Читать и слушать книги
Он посадил ее на заднее сиденье, и несколько раз проверил, пристегнула ли она ремень безопасности. Он вел себя так, словно Варя – его неприкосновенная собственность! От одной только мысли об этом потемнело в глазах. Наверное, только один Кир может догадываться, как я хотел его уничтожить. Просто раздавить как букашку. Но – я не мог. Спрашивается, почему? Потому что я – начальник, а она – подчиненная? Потому что я не имею права творить дичь?
Что-то не могу припомнить момент, когда Ромка из зачуханного офисного очкарика превратился в местного мачо. Он всегда был для меня тенью. Никем. И тут вдруг произошла удивительная трансформация, и культурный ботаник показал свои клыки.
Я даже не почувствовал удовлетворения, когда уволил их. Да, сейчас понимаю, что сделал это сгоряча, и не подумав. Да я тогда был готов растерзать обоих.
Эта Плюшкина, словно смертельный вирус пробралась в мою кровь, и теперь никак ее не вытащить. Ее из меня уже не вытравить ничем.
Что-то не могу припомнить момент, когда Ромка из зачуханного офисного очкарика превратился в местного мачо. Он всегда был для меня тенью. Никем. И тут вдруг произошла удивительная трансформация, и культурный ботаник показал свои клыки.
Я даже не почувствовал удовлетворения, когда уволил их. Да, сейчас понимаю, что сделал это сгоряча, и не подумав. Да я тогда был готов растерзать обоих.
Эта Плюшкина, словно смертельный вирус пробралась в мою кровь, и теперь никак ее не вытащить. Ее из меня уже не вытравить ничем.
Ещё вчера я ждала предложения руки и сердца, а сегодня:
– Ты кто такая? – смотрю на высокую брюнетку в короткой юбке, которая пришла в мой салон.
– А я, как и ты, – улыбается ядовито девица. – Любовница. А сейчас Кир к жене полетел. Это удобно, жить на два города. Там жена, а тут любовница. Ещё и не одна… Одной Киру с его аппетитами маловато.
– Ты что мелешь? – еле выдавливаю я.
– Не веришь? – усмехается. – Смотри!
Протягивает мне в лицо телефон. Там фото.
Смотрю и умираю…
На ней Кирилл! Мой Кирилл! Улыбается такой открытой, счастливой улыбкой, а на шее у него висит та самая девица. Целует его, обхватив лицо руками, а на её пальчике я замечаю кольцо. То самое, которое, как я думала, предназначалось мне…
– Ты кто такая? – смотрю на высокую брюнетку в короткой юбке, которая пришла в мой салон.
– А я, как и ты, – улыбается ядовито девица. – Любовница. А сейчас Кир к жене полетел. Это удобно, жить на два города. Там жена, а тут любовница. Ещё и не одна… Одной Киру с его аппетитами маловато.
– Ты что мелешь? – еле выдавливаю я.
– Не веришь? – усмехается. – Смотри!
Протягивает мне в лицо телефон. Там фото.
Смотрю и умираю…
На ней Кирилл! Мой Кирилл! Улыбается такой открытой, счастливой улыбкой, а на шее у него висит та самая девица. Целует его, обхватив лицо руками, а на её пальчике я замечаю кольцо. То самое, которое, как я думала, предназначалось мне…
«Твой муж спит с другой женщиной…».
Одна фотография. Одно сообщение. И мой идеальный мир рухнул.
— Это не то, что ты думаешь, — говорит Сергей, но след красной помады на его рубашке кричит об обратном.
Семь лет брака. Одна дочь. И теперь — ОНА. Высокая блондинка с кольцом за 180 тысяч на пальце. Кольцом, которое купил МОЙ муж.
— Славная у вас квартирка. Особенно спальня! Серёжа мне всё показал…
На пороге стоит любовница. Красивая, наглая стерва. С секретом, который изменит всё.
Я думала, знаю своего мужа. Думала, верю ему. Но каждый четверг, пока я работаю и нянчу нашу дочь, он встречается с НЕЙ в нашей постели.
Оказывается, это только начало правды, которую я не готова узнать…
Одна фотография. Одно сообщение. И мой идеальный мир рухнул.
— Это не то, что ты думаешь, — говорит Сергей, но след красной помады на его рубашке кричит об обратном.
Семь лет брака. Одна дочь. И теперь — ОНА. Высокая блондинка с кольцом за 180 тысяч на пальце. Кольцом, которое купил МОЙ муж.
