Читать и слушать книги
Я всегда была тенью своей идеальной сестры — пока не переступила порог её дома и не встретилась взглядом с её мужем. Он сказал, что смотрел на меня всю жизнь, а не на неё, и я поверила, потому что в его глазах я впервые увидела себя настоящую. Теперь мы встречаемся тайно, пока она спит в соседней комнате, и каждое прикосновение пахнет риском быть разоблачёнными.
Я знаю, что предаю сестру, но впервые в жизни я хочу быть не тенью, а главной героиней своей истории.
И я готова заплатить любую цену за то, чтобы остаться в его руках.
Я знаю, что предаю сестру, но впервые в жизни я хочу быть не тенью, а главной героиней своей истории.
И я готова заплатить любую цену за то, чтобы остаться в его руках.
Я стала пленницей жестокого палача. Дроу, которого боятся даже свои. Он привык подчинять. Я — ненавидеть. Но древнее проклятие превращает каждое прикосновение в сжигающую страсть...
И чем отчаяннее я сопротивляюсь, тем сильнее теряю себя.
И чем отчаяннее я сопротивляюсь, тем сильнее теряю себя.
Я скромная преподавательница ВУЗа, которая несчастлива в браке. Все меняется, когда в мою жизнь врываются трое братьев моего благоверного.
После лекций они заперли меня в пустой аудитории, и теперь это я буду сдавать особенный экзамен этим отвязным и бесстыжим.
Оказывается, я их навязчивая идея. И теперь они не остановятся ни перед чем в свое попытке заполучить меня.
Время до утра, закрытая аудитория, трое избалованных мужчин и я, простая училка, как они меня называют.
После лекций они заперли меня в пустой аудитории, и теперь это я буду сдавать особенный экзамен этим отвязным и бесстыжим.
Оказывается, я их навязчивая идея. И теперь они не остановятся ни перед чем в свое попытке заполучить меня.
Время до утра, закрытая аудитория, трое избалованных мужчин и я, простая училка, как они меня называют.
Его взгляд — голодный. Так смотрят на добычу, прикидывая, откуда именно начать рвать.
Не выдерживаю. Всхлипываю, ломая душную тишину:
— Обними меня, Алик…
Чувствую, как натягивается каждая мышца под его одеждой.
— Страх потеряла, девочка? — роняет он глухо.
Отчаянно качаю головой.
— Нет, — шепчу одними губами.
По его лицу скользитмертвая ухмылка.
— Ты же в курсе, что я сделал? — тянет он ледяным тоном.
— Знаю… — мой голос дрожит. — Не хочу об этом думать. Со мной ты этого не сделаешь?
Он бесшумно скользит ко мне вплотную. Жестко впечатывает в стену своим весом. Склоняется к уху, обдавая шею горячим дыханием, и шепчет:
— А ты угадай.
Не выдерживаю. Всхлипываю, ломая душную тишину:
— Обними меня, Алик…
Чувствую, как натягивается каждая мышца под его одеждой.
— Страх потеряла, девочка? — роняет он глухо.
Отчаянно качаю головой.
— Нет, — шепчу одними губами.
По его лицу скользитмертвая ухмылка.
— Ты же в курсе, что я сделал? — тянет он ледяным тоном.
— Знаю… — мой голос дрожит. — Не хочу об этом думать. Со мной ты этого не сделаешь?
Он бесшумно скользит ко мне вплотную. Жестко впечатывает в стену своим весом. Склоняется к уху, обдавая шею горячим дыханием, и шепчет:
— А ты угадай.
— Марина, — Данила аккуратно положил вилку и посмотрел на меня с той самой хитринкой, которая всегда предвещала катастрофу, — ты переживаешь, что я тут надолго? Не переживай. Я и правда надолго. Я тёте Лене уже сказал: если ты не хочешь за меня замуж, я покорю сердце твоей матери.
Я поперхнулась чаем.
— Что?!
— Ну а что? — он развёл руками. — Не муж, так отчим. Тётя Лена, вы как, согласны подождать? Я парень молодой, но перспективный.
Я сама его бросила. А он взял и уехал к моей маме в деревню. И пока я тут пытаюсь его выгнать, он уже предупредил: «Не хочешь замуж — стану отчимом». Вот только кто теперь кого переиграет?
Я поперхнулась чаем.
— Что?!
— Ну а что? — он развёл руками. — Не муж, так отчим. Тётя Лена, вы как, согласны подождать? Я парень молодой, но перспективный.
Я сама его бросила. А он взял и уехал к моей маме в деревню. И пока я тут пытаюсь его выгнать, он уже предупредил: «Не хочешь замуж — стану отчимом». Вот только кто теперь кого переиграет?
Моя мама вышла замуж за миллионера. Теперь у меня есть сводный брат — красивый, дерзкий и... уверенный, что мы с мамой охотимся за деньгами его отца.
Он смотрит на меня с презрением. Я отвечаю тем же. Мы живём под одной крышей и ненавидим друг друга. Но один случайный взгляд, одно неосторожное прикосновение — и ненависть превращается в нечто запретное: то, чего нельзя допустить. То, что может разрушить брак наших родителей.
Мы пытались бороться. Пытались держаться подальше. Но от любви нет лекарства. Даже если эта любовь — сводный брат.
