Читать и слушать книги
Я нарвалась на самоуверенного, наглого механика, который не прочь залезть мне под юбку. А мне-то всего нужна была его помощь, чтобы починить тормоза. Кажется, теперь мы оба без них…
Хватаю из разложенных инструментов первый попавшийся ключ и уверенно шагаю к своей машине мимо него.
Игнат одним ухватом подхватывает за талию и усаживает на капот. Делает шаг и, раздвинув мои ноги, встает вплотную. Короткий легкий сарафан задирается, но он смотрит в глаза.
— Когда сама это плохо! Мужик нужен!
— А г… г… где его взять? — заикаясь от натиска.
— Смотря что хочешь получить от него.
— Я просто хочу, чтобы мне починили тормоза, — трясу губой от жалости самой к себе и горю от его напора.
— Лучше бы ты меня о другом попросила…
Хватаю из разложенных инструментов первый попавшийся ключ и уверенно шагаю к своей машине мимо него.
Игнат одним ухватом подхватывает за талию и усаживает на капот. Делает шаг и, раздвинув мои ноги, встает вплотную. Короткий легкий сарафан задирается, но он смотрит в глаза.
— Когда сама это плохо! Мужик нужен!
— А г… г… где его взять? — заикаясь от натиска.
— Смотря что хочешь получить от него.
— Я просто хочу, чтобы мне починили тормоза, — трясу губой от жалости самой к себе и горю от его напора.
— Лучше бы ты меня о другом попросила…
Ярослав шёл к ней через толпу, и каждый его шаг заставлял Дину сжимать кисть так, что пальцы побелели. Его взгляд — тёмный, горячий, полный обещаний — пригвоздил её к месту.
«Нет-нет-нет, — билось в её голове, он же не посмеет…»
Скажите это Ярославу, боевому офицеру в отставке. Если ему надо — он посмеет. А ему было очень надо.
Дина резко развернулась, готовая сбежать, но Яр был быстрее. Его рука обхватила её запястье, пальцы сомкнулись плотно, но не больно — так, чтобы она поняла: вырваться не получится.
— Хочу портрет заказать, — громко объявил он, обращаясь к толпе, и сельчане заулыбались: ну конечно, Ярослав Ильич — человек серьёзный, ему и правда нужен портрет!
А ей, нагнувшись так, что губы коснулись её уха, прошептал:
— Пошли, взрослая. Продолжим, на чём остановились...
«Нет-нет-нет, — билось в её голове, он же не посмеет…»
Скажите это Ярославу, боевому офицеру в отставке. Если ему надо — он посмеет. А ему было очень надо.
Дина резко развернулась, готовая сбежать, но Яр был быстрее. Его рука обхватила её запястье, пальцы сомкнулись плотно, но не больно — так, чтобы она поняла: вырваться не получится.
— Хочу портрет заказать, — громко объявил он, обращаясь к толпе, и сельчане заулыбались: ну конечно, Ярослав Ильич — человек серьёзный, ему и правда нужен портрет!
А ей, нагнувшись так, что губы коснулись её уха, прошептал:
— Пошли, взрослая. Продолжим, на чём остановились...
Просыпаюсь, голова раскалывается, зачем я вчера повелась на уговоры девчонок и выпила.
Рядом кто-то похрапывает.
Во девахи мои дают, храпят как рота солдат.
И вдруг меня по-хозяйски притягивает к себе чья-то огромная ручища.
Открываю глаза, я в спальне, в которую меня отправили девчонки, но не одна и не с девчонками.
Рядом, мирно как ангелочки, спят два огромных, накачанных мужика, одинаковых как отражение в зеркале.
Так это был не сон!
Я даже краснею от ворвавшихся в мою затуманенную память воспоминаний.
Так, Верочка, бери свою аппетитную попочку, которая опять вляпалась в приключения, и беги пока эти красавцы не проснулись.
Пытаюсь выползти из-под руки гиганта, он начинает шевелиться, я замираю.
Мужик переворачивается на спину, и я тихонечко сползаю с постели.
Оборачиваюсь и замираю.
Рядом кто-то похрапывает.
Во девахи мои дают, храпят как рота солдат.