— Славная у вас квартирка. Особенно спальня! Серёжа мне всё показал…
На пороге стоит любовница. Красивая, наглая стерва. С секретом, который изменит всё.
Я думала, знаю своего мужа. Думала, верю ему. Но каждый четверг, пока я работаю и нянчу нашу дочь, он встречается с НЕЙ в нашей постели.
Оказывается, это только начало правды, которую я не готова узнать…
— Я все знаю! — бросаю мужу в лицо.
— Что именно? — выгибает он невозмутимо бровь.
— Про твою любовницу. Про то, что ты предал меня снова!
Самое поразительное, что лицо Матвея остаётся спокойным, даже я бы сказала ледяным.
В прошлый раз, когда я застала его с другой, он был растерян, умолял простить его, клялся мне в любви.
А сейчас он лишь вздыхает, и в этом вздохе я вижу больше раздражения, чем удивления.
— Что ж, раз ты все знаешь, не будем тянуть, — выдает он ровно. — Я сейчас соберу вещи и уйду. А нашим разводом займутся юристы.
— Как ее зовут? Или ты снова не помнишь?
— Нет, на этот раз я все прекрасно помню, но тебе абсолютно не нужно знать ее имя.
— И много их было за эти три года? — продолжаю я ковырять старую рану.
— Не считал, — с усмешкой бросает муж.
Однажды я уже простила мужу измену, и теперь горько поплатилась за это. Нас ждет развод, и наверное, я бы его как-то пережила, если бы не одно неожиданное обстоятельство…
— Что именно? — выгибает он невозмутимо бровь.
— Про твою любовницу. Про то, что ты предал меня снова!
Самое поразительное, что лицо Матвея остаётся спокойным, даже я бы сказала ледяным.
В прошлый раз, когда я застала его с другой, он был растерян, умолял простить его, клялся мне в любви.
А сейчас он лишь вздыхает, и в этом вздохе я вижу больше раздражения, чем удивления.
— Что ж, раз ты все знаешь, не будем тянуть, — выдает он ровно. — Я сейчас соберу вещи и уйду. А нашим разводом займутся юристы.
— Как ее зовут? Или ты снова не помнишь?
— Нет, на этот раз я все прекрасно помню, но тебе абсолютно не нужно знать ее имя.
— И много их было за эти три года? — продолжаю я ковырять старую рану.
— Не считал, — с усмешкой бросает муж.
Однажды я уже простила мужу измену, и теперь горько поплатилась за это. Нас ждет развод, и наверное, я бы его как-то пережила, если бы не одно неожиданное обстоятельство…
— Глеб Константинович. Там с охраны звонят, говорят мальчик какой-то требует пустить его к вам.
— Мальчик? — непонимающе уставился на секретаршу.
— Мальчик. Маленький. Может полицию вызвать? Ребёнок один бродит непонятно где.
— Не надо полицию, — нахмурился я. — Приведите его ко мне.
Секретарша озадаченно кивнула и скрылась за дверью. Вернулась через пару минут, пропуская в кабинет того самого мальчишку из парка. Артём вошёл, стараясь выглядеть уверенно, но его выдавали сбившееся дыхание и широко распахнутые глаза, с любопытством оглядывающие мой просторный кабинет с панорамными окнами.
— Вот, Глеб Константинович, — с лёгким недоумением в голосе произнесла секретарша и, получив от меня кивок, удалилась, притворив за собой тяжёлую дверь.
Мы остались одни. Я откинулся в кресле, стараясь принять максимально безобидный вид, хотя внутри всё замерло в напряжённом ожидании.
— Привет… пап, — тихо выдохнул Артём и посмотрел на меня, слишком похожими на мои, серыми глазами.
— Мальчик? — непонимающе уставился на секретаршу.
— Мальчик. Маленький. Может полицию вызвать? Ребёнок один бродит непонятно где.
— Не надо полицию, — нахмурился я. — Приведите его ко мне.
Секретарша озадаченно кивнула и скрылась за дверью. Вернулась через пару минут, пропуская в кабинет того самого мальчишку из парка. Артём вошёл, стараясь выглядеть уверенно, но его выдавали сбившееся дыхание и широко распахнутые глаза, с любопытством оглядывающие мой просторный кабинет с панорамными окнами.
— Вот, Глеб Константинович, — с лёгким недоумением в голосе произнесла секретарша и, получив от меня кивок, удалилась, притворив за собой тяжёлую дверь.
Мы остались одни. Я откинулся в кресле, стараясь принять максимально безобидный вид, хотя внутри всё замерло в напряжённом ожидании.
