Читать и слушать книги
— Ты знаешь, зачем мы приехали? — услышала я голос Кирилла.
Он коснулся губами моего уха, я вздрогнула и обернулась.
— Да. Чтобы помочь нам и спасти дом, — мой голос дрожал.
— Мы раздумали. Зачем нам это? Твой отчим думает, что мы помогаем ему. — он ухмыльнулся. — Он так доверился нам, что не читая, подписал бумаги, по которым дом, земля и все, что внутри, переходит к нам.
Я попыталась отодвинуться, но он схватил меня за талию, впиваясь пальцами в складки живота.
— И ты тоже, Наташа, — прошептал он. — Ты тоже перешла к нам.
Он коснулся губами моего уха, я вздрогнула и обернулась.
— Да. Чтобы помочь нам и спасти дом, — мой голос дрожал.
— Мы раздумали. Зачем нам это? Твой отчим думает, что мы помогаем ему. — он ухмыльнулся. — Он так доверился нам, что не читая, подписал бумаги, по которым дом, земля и все, что внутри, переходит к нам.
Я попыталась отодвинуться, но он схватил меня за талию, впиваясь пальцами в складки живота.
— И ты тоже, Наташа, — прошептал он. — Ты тоже перешла к нам.
— От неё пахнет домом, — выдыхает один мне в шею.
— От неё пахнет так, что я себя не контролирую, — рычит второй, и его ладонь ложится мне на талию.
Я стою между ними, мокрая, в чужом бассейне, за миллиарды световых лет от Земли. Два огромных воина. Одна перепуганная я. И браслеты на их запястьях вдруг вспыхивают золотом — оба. Разом.
«Резонанс установлен. Связь необратима».
— Так не бывает, — шепчу я.
— Теперь бывает, — отвечают они в один голос. — Ты наша.
Сбой телепорта — и я падаю прямо в бассейн на частном острове двух звёздных близнецов. Они прилетели сюда отдохнуть после войны и ненавидят чужаков. Особенно земных женщин, которые спорят, краснеют и пахнут слишком сладко.
Пока учёные ищут способ вернуть меня домой, братья по очереди меня «охраняют». Один — лёд и контроль. Второй — огонь и риск. А потом их брачные метки вспыхивают одновременно, и оказывается, что отпускать меня уже никто не собирается.
— От неё пахнет так, что я себя не контролирую, — рычит второй, и его ладонь ложится мне на талию.
Я стою между ними, мокрая, в чужом бассейне, за миллиарды световых лет от Земли. Два огромных воина. Одна перепуганная я. И браслеты на их запястьях вдруг вспыхивают золотом — оба. Разом.
«Резонанс установлен. Связь необратима».
— Так не бывает, — шепчу я.
— Теперь бывает, — отвечают они в один голос. — Ты наша.
Сбой телепорта — и я падаю прямо в бассейн на частном острове двух звёздных близнецов. Они прилетели сюда отдохнуть после войны и ненавидят чужаков. Особенно земных женщин, которые спорят, краснеют и пахнут слишком сладко.
Пока учёные ищут способ вернуть меня домой, братья по очереди меня «охраняют». Один — лёд и контроль. Второй — огонь и риск. А потом их брачные метки вспыхивают одновременно, и оказывается, что отпускать меня уже никто не собирается.
Он — бывший агент, подставленный своими. Она — обычная пышка, которая всю жизнь была невидимкой.
Когда раненый киллер ввалился на балкон моей квартиры, моя жизнь кончилась. Полиция объявила меня его сообщницей, картель объявил охоту на нас обоих. Теперь мы в бегах: я, толстая неуклюжая тётка, и он — опасный мужчина с тёмным прошлым.
Нас ищут. Нас хотят убить. Нам некуда бежать. Но в тесноте мебельной фуры, среди чужих матрасов, между нами вспыхнуло то, чего не должно было случиться. Страсть. Доверие. Любовь.
Он называет меня Пышкой. А я знаю: за этого мужчину я готова убить. И, кажется, придётся.
Когда раненый киллер ввалился на балкон моей квартиры, моя жизнь кончилась. Полиция объявила меня его сообщницей, картель объявил охоту на нас обоих. Теперь мы в бегах: я, толстая неуклюжая тётка, и он — опасный мужчина с тёмным прошлым.
