Читать и слушать книги

Пытаюсь осознать увиденное, хотя, что тут осознавать – мой горячо любимый муж спит с моей не менее любимой сестрёнкой, которую я попросила в моё отсутствие кормить Рамзеса и вообще приглядывать за котом, чтоб не скучал в отсутствии хозяйки.
Ольга и приглядывала, но только совсем за другим котом.
Может добавить огонька затянувшемуся процессу, так сказать, ускорить оргазм…
Что ж поищу подходящий инструмент…
Меня отвлёк истошный крик Стасика, к которому добавился пронзительный визг Ольги. Рамзес понял меня с полуслова и в один прыжок оказался на спине мужа, вцепившись всеми четырьмя когтями.
Визг и вой нарастал – Рамзес успевал увернуться и одновременно отметиться на голосящей парочке.
Пока Рамзес расправлялся с предателями, я успела снять самые пикантные моменты на мобилу.
- Чёртово отродье, твоё место на помойке. Я тебя точно сегодня выкину!
- Это вряд ли! Улыбочку на камеру! - смешно, если б не предательство тех, кому верила и кого любила...

Из кабинета доносится приглушённый голос. Глеб разговаривает по телефону посреди ночи.
Я встаю, бесшумно подхожу к двери кабинета. Она приоткрыта, полоска света падает в тёмный коридор.
– ...завтра не смогу, – голос Глеба звучит тихо, но отчётливо. – У Вероники какая-то важная презентация для клиентов, обещал поддержать...
Пауза, он слушает собеседника.
– Я знаю, София. Я тоже скучаю. Но ты должна понять – я не могу просто так всё бросить. Нужно время.
София. Её зовут София.
– Нет, конечно, я не передумал, – голос Глеба становится мягче, нежнее. – Ты же знаешь, что я люблю тебя. Просто всё сложно...
Любит. Он сказал, что любит её.
Земля уходит из-под ног. Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. В глазах темнеет, в ушах шумит. Это не просто интрижка. Не мимолётное увлечение. Он любит её.

Мрачно усмехнувшись, чувствуя, как слова мужа ядом разливаются по телу, я откинула голову назад, прижавшись затылком к стене.
– Её срок годности подошёл к концу. Всё, этой бабе скоро исполняется сорок. Ты себе и не представляешь, как меня воротит от неё.
А Евгений, до этого никак не комментировавший выпады Стаса, с презрением, которое он и не пытался скрыть, спросил:
– Ну а что насчёт твоего срока годности? Тебе недавно исполнилось пятьдесят, и ты, как я вижу, сильно себя запустил.
– Женя, ты о чём? Ты же знаешь, что у мужчин нет срока годности. Мы в любом возрасте востребованы, в отличие от женщин.
– А ещё мужчина должен быть чуть красивее обезьяны, да?
– Не понял, а тебе какое дело? Ах да, ты же тоже когда-то был в неё влюблён. А хочешь, я расскажу тебе, как завоевал её, отбив у тебя? Я же мужчина, охотник, поэтому всегда добиваюсь поставленной цели. Захотел Машу, добился. Захотел Злату, тоже добился!
Злата? Это он сейчас говорит о приёмной дочери своего брата?

— Таня… – Валерий застывает, но не отталкивает женщину.
У меня рвотный позыв. Я едва сдерживаюсь.
На лице мачехи нет ни стыда, ни раскаяния. Как будто это нормально сидеть вот так на мужьях своих дочерей, пусть и не родных.
— Мы тебя не ждали. Ты рано приехала, — просто произносит она надменно так, будто я застала их за игрой в дурака.
Я не могу дышать. Сердце бьётся так, будто хочет вырваться.
— Вон отсюда, оба, – шепчу я.
— Таня, давай поговорим… – Валерий наконец отстраняет Наталью, но делает это неохотно.
Она смеётся, не спеша слезает с него. Её тело – идеальное, выхоленное, без единого изъяна. Она очень привлекательна в свои пятьдесят лет, к тому же богата.
— Ну что ты так смотришь? – Наталья тянется за своим платьем. – Ты же взрослая девочка. И всё понимаешь…
Она проходит мимо меня, нарочно задевая плечом. Её духи с нарочито сильным, ядовитым запахом заполняют все пространство.
— ВОН! – кричу я, и голос рвётся.

- Она молодая, здоровая девка! Сможет родить мне сына, понимаешь? - повышает голос муж. - А у тебя уже возраст, Полин. Да и проблемы со здоровьем никуда не денутся. Сама всё знаешь.

Хочется кричать от боли. Или наброситься на предателя с кулаками, но я в оцепенении.

“Она” - это моя крестница, дочка подруги, которая была бы ровесницей нашему неродившемуся ребёнку. Малышу, которого я не смогла выносить по вине мужа.

