Читать и слушать книги

— Теперь ты моя жена! — сказал он, пристально глядя мне в глаза. — Моя по зову крови. Истинная, которую я искал не одно столетие, — произнёс он, медленно приближаясь ко мне.

— А если я не хочу? — спросила я, понимая, что теперь у меня больше выбора нет.

— Захочешь, — уверенно произнёс он. — У тебя есть лишь два варианта. Первый — ты покоришься, второй — я тебя заставлю, — сказал он.

— Есть ещё и третий, — с вызовом сказала я, вздернув подбородок. Он оскалился с тихим шипением. — Я могу убежать, — произнесла я, наблюдая за его реакцией. Он вдруг довольно улыбнулся.

— Тогда беги сейчас, и ты узнаешь, что я с тобой сделаю, когда догоню тебя, — ответил он, втянув воздух около моего уха.

Она мечтала об отдыхе, как о спасительном круге. Теплый песок, ласковое море, тихий шелест волн — всё обещало долгожданное умиротворение и гармонию. Но одна роковая ночь перевернула её мир с ног на голову…
Та самая ночь, когда два незнакомца, появившиеся словно призраки, предложили ей забыть обо всём — о правилах, запретах, страхах. Всего лишь одну ночь свободы, страсти и абсолютного безумства…

Я послушалась подругу и решила сходить на массаж, чтобы хоть как-то разнообразить скучные будни с мужем. Но я даже подумать не могла, что Арни окажется таким горячим и чувственным... массажистом, который точно знает что хочет женщина.

Они ненавидели друг друга с первого взгляда.

Алиса Соколова — блестящий и язвительный арт-критик. Марк Вольнов — циничный миллиардер, для которого искусство лишь выгодная инвестиция. Их встреча на светском рауте обернулась словесной дуэлью. Но судьба распорядилась иначе.

Лифт в небоскрёбе внезапно останавливается. Тёмное, тесное пространство, где слышно только дыхание. Вынужденная близость, в которой нет места маскам. Одно неловкое движение, один взгляд — и тонкая грань между ненавистью и неудержимым влечением стирается навсегда.

Что останется, когда двери снова откроются? Только злость... или нечто большее, ради чего стоит забыть все правила?

Страстная, откровенная история для тех, кто верит, что самая яркая искра рождается в кромешной тьме.

— Ты уже несколько недель моя сотрудница, — говорит он. Его голос низкий, ровный, без эмоций. Он не спрашивает. Констатирует. — Теперь будешь моей. Точка.
Это не объяснение. Не просьба. Не ухаживание. Это — акт. Чистое, ничем не прикрытое утверждение власти. Пометка территории.
Владлен наклоняется, и его руки, сильные и уверенные, берут меня за плечи. Его прикосновение обжигает даже через ткань. Я инстинктивно пытаюсь отпрянуть, но его хватка железная.
— Не... — вырывается у меня хриплый шепот. Протест. Мольба. Он игнорирует его.
Мужчина притягивает меня к себе, и его губы находят мои. Это не поцелуй. Это захват. Это заявление прав. В нем нет нежности, нет пробуждения. Есть только власть, горьковатый привкус его желания и абсолютная, всесокрушающая уверенность.

✨✨✨✨✨✨

📌В тексте: НЕЦЕНЗУРНАЯ БРАНЬ!

📚📚📚
Чудная. Она словно создана, чтобы меня бесить, но мне прям по кайфу.
Наоборот умиляюсь её реакциям — то, как она злится, как гармошкой собирается лобик, когда в голове явно желание меня ударить.
И я ловлю себя на мысли: несмотря на всякую фигню с ней чертовски офигенно.
Только есть одно "НО"...

Женевьева - древняя ведьма-вампир, причина его мучений, источник его новой, проклятой природы. Она неуязвима, практически бессмертна, но Майкл готов заплатить любую цену, лишь бы заставить ее страдать. Его месть будет изысканной, жестокой, спланированной с холодной, расчетливой яростью.

Но в каждом взгляде, в каждом касании, между ними вспыхивает обжигающая страсть. Ярость и ненависть питают их влечение, превращая месть в опасную игру, где на кону – всё.

Сможет ли Майкл утолить свою жажду мести, или же станет жертвой собственных чувств? И что произойдет, когда древняя ведьма-вампир поймет, что влюбилась в своего врага?

История о проклятии, мести и запретной любви в мире, где тьма таится за каждым углом, а цена бессмертия – вечное одиночество.

- Я превращу твою жизнь в бесконечную боль, фея!
- До или после того, как ты меня поцелуешь?

🔥Очень горячо и откровенно!

Идеальный макияж, укладка, ногти и мой красный ягуар мчит меня на вечеринку, которая будет легендарной.
Но всё исчезло, лишь стена перламутрового тумана на пустой дороге и темнота... Холод… Рывок и вот меня уже на огромном плече тащат от темной   воды. Хижина, а за окном лишь ночь и жуткие твари. 
Мой спаситель — огромный, зеленый мужлан. И что теперь? Я его пленница? Или жена. Разницы нет.
Условия просты: его дом, его правила. Готовить, стирать, убирать. Греть постель. А мой главный козырь — безупречный маникюр и томный взгляд — здесь ничего не стоят.
И что мне выбрать: чудовища за дверью или чудовище внутри?

Воронина Мелисса никогда не обманывала себя иллюзиями о том, что «плохие мальчики», влюбившись в «хорошую девочку», вдруг превращаются в примерных парней. А если на одну девушку претендуют сразу двое таких красавчиков? Случайное совпадение? Ни за что. Наверняка у них какой‑то замысел.
— Не убегай от нас, красавица, — произнёс Камиль, преграждая рукой единственный путь к отступлению. — Мы тебя не обидим.
— Лисса, мы тебя не обидим, — вторил ему брат‑близнец, небрежно накручивая на палец локон моих волос. — Мы хорошие.
— Ох, что‑то я вам не верю, мальчики, — с театральной грустью вздохнула, осторожно отползая вдоль стены. — Раз уж так сложилось, моё сердце достанется лишь одному из вас.
Я даже глазом не моргнула, произнося эту ложь.
— Мы согласны, — хором откликнулись братья Алиевы.
— Но есть одно условие, — добавил один из них.
— Уже предчувствую, что оно мне не понравится, — с сарказмом отозвалась я.

— Это неправильно, Тамерлан, — отвожу взгляд.

— Это единственное, что здесь правильно, — брат мужа горячо дышит на мои губы. — Скажи, что боишься, Сафира.

— Боюсь... — мой голос срывается на шёпот, а кожа под его прикосновениями горит. — Боюсь, что ты остановишься...
***

Муж купил меня, красивую, послушную и посадил в золотую клетку. Два года я была дорогой вещью в его коллекции. Пока не появился ОН. Его брат. Тамерлан. Он вошел в мою клетку и научил летать. Его взгляд - как огонь по коже. А прикосновения - как падение в бездну. Он - единственное мое спасение из этого ада, и в то же время мой самый страшный, самый желанный грех.