холодным декабрьским вечером в общежитии, когда мы с моей лучшей подругой строили планы на зимние каникулы. Мы мечтали сбежать из города в лесной домик, чтобы пить глинтвейн, топить печь и читать стихи. Но за день до отъезда подруга узнала, что её мама тяжело больна, и не смогла поехать.
Я отправилась одна. Впервые в жизни я осталась одна в зимнем лесу, в незнакомом доме, где тишина звенит так громко, что закладывает уши. Я училась растапливать печь, привыкала к одиночеству и разговаривала с подругой по телефону, стараясь не плакать.
А в первую же ночь в дверь постучали. На пороге стоял замёрзший незнакомец — заблудился в метель. Я впустила его, потому что не смогла поступить иначе.
Эту историю я начала писать холодным декабрьским вечером в общежитии, когда мы с моей лучшей подругой строили планы на зимние каникулы. Мы мечтали сбежать из города в лесной домик, чтобы пить глинтвейн, топить печь и читать стихи. Но за день до отъезда подруга узнала, что её мама тяжело больна, и не смогла поехать.
Я отправилась одна. Впервые в жизни я осталась одна в зимнем лесу, в незнакомом доме, где тишина звенит так громко, что закладывает уши. Я училась растапливать печь, привыкала к одиночеству и разговаривала с подругой по телефону, стараясь не плакать.
А в первую же ночь в дверь постучали. На пороге стоял замёрзший незнакомец — заблудился в метель. Я впустила его, потому что не смогла поступить иначе.
Мне нужны деньги на оплату лечебной терапии сына, мне не хватает денег ни на что.
В один из дней меня вызывает к себе один из моих боссов. Я боюсь, что меня уволят, но...
Он ставит мне условие, вопиющее, непристойное, ужасно откровенное... от которого я не могу отказаться. Мне так нужно это повышение. А двум моим боссам нужна я.
В один из дней меня вызывает к себе один из моих боссов. Я боюсь, что меня уволят, но...
Он ставит мне условие, вопиющее, непристойное, ужасно откровенное... от которого я не могу отказаться. Мне так нужно это повышение. А двум моим боссам нужна я.
🖤🔥14 февраля. Пустой офис. Лифт, который застрял между этажами. И мужчина, от которого у меня подкашивались колени.
Я должна была спешить домой к жениху. Вместо этого осталась с боссом. Шампанское, полумрак, случайные касания... А потом случилось то, о чем я не расскажу даже лучшей подруге.
Я должна была спешить домой к жениху. Вместо этого осталась с боссом. Шампанское, полумрак, случайные касания... А потом случилось то, о чем я не расскажу даже лучшей подруге.
В прошлой жизни я умела летать.
Когда-то я была балериной, а теперь раздеваюсь в клубе «Рай», чтобы отдать долги отца.
У меня не было выбора. Большие деньги, частная вечеринка, которую устраивал некто, кого называли "Волк". Я знала, что рискую. Но даже не подозревала, что этот Волк не просто опасен. Он коллекционирует таких, как я. Падших лебедей.
Не только он смотрит на меня с интересом. Мне некуда бежать, руки тянуться ко мне. Им не нужен мой танец. Им нужна я.
Когда-то я была балериной, а теперь раздеваюсь в клубе «Рай», чтобы отдать долги отца.
У меня не было выбора. Большие деньги, частная вечеринка, которую устраивал некто, кого называли "Волк". Я знала, что рискую. Но даже не подозревала, что этот Волк не просто опасен. Он коллекционирует таких, как я. Падших лебедей.
Не только он смотрит на меня с интересом. Мне некуда бежать, руки тянуться ко мне. Им не нужен мой танец. Им нужна я.
— Тебя ждут. — повторила она и сунула мне в руку плотный конверт. — Вот твои заработанные. А теперь иди, не заставляй гостей ждать.