И вдруг меня по-хозяйски притягивает к себе чья-то огромная ручища.
Открываю глаза, я в спальне, в которую меня отправили девчонки, но не одна и не с девчонками.
Рядом, мирно как ангелочки, спят два огромных, накачанных мужика, одинаковых как отражение в зеркале.
Так это был не сон!
Я даже краснею от ворвавшихся в мою затуманенную память воспоминаний.
Так, Верочка, бери свою аппетитную попочку, которая опять вляпалась в приключения, и беги пока эти красавцы не проснулись.
Пытаюсь выползти из-под руки гиганта, он начинает шевелиться, я замираю.
Мужик переворачивается на спину, и я тихонечко сползаю с постели.
Оборачиваюсь и замираю.
Она выросла в золотой клетке, под защитой шейха, но ненависть его жён и дочерей выжигала её изнутри.
Азалия — белокурая сирота с глазами, в которых тонут даже самые жестокие мужчины. Её красота — проклятие, её характер — вызов системе, где женщина обязана подчиняться.
Они хотели сделать из неё тень.
Она стала огнём.
В погоне за свободой Азалия втягивает в свою игру мужчин, способных править странами и убивать без колебаний.
Но чем выше ставка, тем опаснее игра.
А когда любовь смешивается с жаждой власти и местью, выживает не самая красивая. А самая хищная.
Азалия — белокурая сирота с глазами, в которых тонут даже самые жестокие мужчины. Её красота — проклятие, её характер — вызов системе, где женщина обязана подчиняться.
Они хотели сделать из неё тень.
Она стала огнём.
В погоне за свободой Азалия втягивает в свою игру мужчин, способных править странами и убивать без колебаний.
Но чем выше ставка, тем опаснее игра.
А когда любовь смешивается с жаждой власти и местью, выживает не самая красивая. А самая хищная.
Она больше не верит в отношения. После болезненного прошлого у неё есть два правила: никаких привязанностей и никаких обещаний. Но одна случайная встреча с дерзким, настойчивым рушит все её принципы.
Он привык получать то, что хочет, и отступать не собирается. Она — убегает при первой же возможности. Он — преследует. Их страсть — как игра с огнём: обжигает, но остановиться невозможно.
Но что будет, если за сексом без обязательств последуют чувства? Ведь по их договорённости — любить запрещено.
— Ты что, во мне мальчика на побегушках увидела? — сквозь зубы спросил Дима, перекрывая ей путь к выходу.
Милана резко обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли страх, то ли вызов.
— Я не обязана перед тобой отчитываться.
— Ошибаешься, — он шагнул ближе, и его голос стал опасным. — Ты мне должна. И не только за сегодняшний побег.
Он привык получать то, что хочет, и отступать не собирается. Она — убегает при первой же возможности. Он — преследует. Их страсть — как игра с огнём: обжигает, но остановиться невозможно.
Но что будет, если за сексом без обязательств последуют чувства? Ведь по их договорённости — любить запрещено.
— Ты что, во мне мальчика на побегушках увидела? — сквозь зубы спросил Дима, перекрывая ей путь к выходу.
Милана резко обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли страх, то ли вызов.
— Я не обязана перед тобой отчитываться.
— Ошибаешься, — он шагнул ближе, и его голос стал опасным. — Ты мне должна. И не только за сегодняшний побег.
Грань игры слишком тонка. Одно дыхание... Тихий стон... Всё это может нарушить идеально выстроенную картинку. Но я точно знала, что он именно тот, кто не позволит моей скуке превратиться в обыденность!
Она — его проклятие. Он — ее тюрьма. И единственное спасение.
Кира должна была бежать. Чужая планета, холодный космос, враги на каждом шагу... Но все это меркнет перед командором Яном Хорганом. Его душа — лед, его сердце — крепость, а руки знают, как причинять боль… и как дарить невероятное наслаждение.
Он ненавидит ее за то, что она заставила его чувствовать. Она боится его, потому что в его объятиях теряет рассудок. Их страсть — как стихия: опасная, запретная, безжалостная.
Но когда реальность рушится, а тьма смыкает кольцо, только он сможет ее защитить. Только она сможет растопить его сердце.
ОСТОРОЖНО! В книге есть сцена насилия.