Нас ищут. Нас хотят убить. Нам некуда бежать. Но в тесноте мебельной фуры, среди чужих матрасов, между нами вспыхнуло то, чего не должно было случиться. Страсть. Доверие. Любовь.
Он называет меня Пышкой. А я знаю: за этого мужчину я готова убить. И, кажется, придётся.
— Я даю вам ключ от своего кабинета, — сказал он, и его голос звучал, как приказ.
Я взяла ключ, не зная, что он откроет не только дверь.
Три года я была для него всего лишь бухгалтером в сером свитере. Мышью, которая боится поднять глаза. Но одна ошибка в отчёте привлекла его внимание. Теперь он смотрит на меня иначе — и требует того, на что я не готова.
Он — директор, кавказец с железной хваткой. Я — та, кто подписала документ, не читая. И теперь моя подпись может либо спасти нас, либо уничтожить всё.
Шамиль думает, что я слабая. Но он не знает, что я уже начала свою игру.
И в этой игре проигравший заплатит слишком дорогую цену.
Я взяла ключ, не зная, что он откроет не только дверь.
Три года я была для него всего лишь бухгалтером в сером свитере. Мышью, которая боится поднять глаза. Но одна ошибка в отчёте привлекла его внимание. Теперь он смотрит на меня иначе — и требует того, на что я не готова.
Он — директор, кавказец с железной хваткой. Я — та, кто подписала документ, не читая. И теперь моя подпись может либо спасти нас, либо уничтожить всё.
Шамиль думает, что я слабая. Но он не знает, что я уже начала свою игру.
И в этой игре проигравший заплатит слишком дорогую цену.
Сплетни, скандалы, увольнение — жизнь Алёны рушится в считаные дни. Она привыкла быть «удобной» и «правильной», а теперь чувствует себя потерянной и беззащитной. Но Илья не из тех, кто отступает: жёсткий бизнесмен, для которого любая проблема — задача, а не повод опустить руки. Он не тратит время на пустые утешения — идёт и возвращает Алёне справедливость. А потом увозит её туда, где не работают привычные правила: на берег моря, где песок сыплется из сандалий, мороженое тает быстрее, чем успеваешь его съесть, а напряжение между ними искрит так, что игнорировать его уже невозможно.
Говорят, у каждого зверя есть пара. Та, кого он узнаёт по запаху. Та, кого не отдаст никому.
Я не знала, что это правда. Пока муж не выкинул меня из дома. Пока приют не сгорел. Пока не появился он — Марк. Человек с повадками хищника и шрамами от когтей на руке. Он дал мне дом. Вернул мою жизнь. Сказал, что я — его.
Я должна была испугаться. Должна была сбежать. Но я осталась. И теперь, когда он смотрит на меня своими невозможными глазами, я забываю, где заканчивается страх и начинается желание.
Я не знала, что это правда. Пока муж не выкинул меня из дома. Пока приют не сгорел. Пока не появился он — Марк. Человек с повадками хищника и шрамами от когтей на руке. Он дал мне дом. Вернул мою жизнь. Сказал, что я — его.
Я должна была испугаться. Должна была сбежать. Но я осталась. И теперь, когда он смотрит на меня своими невозможными глазами, я забываю, где заканчивается страх и начинается желание.
Мой муж объявил о нашем разводе со сцены. Я узнала об этом вместе с журналистами, фанатами и парой тысяч зрителей.
Дома Артём спокойно объяснил план: для публики мы разводимся, для себя сохраняем всё, что было, между нами. Любовь, постель, совместную работу и меня рядом с ним.
Удобно придумал.
Только за десять лет он так и не понял одну вещь: если мой муж хочет стать свободным мужчиной, я тоже получаю свободу полностью.
И в любовницы к собственному мужу я точно не пойду.
Дома Артём спокойно объяснил план: для публики мы разводимся, для себя сохраняем всё, что было, между нами. Любовь, постель, совместную работу и меня рядом с ним.
Удобно придумал.
Только за десять лет он так и не понял одну вещь: если мой муж хочет стать свободным мужчиной, я тоже получаю свободу полностью.
И в любовницы к собственному мужу я точно не пойду.
— Ты опять это делаешь, — сказала я. — Отталкиваешь меня. Приказываешь мне уйти. Сдерживаешь себя. Ты думаешь, так правильно?