— Привет… пап, — тихо выдохнул Артём и посмотрел на меня, слишком похожими на мои, серыми глазами.
— Ты женился на мне, хотя любил другую? — кое-как выдавливаю из себя. — Зачем ты дал мне надежду на то, что наш брак будет настоящим?
— Наш брак настоящий, — отмахивается муж, надевая поднятый с пола пиджак. — Вот родим ребенка, и наша семья вообще станет идеальной.
— Ребенка? — сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не дотронуться до живота. — Ты уверен хочешь ребенка от меня? Или может, родишь его со своей Лизой? Или с Лидой? Не знаю, кто тебе сейчас ближе...
— Дети должны рождаться в браке, — как-то отстраненно произносит Эраст. — Или я тебя больше не устраиваю как муж?
Вспыхиваю мгновенно:
— Ты только что изменил мне, при этом называл свою любовницу именем любимой женщины! Какой из тебя муж?
— Получше, чем у многих. А впрочем… если тебя что-то не нравится, подавай на развод! А пока пошли на праздник, гости ждут...
— Наш брак настоящий, — отмахивается муж, надевая поднятый с пола пиджак. — Вот родим ребенка, и наша семья вообще станет идеальной.
— Ребенка? — сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не дотронуться до живота. — Ты уверен хочешь ребенка от меня? Или может, родишь его со своей Лизой? Или с Лидой? Не знаю, кто тебе сейчас ближе...
— Дети должны рождаться в браке, — как-то отстраненно произносит Эраст. — Или я тебя больше не устраиваю как муж?
Вспыхиваю мгновенно:
— Ты только что изменил мне, при этом называл свою любовницу именем любимой женщины! Какой из тебя муж?
— Получше, чем у многих. А впрочем… если тебя что-то не нравится, подавай на развод! А пока пошли на праздник, гости ждут...
— Развяжи меня! Мымра! Валите оба из моего дома! — истерит его любовница, обездвижено сидя на полу и зыркая на меня горящими от бессилия глазами.
— Лика! Что за дичь ты творишь!? — резкий голос супруга пробивается сквозь ее вопли.
Что я творю?
Ох, милый, себе бы этот вопрос задал, когда покупал дом любовнице.
Тем временем я обыскиваю ее ванную и… Бинго!
Нахожу свой телефон на раковине.
Мерзавка не унимается, атакуя мои перепонки пустыми шипящими угрозами.
У кровати я брезгливо хватаю пару грязных носков Тимура — он и здесь их разбрасывает. Как мило.
Она открывает рот, чтобы выдать очередную порцию истерики, и слишком поздно понимает, в чем дело.
Глупая, глупая девочка. Первый же писк обрывается на мычании. Наступает блаженная тишина.
Засовываю носки поглубже ей в рот и направляюсь к двери.
— Прощай! Наслаждайся вкусом победы.
— Лика! Что за дичь ты творишь!? — резкий голос супруга пробивается сквозь ее вопли.
Что я творю?
Ох, милый, себе бы этот вопрос задал, когда покупал дом любовнице.
Тем временем я обыскиваю ее ванную и… Бинго!
Нахожу свой телефон на раковине.
Мерзавка не унимается, атакуя мои перепонки пустыми шипящими угрозами.
У кровати я брезгливо хватаю пару грязных носков Тимура — он и здесь их разбрасывает. Как мило.
Она открывает рот, чтобы выдать очередную порцию истерики, и слишком поздно понимает, в чем дело.
Глупая, глупая девочка. Первый же писк обрывается на мычании. Наступает блаженная тишина.
Засовываю носки поглубже ей в рот и направляюсь к двери.
— Прощай! Наслаждайся вкусом победы.
- Я ничего не видела! Честно! – глупо шепчу, прижимая к груди стопки окровавленных банкнот и оружие, что нашла в тайнике у незнакомца.
Поймана с поличным!
- Первое правило выживания в дикой природе для таких заек, как ты, - не совать нос в дела хищников, - он делает шаг. Потом ещё. Двухметровый и грозный – устрашающе нависает надо мной.
- И что же теперь…
- А теперь, - тёмные глаза хищно прищуриваются. – Я тебя съем!
Кавказ. Романтика. Горы.
Сказочный отпуск обернулся кошмаром – я в логове бородатого кавказца!
Случайно я увидела то, что мне не полагалось.
И теперь за ошибку мне придётся жестоко расплатиться…
Поймана с поличным!
- Первое правило выживания в дикой природе для таких заек, как ты, - не совать нос в дела хищников, - он делает шаг. Потом ещё. Двухметровый и грозный – устрашающе нависает надо мной.
