Читать и слушать книги

- Дерзишь, Катерина Андреевна? - спрашивает мой возможный босс.
Ох, не на ту ты напал, не с той решил ты поиграть.
- Не имею привычки дерзить, когда мне не хамят, Марат Багратович. Вы работу мне дадите или как?
- Да я ж тебя сломаю, дура. Я ж тебя заставлю мужиков уважать. Ты не протянешь, - бросает мне вызов, и я этот вызов принимаю.
- Начнете ломать, включу свое обаяние, и будете руки мне целовать, стоя на коленях, умоляя позволить оставить поцелуй и на губах, - говорю как-то высокопарно, странно, не похоже на себя.
- А ты забавная, Екатерина Андреевна. Но ты в зеркало на себя посмотри. Глядя на тебя, настроение всегда на полшестого, и на двенадцать тебе его не поднять.
- Тогда чего боитесь? Неужели все же настроение у вас сейчас не на полшестого? - смотрю на него с вызовом, и вижу, как в нем борются желания порвать меня на лоскуты и обладать. Вот только какое желание в нем победит?

Она была удобной женой. Он — успешным мужем, который выбрал командировку вместо выступления сына. Но когда Денис в очередной раз хлопнул дверью, Аня не стала плакать в подушку. В ней проснулась та самая «злая» женщина, которую боятся мужчины. Разбитое сердце и слезы она меняет на красную помаду, математический гений и работу у опасного начальника. Денис думал, что она никуда не денется. Аня докажет, что формула ее новой любви к себе сильнее любых старых обид.

Выписка из роддома должна была стать праздником.
Я представляла, как войду с ребёнком на руках в выписную комнату - немного бледная, слегка уставшая, но счастливая. Как муж будет меня встречать с огромным букетом цветов, с выражением благодарности и безграничной нежности на лице, при виде нашего крошечного чуда.
С утра я привела себя в порядок, надела платье (то, что выбрала ещё на шестом месяце: “чтобы выглядеть человеком”), сына укутали в голубой конверт, как маленький свёрток счастья.
И позвонила Максиму.
Гудки.
Ещё раз.
Гудки.
Я набрала номер своей лучшей подруги.
Никто не ответил.
Неожиданно мне стало смешно. Да, иногда так бывает - защитная реакция организма на сильное потрясение. Я засмеялась, потому что почувствовала, что это единственное, что мне осталось, иначе меня просто сломает.

Я влюбилась в него в четырнадцать и восемь лет делала вид, что это прошло.
Артем Гайдаров – друг старшего брата, офицер, человек из другого мира.
Он приходил по пятницам и не знал, что я считаю его шаги на лестнице.
Призналась, что люблю в восемнадцать, он сказал: «нет».
Я научилась жить рядом с этим «нет».
Как осторожно, не трогая, живут рядом с незаживающей раной.
Потом выбрала другого. Правильного. Надежного.
Сказала «да» и… почти поверила себе.
А потом он вернулся.
С тростью, с войной за плечами, с новыми морщинами вокруг глаз.
Сломанный и… все равно единственный.
Говорят, время лечит.
Но меня время просто научило лучше прятать то, что никуда не делось.

Пальцы сжимают телефон с такой силой, что костяшки белеют.
Я слышу, как трещит пластик корпуса. Еще немного давления, и он расколется на части. Как мое сердце. Как иллюзия счастья, в которую я верила двадцать лет.
Три любовницы за последние два года у моего «драгоценного» мужа.
***
- Дорогая, что-то произошло? - муж отстраняется, всматривается в мое лицо. - Ты какая-то напряженная.
- Да вот, планирую наш праздник, - натягиваю улыбку, которая больше напоминает оскал хищника перед прыжком.
- Праздник? - искреннее удивляется.
- Да дорогой праздник, хочу подарить нам незабываемый вечер на годовщину свадьбы.
- Надеюсь я его не забуду – ухмыляется.
- О нет дорогой – усмехаюсь и мысленно смакую созревший план мести в своей голове. - Ты его точно никогда не забудешь, поверь этот сюрприз ты запомнишь на всю жизнь – ядовито улыбаюсь.
Потому что этот праздник – твоя личная казнь.

