Читать и слушать книги

Мире нужен ребёнок, и в этом уверены оба её врача. Свёкор Григорий — холодный, двадцать лет ждавший этого разговора. Отчим Аркадий — тёплый, всю жизнь называвший себя её отцом, пока не сорвался.

— Разденься, — сказал он.

— Что?

— Осмотр. Ты пришла как пациентка, Мира. Я должен посмотреть.

Проблема не в ней — это ей скажут оба. Проблема в том, что оба вдруг перестали видеть в ней дочь и невестку. Григорий и Аркадий двадцать лет были коллегами и никогда — соперниками. Пока не появилась она. Жёсткая история о женщине, которая устала выбирать одного и решила не выбирать вообще.

— Ты меня покалечил, — говорю я, глядя в глаза мужу. — Ты стоял и смотрел, как я лежу на асфальте.
Он молчит.
Я выжила. Но он бросил меня — устал ухаживать, устал ждать, устал от меня. А потом приехал его отец. Суровый, седой, с мозолистыми руками строителя.
— Собирайся, — сказал он. — Я увожу тебя.
Он вытащил меня из ада, поставил на ноги, научил дышать заново. И я поняла: этот мужчина подарил мне вторую жизнь.
Но он — отец моего мужа. И эта любовь — запретная.

Муж называл меня коровой, втаптывал мою самооценку в грязь каждый день, пока я не превратилась в серую тень.
Но однажды приехал свёкор, человек, от взгляда которого меня прожигало насквозь. Он просто забрал меня, разбив лицо Андрея одним ударом.
В Париже, среди потолков с лепниной 19 века и хрустальных люстр, трое мужчин смотрели на меня так, будто я — бриллиант, а не та, кого годами унижали. Они учили меня заново чувствовать.

Он был высок и широк в плечах, одет в строгий чёрный костюм, который идеально подчёркивал его мощную, хищную фигуру. Его волосы были тёмными, почти чёрными, слегка тронутыми влагой от дождя. Но больше всего её потрясли его глаза.
Они были серыми, цвета грозового не перед грозой, холодными, пронзительными и абсолютно лишёнными того подобия тепла, которое она ожидала увидеть в глазах жениха. В них не было ни радости, ни триумфа. В них была лишь бездна, спокойная и пугающая, в которую она сейчас падала.
Рядом с Дамианом, чуть поодаль, стоял Виктор — тридцатилетний советник клана Вольных, его правая рука. Виктор смотрел на Элину с вежливым, но отстранённым любопытством, словно оценивал редкий экспонат.
Жреца не было. Древние договоры не требовали благословения небес. Они требовали лишь свидетельств и крови.
— Элина Морозова, — голос Дамиана был низким, бархатистым, но в нём слышалась властная хрипотца, от которой у Элины по спине пробежала лёгкая дрожь. — Ты пришла исполнить клятву!

Общий бизнес, совместные планы и статус успешной, надежной семьи - всё рухнуло за одну минуту прямо во время рабочей презентации.
В графе совладельцев - имя нашей молодой юристки, которую я сама когда-то наняла на работу.
- Ира, ты чего? Заработалась совсем? - заботливо улыбается Кирилл, подавая мне салфетку.
Он уверен, что я ничего не пойму, проглочу обман и дальше буду закрывать его финансовые дыры ради сохранения красивой картинки.
Но он ошибся.
Я больше не его доверчивая жена. Я проведу этот аудит до конца, отберу всё, что принадлежит мне по праву, и заставлю его отвечать за каждую украденную копейку.

Эльф Амарант продан в рабство за долги. В Доме удовольствий чужой страны его ждут объятия чудовищ. Но он не святая невинность, а заносчивый невыносимый эгоист. Однако есть девушка, которая готова простить ему всё и броситься за ним в тропики Заргассии. Оценит ли он её любовь? И чем закончатся приключения эльфа, ставшего живым товаром?

Муён не искал любовницу. Ёнхва тем более не искала любви. Но генерал возвращается в Павильон Белой Сливы ❀ снова и снова, пока весь двор не начинает замечать, ради кого он теряет голову.

Я дизайнер интерьеров, загнанная в долговую яму, и когда три брата-миллиардера предлагают мне сделку, у меня нет выбора: одна ночь полного подчинения в обмен на спасение моей студии. Но то, что начиналось как унизительный контракт, превращается в погружение в мир запретных желаний, где боль и наслаждение переплетаются в неразрывный узел, а моё тело становится инструментом их грубой страсти. Теперь я не знаю, что страшнее — потерять себя в этом аду или вернуться в серую, пустую жизнь, которая ждёт меня за воротами особняка.

Дождь хлестал по стёклам чёрного седана, размывая огни ночного Петербурга в дрожащие золотые пятна. Ева Лаврова сидела на заднем сиденье, прижав к груди кожаную папку, и смотрела в окно. Ей было двадцать шесть, и за её плечами уже было пять лет работы синхронным переводчиком — работа, которая требовала не только знания языков, но и умения молчать. Умение молчать сегодня пригодилось ей как никогда.
— Приехали, — коротко бросил водитель, не оборачиваясь.
Ева посмотрела вперёд. Перед ними высилось здание — старинный особняк на набережной Мойки, перестроенный под современные нужды. Фасад — серые колонны, высокие окна, тяжёлая дубовая дверь. Всё в этом доме говорило о деньгах. О власти. О том, что хозяин не привык слышать слово "нет".
Она сглотнула. В папке — контракт. Брак по контракту. На один год. С человеком, которого она видела всего дважды в жизни. С человеком, чьё имя в деловых кругах произносили шёпотом — Максим Зорин. Владелец холдинга, который включал в себя всё...

Мой первый день в интернатуре обернулся тотальной катастрофой. Я умудрилась опоздать, устроить погром в коридоре и влететь прямо в грудь своему новому строгому куратору. Гениальный хирург, гроза всей клиники и... мой бывший отчим, по которому я тайно сохла пять лет назад.
С момента их развода с мамой он стал только жёстче, горячее, и опаснее. Я думала, что наши пути больше никогда не пересекутся, но оказалось, что он лично добился моего перевода в своё отделение.
Но как сохранить субординацию, когда от одного его взгляда подкашиваются ноги, а за закрытыми дверями ординаторской строгий начальник начинает нарушать все мыслимые запреты?