- И что же теперь…
- А теперь, - тёмные глаза хищно прищуриваются. – Я тебя съем!
Кавказ. Романтика. Горы.
Сказочный отпуск обернулся кошмаром – я в логове бородатого кавказца!
Случайно я увидела то, что мне не полагалось.
И теперь за ошибку мне придётся жестоко расплатиться…
❤️ КНИГА ЗАВЕРШЕНА! УСПЕВАЕМ КУПИТЬ ПО САМОЙ НИЗКОЙ ЦЕНЕ! ❤️
— Не приближайтесь! — вскрикиваю я. — Я никуда с вами не пойду и ничего…
— Пойдешь.
Он за долю секунды оказывается рядом. Схватив меня за запястье, рывком отводит мою руку в сторону — и я почти впечатываюсь в его тело.
Меня начинает трясти, но уже не от страха, а от возмущения. Он такой огромный! Возвышается надо мной черной глыбой, не давая возможности ни пошевелиться, ни вдохнуть…
* * *
Когда-то Дамир Сафин был близким другом нашей семьи.
А я была серой мышью, влюбленной в него без памяти.
Только вот он полюбил не меня, а мою старшую сестру-красавицу. И я поклялась его забыть.
Теперь Сафин — влиятельный бизнесмен, а я — все та же серая мышь. Но теперь я его не люблю, а ненавижу.
Однако я вынуждена обратиться к нему за помощью — и даже предположить не могу, чем обернется эта встреча для нас обоих…
— Не приближайтесь! — вскрикиваю я. — Я никуда с вами не пойду и ничего…
— Пойдешь.
Он за долю секунды оказывается рядом. Схватив меня за запястье, рывком отводит мою руку в сторону — и я почти впечатываюсь в его тело.
Меня начинает трясти, но уже не от страха, а от возмущения. Он такой огромный! Возвышается надо мной черной глыбой, не давая возможности ни пошевелиться, ни вдохнуть…
* * *
Когда-то Дамир Сафин был близким другом нашей семьи.
А я была серой мышью, влюбленной в него без памяти.
Только вот он полюбил не меня, а мою старшую сестру-красавицу. И я поклялась его забыть.
Теперь Сафин — влиятельный бизнесмен, а я — все та же серая мышь. Но теперь я его не люблю, а ненавижу.
Однако я вынуждена обратиться к нему за помощью — и даже предположить не могу, чем обернется эта встреча для нас обоих…
– У меня появилась другая, – заявляет муж.
– Как ты можешь так говорить? Мы двадцать два года в браке! У нас семья, дом, ребёнок!
– Ты была хорошей женой. Идеальной, если хочешь. Я благодарен тебе за уют, чистые носки, борщи и котлеты, – продолжает муж, перечисляя мои заслуги, как пункты в обязанностях домработницы.
Я подарила ему лучшие годы жизни, отдала все силы нашей семье и дому! Сегодня муж признался, что я для него не жена и любимая женщина, а машина по поддержанию быта.
– Кто она? На кого ты меня променял?! – кричу вне себя, понимая, что за всем этим стоит другая женщина.
– Она совсем другая, – мечтательно произносит мой муж. – Не готовит борщи, но зато может разжечь во мне настоящий огонь. Она любит меня, а я люблю её. И да, я солгал тебе про командировку. Эту новогоднюю ночь я буду праздновать с ней.
Откровение мужа шокировало меня. Мало того, что он изменил мне накануне Нового года, так он ещё и привёл свою любовницу в мой дом!
– Как ты можешь так говорить? Мы двадцать два года в браке! У нас семья, дом, ребёнок!
– Ты была хорошей женой. Идеальной, если хочешь. Я благодарен тебе за уют, чистые носки, борщи и котлеты, – продолжает муж, перечисляя мои заслуги, как пункты в обязанностях домработницы.
Я подарила ему лучшие годы жизни, отдала все силы нашей семье и дому! Сегодня муж признался, что я для него не жена и любимая женщина, а машина по поддержанию быта.
– Кто она? На кого ты меня променял?! – кричу вне себя, понимая, что за всем этим стоит другая женщина.
– Она совсем другая, – мечтательно произносит мой муж. – Не готовит борщи, но зато может разжечь во мне настоящий огонь. Она любит меня, а я люблю её. И да, я солгал тебе про командировку. Эту новогоднюю ночь я буду праздновать с ней.
Откровение мужа шокировало меня. Мало того, что он изменил мне накануне Нового года, так он ещё и привёл свою любовницу в мой дом!
Выберите полку для книги