- Значит, она нужна тебе как инкубатор? Только чтобы зачать?

- Не только, Полин. Я же говорю - всё дело в возрасте. Она молодая, яркая, стройная, упругая… везде. А ты увядать начала. Стареешь.



Раньше, когда мы только поженились, я не могла дышать без мужа. А теперь задыхаюсь от презрения глядя на этого беспринципного изменщика!
И совсем скоро он почувствует всю силу моего гнева!

— Она мне дороже тебя.
— К-как это понимать?.. — шепнула я, обмирая от шока.
— Пока ты лежала пластом, — процедил муж, — и отказывалась принимать то, что с нами случилось, кто поддержал меня? Да никто. И лишь Милана…
— Так она не только постель тебе согревала… Она ещё и сердце тебе отогрела, верно?
Матвей помрачнел:
— Слушай, я понимаю, тебя душит ревность…
— Да пошёл ты к чёрту! — крикнула я со слезами.
— Я знал, что ты не захочешь смотреть на ситуацию с моей стороны! — рявкнул муж. — Ты меня тянула на дно! А с Миланой мне снова жить захотелось, это ты понимаешь?

Дорогая частная клиника за городом. Полчаса от Петербурга, если без пробок. Такой милый фасад, ухоженный сад, деревянные лавочки для тех, кому уже можно «гулять без сопровождения». Если смотреть только снаружи — санаторий. Если зайти внутрь — больница для душевнобольных.
Я сюда не сам пришёл. Меня сюда запихнула жена. Сначала я пил, долго и старательно, потом перестал спать, а потом начались галлюцинации. Вернее, я думал, что это просто «нервы». Когда ты видишь свою любовницу в окне машины, хотя знаешь, что она исчезла полгода назад — это нервы? Когда идёшь по коридору офиса и отчётливо слышишь, как позади стучат её каблуки, чувствуешь запах её духов, но, обернувшись, видишь только пустой линолеум, — это нервы? Когда ночью тебе кажется, что кто-то садится на кровать, проводит ладонью по волосам и шепчет на ухо: «Ну что, Лёша, доигрался?»

Недолго длилось бабье счастье Божены Сорокиной. Женишок положил взгляд на столичную штучку. Хозяйка квартиры попросила съехать в ближайшее время. К счастью, выручила давняя подруга — предложила пожить у неё. Девушка с радостью согласилась, не подозревая, что новые проблемы уже ждут за порогом. Поругалась она с соседом сверху в пух и прах! Ну, кто же знал, что она в гневе послала своего будущего босса прямым текстом туда, откуда возвращаются изрядно потрёпанным? Как говорится, на лбу у него ничего написано не было, а выводы были сделаны по горячим следам.
— Сосед, у тебя часы есть? — я упираю кулаки в бока.
— Песочные, — с ухмылкой отвечает он, почёсывая затылок.
— Ты издеваешься надо мной?! — моему возмущению нет предела.
— Злюка… — тянет он с притворным восхищением. — Хотя бы сахарку возьми, — рукой делает небрежный, почти ленивый жест, приглашая меня переступить порог его квартиры.

Иногда жизнь — далеко не сахар, а мечта о лучшем будущем и жгучее желание вырваться из грязи толкают на преступление. Меня зовут Алекса. Я выросла на улицах Кёльна, где закон — это страх, а улица — единственный учитель. Я далеко не святая, краду, чтобы выжить. Чтобы однажды уехать и больше никогда не оглядываться.

Долгое время всё шло гладко. Пока однажды не рухнуло.

Макс Энгель — полицейский, служитель закона. Холодный, решительный… но такой ли он правильный?

Когда меня поймали, он предложил помощь. Но за свободу запросил слишком высокую цену. Так кто же он? Оборотень в погонах или мой личный ангел-хранитель?

Страстный, дерзкий дарк-роман с вайбом современной Германии, какой вы её не увидите на открытках. Без прикрас. С настоящими улицами, настоящими проблемами, настоящими людьми. Здесь звучит уличный немецкий, играют на контрасте традиции и новая реальность, где между властью и страстью — опасно тонкая грань.

Я была уверена, что он меня предал. Я ненавидела его. Но его смерть разлучила нас раньше, чем мы смогли поговорить и объясниться.

Время шло, и всё становилось на свои места. Я узнала, что человек, к которому я испытывала такую сильную неприязнь, не предавал меня. Оказалось, что всё, что произошло в прошлом, было подстроено его родителями и моими родственниками, которые были против наших отношений.

Правда всегда причиняет боль.

Но что, если на этот раз всё сложится иначе? Что, если правда поможет мне узнать, что мой любимый человек жив? Смогу ли я забыть о прошлом, хотя бы ради наших детей?