Читать и слушать книги

— Дим, — она провела пальцем по его нижней губе, — а жена точно не нагрянет?
Он усмехнулся. Перехватил её руку, поцеловал запястье.
— Она в Питере. Конференция. Раньше субботы не вернётся. — И добавил тише, но я услышала. Каждый слог. — Аня у нас вообще не из тех, кто проверяет. Доверяет — как дышит.
Доверяет. Как дышит.
— Повезло тебе, — она хмыкнула.
— Мне вообще по жизни везёт, — он обнял её обеими руками, притянул к себе. — Ну что, поднимемся? Номер оплачен. Шампанское ждёт.
Она прижалась к нему, каблуком скользнула по его голени — медленно, откровенно.
— А цветы?
— Наверху, — он коснулся губами её виска. — Двадцать одна роза. Как ты любишь.

Два вечера лжи. Два дня притворства. И любовь, которая разрушила все сценарии.
***
Когда на встрече одноклассниц Алина соврала, что у неё есть успешный молодой человек, она не ожидала, что этот мужчина в считанные минуты материализуется за барной стойкой клуба, где они отдыхают в лице её собственного начальника. Теперь Максим Ольховский играет роль её возлюбленного, и у неё нет выбора, кроме как подыграть ему.
Но игра между ними заходит слишком далеко. И этому способствует: свадьба его брата, трогательная семейная атмосфера, одна кровать на двоих и внезапный поцелуй, после которого уже невозможно притворяться.

Удивительно, но как один коктейль может изменить жизнь. Особенно если вылить его на пиджак «Brioni» за три тысячи евро бывшего школьного задиры, который теперь владеет половиной города. Хотя к этому всё и шло: любимый изменяет, семейная реликвия улетает в шахту лифта, а тут ещё этот Савельев, так что придётся отрабатывать испорченный прикид. Хорошо, что Павел предлагает ей «отработку», ведь таких денег у девушки кот наплакал….
Вот только Лера и представить себе не могла, что в наказание её отправят в приватные VIP-ложи с важными гостями и отнюдь не глазки им строить…
ХЭ!
И, кстати, ничего наркотического в книге нет!

- Гала, я пригласил дальнюю родственницу остановиться у нас. Конечно, седьмая вода на киселе, но моя мама дружила с её, а потом выяснилось, что они ещё и родственницы, - как бы между прочим сообщил мне муж, вернувшись вечером домой. – Я привезу её завтра. Ты же не будешь против?
Я сразу поняла, что моё мнение Романа не волнует, он уже всё решил сам, а меня поставил в известность и не более того.
- Как долго она будет у нас гостить? - поинтересовалась я.
- Не знаю, она собирается найти работу… - неохотно ответил муж.
- Может, имеет смысл снять квартиру? Мы можем на первых порах помочь, - предложила я.
- Гала, я от тебя такого не ожидал, - недовольно поморщился Роман. – Человек не знает здесь ничего.
- Ром, а что ты ожидал? Я не знаю, что за человек, какой, сколько пробудет в гостях. Я должна, по-твоему, сиять от счастья и прыгать от радости? Ты поставил меня в известность, но не счёл нужным посоветоваться, спросить, насколько мне это удобно.
Так в доме появилась Злата...

— Да брось, Захар, она чисто для секса. Думаешь, я на ней действительно женился бы? Она не про любовь. Тупая, как пробка, ты же ее знаешь. Кроме внешности зацепиться не за что.
Эти слова Павла Полянского, сказанные другу, Кира услышала случайно. А на следующий день ее уже не было в городе.
Он не искал ее. Он женился на другой.
Но судьба та еще затейница. Она сталкивает их лбами снова. Павел заставит подписать контракт. И теперь она будет подчиняться, расплачиваясь за предательство, которого не совершала.

— Ты что, реально ему ничего не скажешь? — вытаращивается на меня подруга.
Я шумно выдыхаю, и вместе с выдохом пытаюсь избавиться от бессилия. Сама не знаю, на кого я злюсь. На себя? Ведь это я его выбрала. Подсознание?
— Не имею права что-то предъявлять.
— Бред! А если он явится сам?
— Он ничего не узнает.

Из-за сложностей со здоровьем, с которыми я смирилась, я решаюсь на ЭКО. Только вот врачебная ошибка ломает мне все мои мечты, и отцом моего будущего ребёнка оказывается… мой бывший. А чтобы добить меня, судьба устраивает нам встречу прямо на моей работе. И, кажется, он всё знает…

Об измене мужа я впервые догадалась, когда его старый планшет подцепился к домашней сети в незнакомом месте.
Я — начинающий кондитер, а его любовница заказала у меня торт.
Муж против этого увлечения и не стесняется публично отчитывать меня:
– Зарабатываешь? Это копейки, – отрезал Сергей. – Этих денег едва хватает на твои же продукты. Я обеспечиваю семью, я оплачиваю счета, я покупаю еду. А ты просишь у меня деньги на новые формочки, чтобы лепить из них шоколадные фигурки. Это смешно, Ася. Повзрослей уже. И хватит устраивать истерики на публике, ты меня позоришь!
***
Муж не верил в меня, а его любовница строчила гневные отзывы на мои работы. Пришло время отомстить обоим!

– Ты меня преследуешь?
– Нет. Всего лишь воспользовалась сертификатом, что ты мне сам вручил.
– А, точно, я тебя вспомнил, – мужчина прищурился. – “Пышка” которая опозорила меня на весь зал.
– Ты и сам справился с этим великолепно, – улыбаюсь от души.
– Опозорила, сорвала контракт и стоит улыбается, – возмущен Демьян. – Ты еще об этом пожалеешь…
*****
Но наша встреча это лишь начало, а кто из нас пожалеет покажет судьба. А может и жалеть не придется …

— Спаси моего сына… — умоляет муж.
Проблема лишь в том, что этот ребенок — не наш. Я — акушер. И сегодня на мой операционный стол попала его любовница.
Предательство длиной в девять месяцев.
Две жизни на кону.
И одна вдребезги разбитая семья.

Я прислушиваюсь.
— Ты с ума сошел, Алмаз? — шипит мачеха. — Зачем она тебе? Девка порченная, от неё жених в день свадьбы отказался. Весь город уже знает. Ты хочешь свою фамилию опозорить?
— Я друг Руслана, — спокойно отвечает Алмаз. — И я знаю, что он хотел для дочери счастья. Дай мне её в жены. Я заплачу хороший калым. Ты получишь деньги, дом останется тебе. И ты избавишься от обузы.
Тишина. Я замираю, прижимаясь ухом к двери. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всём доме.
— Сколько? — голос мачехи меняется. В нём появляются новые нотки. Жадность. Расчёт.
— Столько, что ты сможешь жить припеваючи до старости, — отвечает Алмаз. — И не думать ни о чём.
— Она порченная, — повторяет мачеха, но теперь это звучит не как аргумент, а как торг. — Ты понимаешь? Давид сказал...
— Давид — щенок, — перебивает Алмаз.