— Я думаю, так безопаснее.
— Для кого?
Он медленно повернулся. Его лицо было каменным. Ни одна мышца не дрогнула. Но глаза — глаза выдавали его. В них была буря.
— Для тебя, — сказал он. — Ты не понимаешь, Элинор. Ты смотришь на меня и видишь того, кем я стал. Но ты не видишь того, кем я был. И того, кем я могу стать снова...
До возвращения врага — считанные дни. Днём он учит её стрелять, и его ладони поправляют её локти дольше, чем нужно. Ночью она держит его, когда приходят кошмары. А между делом — у печи, на поляне, под старым дубом — случается то, чего он не позволял себе десять лет. То, после чего одиночество становится невозможным.
— Я думаю, так безопаснее.
— Для кого?
Он медленно повернулся. Его лицо было каменным. Ни одна мышца не дрогнула. Но глаза — глаза выдавали его. В них была буря.
— Для тебя, — сказал он. — Ты не понимаешь, Элинор. Ты смотришь на меня и видишь того, кем я стал. Но ты не видишь того, кем я был. И того, кем я могу стать снова...
До возвращения врага — считанные дни. Днём он учит её стрелять, и его ладони поправляют её локти дольше, чем нужно. Ночью она держит его, когда приходят кошмары. А между делом — у печи, на поляне, под старым дубом — случается то, чего он не позволял себе десять лет. То, после чего одиночество становится невозможным.
Он — хищник. Она — его добыча. Но кто на самом деле попал в чью ловушку?
Юная чародейка Айвин Лаэрис совершила роковую ошибку: сбежала из дома с парнем, который оказался не тем, кем она его считала. Оказавшись в Запретном лесу, они нарушили древний договор между чародеями и оборотнями. Теперь её спутник мёртв, а сама Айвин — пленница стаи Хищников.
Их вожак Рейгар — опасный, властный, пугающе притягательный. Он видит в ней не просто нарушительницу границы. Он чует в ней дар, о котором она сама не подозревала. Дар Усилителя — редкую магию, способную сделать хищников непобедимыми.
Айвин должна ненавидеть его. Должна бояться. Должна пытаться сбежать. Но чем дольше она остаётся в его логове, тем сильнее размывается грань между страхом и желанием. Между пленом и домом. Между «враг» и «любимый».
Юная чародейка Айвин Лаэрис совершила роковую ошибку: сбежала из дома с парнем, который оказался не тем, кем она его считала. Оказавшись в Запретном лесу, они нарушили древний договор между чародеями и оборотнями. Теперь её спутник мёртв, а сама Айвин — пленница стаи Хищников.
Их вожак Рейгар — опасный, властный, пугающе притягательный. Он видит в ней не просто нарушительницу границы. Он чует в ней дар, о котором она сама не подозревала. Дар Усилителя — редкую магию, способную сделать хищников непобедимыми.
Айвин должна ненавидеть его. Должна бояться. Должна пытаться сбежать. Но чем дольше она остаётся в его логове, тем сильнее размывается грань между страхом и желанием. Между пленом и домом. Между «враг» и «любимый».
Её муж мёртв, агентство разорено, банк звонит каждый день. У свёкра, которого она боялась больше всего на свете, есть предложение: месяц в его доме — уборка, готовка, полное подчинение — и долг исчезнет.
— Ты — домработница.
— Я знаю свои долги, Алексей Валентинович.
— Добро пожаловать в мой дом, Золушка.
Она думает, что унижение — это самое страшное, что случится в этом особняке. Она ошибается. У Алексея есть два друга, с которыми он тридцать лет делит всё: деньги, сделки, женщин. Теперь — её.
Три хищника. Одни правила на троих. И выбор, который никто не готов был ей дать: не выживать — а выбирать самой.
— Ты — домработница.
— Я знаю свои долги, Алексей Валентинович.
— Добро пожаловать в мой дом, Золушка.
Она думает, что унижение — это самое страшное, что случится в этом особняке. Она ошибается. У Алексея есть два друга, с которыми он тридцать лет делит всё: деньги, сделки, женщин. Теперь — её.
Три хищника. Одни правила на троих. И выбор, который никто не готов был ей дать: не выживать — а выбирать самой.
Выберите полку для книги