— Иди-иди. — подтолкнула меня женщина. — Ты понравилась. Но ты можешь и уйти, твоё дело.
Ноги словно налились свинцом, но пошли… Сами. Потому что внутри что-то противное, горячее и любопытное толкало в спину сильнее, чем рука распорядительницы.
Я подошла к ограждению VIP-зоны и замерла. За столом, всё в том же составе, сидели трое. Спутники свекра о чём-то тихо переговаривались, но Игорь Викторович сидел молча, откинувшись на спинку кресла и смотрел прямо на меня.
— Заходи. — негромко приказал он.
Я шагнула внутрь, чувствуя, как этот шаг отрезает меня от безопасного зала, где я была просто официанткой в дурацком наряде.
— Присаживайся. — он указал на свободный стул.
— Я… я на работе. — пискнула я, не узнав своего голоса.
— Не притворяйся. Тебя отпустили. — спокойно ответил он, ухмыльнувшись. — Твоя работа сейчас, составить нам компанию.
— Иди-иди. — подтолкнула меня женщина. — Ты понравилась. Но ты можешь и уйти, твоё дело.
Ноги словно налились свинцом, но пошли… Сами. Потому что внутри что-то противное, горячее и любопытное толкало в спину сильнее, чем рука распорядительницы.
Я подошла к ограждению VIP-зоны и замерла. За столом, всё в том же составе, сидели трое. Спутники свекра о чём-то тихо переговаривались, но Игорь Викторович сидел молча, откинувшись на спинку кресла и смотрел прямо на меня.
— Заходи. — негромко приказал он.
Я шагнула внутрь, чувствуя, как этот шаг отрезает меня от безопасного зала, где я была просто официанткой в дурацком наряде.
— Присаживайся. — он указал на свободный стул.
— Я… я на работе. — пискнула я, не узнав своего голоса.
— Не притворяйся. Тебя отпустили. — спокойно ответил он, ухмыльнувшись. — Твоя работа сейчас, составить нам компанию.
Я слишком много работаю, я устала, я выдохлась. Мое тело не помнит ласки и любви. Муж просто выполняет пятиминутный ритуал, а я потом плачу в ванной. Я люблю его, но все же развестись. Только он не согласен с моим решением и когда находит меня после побега , решает доказать, что умеет любить по-настоящему. Правда я не знала, что в комплект к моему мужу прилагается его друг...
Я решила, бандит оставил меня себе как залог за крупную сумму, которую занял у него мой парень. Но он оказался старым другом моего отчима.
Теперь я заперта с двумя опасными мужчинами в одном доме, а их взгляды в мою сторону становятся все горячее...
Теперь я заперта с двумя опасными мужчинами в одном доме, а их взгляды в мою сторону становятся все горячее...
Старшая бортпроводница сказала:
— Если он начнет распускать руки — не дергайся. Это частный джет, девочка.
Обычный рейс Москва — Париж. Обычный пассажир — молодой мажор, который даже не смотрит в мою сторону. Марат Соболев — наследник империи, коллекционер островов и девушек. Тот, кто покупает всё, не глядя на ценник. Тот, кто смотрит сквозь людей.
Для него я — часть интерьера.
Но даже я сама не до конца поняла, как случилось так, что он лепит пельмени с моей бабушкой в моей деревне, а я подглядываю за ним в бане.
И, кажется, он это заметил…
— Если он начнет распускать руки — не дергайся. Это частный джет, девочка.
Обычный рейс Москва — Париж. Обычный пассажир — молодой мажор, который даже не смотрит в мою сторону. Марат Соболев — наследник империи, коллекционер островов и девушек. Тот, кто покупает всё, не глядя на ценник. Тот, кто смотрит сквозь людей.
Для него я — часть интерьера.
Но даже я сама не до конца поняла, как случилось так, что он лепит пельмени с моей бабушкой в моей деревне, а я подглядываю за ним в бане.
И, кажется, он это заметил…
Выберите полку для книги