Кира должна была бежать. Чужая планета, холодный космос, враги на каждом шагу... Но все это меркнет перед командором Яном Хорганом. Его душа — лед, его сердце — крепость, а руки знают, как причинять боль… и как дарить невероятное наслаждение.
Он ненавидит ее за то, что она заставила его чувствовать. Она боится его, потому что в его объятиях теряет рассудок. Их страсть — как стихия: опасная, запретная, безжалостная.
Но когда реальность рушится, а тьма смыкает кольцо, только он сможет ее защитить. Только она сможет растопить его сердце.
ОСТОРОЖНО! В книге есть сцена насилия.
Куба, жаркое лето. Анна, приехавшая отдохнуть, знает, чего хочет. Однако осуществить задуманное не так и легко, особенно после трудного перелёта. Но после того, как она знакомится с местными музыкантами, женщина понимает — она обязана реализовать свои желания. Даже если ей тяжело говорить о них вслух.
Меня отдали на перевоспитание мужчине, которого я терпеть не могу. Я так разозлила судью, что он применил в качестве наказания древний обряд. В старину человека, преступившего закон, могли отдать другому на перевоспитание. Для этого выбирался кто-нибудь уважаемый и достойный.
Теодор Атохи, главный следователь королевы, идеально подходит на эту роль. Вот только он враг моей семьи. И теперь мы с ним связаны магической печатью.
Все вокруг считают меня бездарностью. Красивой, богатой и глупой. И только ненавистный ищейка умудрился что-то во мне разглядеть. Теперь мы вместе расследуем загадочные убийства, а от моей неуправляемой магии зависит очень многое.
Теодор Атохи, главный следователь королевы, идеально подходит на эту роль. Вот только он враг моей семьи. И теперь мы с ним связаны магической печатью.
Все вокруг считают меня бездарностью. Красивой, богатой и глупой. И только ненавистный ищейка умудрился что-то во мне разглядеть. Теперь мы вместе расследуем загадочные убийства, а от моей неуправляемой магии зависит очень многое.
— Хватит. Кто вам дал право так говорить с нами?! — гневно выпаливаю я.
Я приковываю внимание всех мужчин в комнате.
Дмитрий медленно поднимает бровь, потом оглядывает меня с ног до головы. Его взгляд плотский, я чувствую его на своей коже, будто он уже раздевает меня.
— Алиса… — начинает Андрей, но я делаю шаг вперёд.
— Вам нужны деньги. Их нет. Но, кажется, вам нужно что-то ещё.
Тишина.
Потом Дмитрий смеётся.
— О, мне нравится, как ты мыслишь, — произносит он.
ИСТОРИЯ, ГДЕ ДОЛГИ ПЛАТЯТСЯ НАСЛАЖДЕНИЕМ 🔥
Алиса и Андрей на грани. Долги, угрозы, унижения — кредиторы уже чувствуют себя хозяевами в их доме. Когда Алиса случайно становится свидетельницей этого, она понимает: пора действовать.
Дмитрий, Артём и Михаил предлагают сделку: год отсрочки в обмен на одну ночь с ней. Но Алиса не намерена быть просто жертвой.
Я приковываю внимание всех мужчин в комнате.
Дмитрий медленно поднимает бровь, потом оглядывает меня с ног до головы. Его взгляд плотский, я чувствую его на своей коже, будто он уже раздевает меня.
— Алиса… — начинает Андрей, но я делаю шаг вперёд.
— Вам нужны деньги. Их нет. Но, кажется, вам нужно что-то ещё.
Тишина.
Потом Дмитрий смеётся.
— О, мне нравится, как ты мыслишь, — произносит он.
ИСТОРИЯ, ГДЕ ДОЛГИ ПЛАТЯТСЯ НАСЛАЖДЕНИЕМ 🔥
Алиса и Андрей на грани. Долги, угрозы, унижения — кредиторы уже чувствуют себя хозяевами в их доме. Когда Алиса случайно становится свидетельницей этого, она понимает: пора действовать.
Дмитрий, Артём и Михаил предлагают сделку: год отсрочки в обмен на одну ночь с ней. Но Алиса не намерена быть просто жертвой.
Выберите полку для книги