Он смотрит на меня с презрением. Я отвечаю тем же. Мы живём под одной крышей и ненавидим друг друга. Но один случайный взгляд, одно неосторожное прикосновение — и ненависть превращается в нечто запретное: то, чего нельзя допустить. То, что может разрушить брак наших родителей.
Мы пытались бороться. Пытались держаться подальше. Но от любви нет лекарства. Даже если эта любовь — сводный брат.
— Система ошиблась, — цедит старший, а его ладонь ложится мне на поясницу так, будто имеет на это право.
— Система никогда не ошибается, — усмехается младший и большим пальцем обводит мой пылающий браслет. — Просто теперь ты наша. Обоих.
Я выиграла путёвку на лучший курорт Галактики — а получила метку, которая связала меня сразу с двумя наследниками планеты.
Один — лёд. Контроль, властные руки, голос, от которого подгибаются колени. Второй — огонь. Дерзкий, быстрый, шепчет такое, что стыдно повторить.
Они называли это ошибкой. Пока сезон брачных приливов не запер нас троих в одной вилле — и не выяснилось, что от их прикосновений я загораюсь так, как никогда не горела на Земле.
— Система никогда не ошибается, — усмехается младший и большим пальцем обводит мой пылающий браслет. — Просто теперь ты наша. Обоих.
Я выиграла путёвку на лучший курорт Галактики — а получила метку, которая связала меня сразу с двумя наследниками планеты.
Один — лёд. Контроль, властные руки, голос, от которого подгибаются колени. Второй — огонь. Дерзкий, быстрый, шепчет такое, что стыдно повторить.
Они называли это ошибкой. Пока сезон брачных приливов не запер нас троих в одной вилле — и не выяснилось, что от их прикосновений я загораюсь так, как никогда не горела на Земле.
Двенадцать лет назад он был безумным НПС с битой, а я — его единственным шансом остаться человеком. Теперь Александр Кротнев — мой муж, успешный разработчик, и мы живём нормальной жизнью.
Саша стал слишком обычным... А я всё та же пышка с комплексами, которая до сих пор не понимает, что такой мужчина нашёл во мне. И когда в нашу жизнь входит новый сотрудник — внимательный, обаятельный, говорящий правильные слова, — я начинаю сомневаться: а нужна ли я мужу? Или я была лишь спасательным кругом в игре?
Но чем дальше, тем яснее одно: Кротен не исчез. И что-то мне подсказывает, что он не простит того, кто попытается встать между нами.
Саша стал слишком обычным... А я всё та же пышка с комплексами, которая до сих пор не понимает, что такой мужчина нашёл во мне. И когда в нашу жизнь входит новый сотрудник — внимательный, обаятельный, говорящий правильные слова, — я начинаю сомневаться: а нужна ли я мужу? Или я была лишь спасательным кругом в игре?
Но чем дальше, тем яснее одно: Кротен не исчез. И что-то мне подсказывает, что он не простит того, кто попытается встать между нами.
— На меня смотри.
Я подчиняюсь.
Он снова сокращает расстояние. На этот раз я вижу движение, успеваю вдохнуть и остаюсь на месте. Его ладонь возвращается к затылку, кудри снова ложатся на кулак. Идрис тянет ровно настолько, чтобы моя шея выгнулась, а губы приоткрылись на резком вдохе. Вторая ладонь возвращается на талию и рывком подтягивает меня к нему. Спина отрывается от края полки, между нашими телами не остаётся воздуха.
— Вот так, — произносит он у самых губ. — Хорошая девочка.
Я подчиняюсь.
Он снова сокращает расстояние. На этот раз я вижу движение, успеваю вдохнуть и остаюсь на месте. Его ладонь возвращается к затылку, кудри снова ложатся на кулак. Идрис тянет ровно настолько, чтобы моя шея выгнулась, а губы приоткрылись на резком вдохе. Вторая ладонь возвращается на талию и рывком подтягивает меня к нему. Спина отрывается от края полки, между нашими телами не остаётся воздуха.
— Вот так, — произносит он у самых губ. — Хорошая девочка.
- То, что ты называешь интрижкой, Поля, на самом деле норма в наших кругах. И ты это знаешь. И всегда была послушной, это было условием нашего брака.
Муж говорит мне это спокойно, словно мы на сделке и ему нужно пропихнуть лучшие условия при подписании контракта.
А у меня перед глазами он, целующий другую.
Берта… ее зовут Берта.
- Значит, норма, когда другу другу изменяют? - задаю вопрос ему в спину.
Он оборачивается резко, глаза пылают.
- Норма, да. Но только не в нашем браке. У нас изменяю только я.
В тот момент я с ним осталась - нужна была почва для дальнейшего ухода. Но почти сразу за мной стал ухаживать молодой парень.
И выяснилось, что делал он это… не просто так.
Муж говорит мне это спокойно, словно мы на сделке и ему нужно пропихнуть лучшие условия при подписании контракта.
А у меня перед глазами он, целующий другую.
Берта… ее зовут Берта.
- Значит, норма, когда другу другу изменяют? - задаю вопрос ему в спину.
Он оборачивается резко, глаза пылают.
- Норма, да. Но только не в нашем браке. У нас изменяю только я.
В тот момент я с ним осталась - нужна была почва для дальнейшего ухода. Но почти сразу за мной стал ухаживать молодой парень.
И выяснилось, что делал он это… не просто так.
Выберите полку для книги