Один планшет, одно сообщение — и привычный мир Аллы даёт трещину. После двадцати лет брака она вдруг понимает, что её жизнь с мужем была лишь красивой декорацией. За ней — ложь, недомолвки и усталость, копившаяся годами. Попытка начать сначала и почувствовать себя живой приводит Аллу на опасную грань. Но когда рушатся все роли — жены, матери, успешной женщины — остаётся главный вопрос: можно ли вернуть не иллюзию, а настоящее чувство? И что делать, когда любовь оказывается страшнее любого предательства?

— Ну и что? Думаешь, самая умная, будешь торчать на своей работе, а я должен превратиться в “полового” инвалида? — в омерзительной манере вывалил Олег на меня, лениво подтягивая штаны. — Хрен тебе!
Я просто вернулась домой за забытыми рабочими отчетами.
Обычный день. Привычная деловая встреча. И несколько минут, которые ничего не должны были изменить. Должны…
Но в собственной спальне я застала мужа с няней нашего шестилетнего сына.
Он даже не попытался оправдаться. Не собирался просить прощения. Не прикрылся стыдом.
— Мы разводимся! — собрав волю в кулак озвучила я. — Сегодня же подам заявление.
— Обязательно, Наташ. — он нехотя потер нос. — Сказки венского леса оставь для своих клиентов, а про развод забудь. Даже не мечтай. — секунда молчания. — Иначе ребенка тебе не видать.

Что? Ты серьезно решил посягнуть на святое? На моего сына?
Зря ты это сделал, предатель.
Мечтать будешь ты. О пощаде.

— Сиди тихо, не высовывайся и, ради всего святого, не вздумай представляться моей сестрой! — Даша закатывает глаза с таким видом, будто я особенно противный таракан, которого никак не вытравить.
Всю жизнь я была невидимкой в собственной семье.
Мачеха с отцом души не чают в своей «маленькой принцессе», а про старшую дочь напрочь забыли. Ну да, я же не умею хлопать ресницами и строить из себя ангела.
— Димкин босс оплатил нам роскошную свадьбу на своей вилле, — продолжает Даша, поправляя фату с видом королевы бала. — И он сам скоро приедет сюда. Так что, будь добра, испарись из поля зрения. Дотупно излагаю?
— Да больно надо.
И зачем я только приехала на эту свадьбу? Сидела бы сейчас дома с книжкой в любимом кресле.
Только собираюсь уйти, как в зал входит высокий мускулистый парень с улыбкой, от которой слабеют колени.
Я мгновенно узнаю в нём нахального незнакомца, с которым провела прошлую ночь.

— Они угнали машину!
Я смотрю на красный детский автомобиль, который только что уничтожил перегородку стоимостью как хорошая тачка. Потом на мальчика с пультом. Потом снова на машину.
— Даже не знаю, что впечатляет больше.
— Я пытался их остановить!
— Не получилось?
— Их трое!
— Ну значит будем составлять акт о ДТП и угоне, — говорю я и присаживаюсь перед детьми на корточки.
Троица сразу замолкает. Смотрит настороженно. Будто прикидывает, насколько опасен противник.
— Вы чьи, братва? Родители где?
— У нас мама.
— Хорошо. Где мама?
— Там.
— Где там?
Трое одновременно показывают в разные стороны.
Кто бы сомневался.
— А фамилия у вас есть?
Мальчик открывает рот. Но договорить не успевает.
Потому что через весь холл разносится женский голос:
— Даня! Ваня! Мира!
У меня внутри всё обрывается.
Нет. Не может быть. Только не она.
Варя.
Моя бывшая жена.
— Даня, Ваня, Мира, вы что опять натворили?!

Тяжелый мяч просвистел в сантиметре от уха. Ударившись об стену, срикошетил ей по плечу. Но, это лучше, чем тебе зафигачат в глаз.

«Хороший удар!» — Лена машинально потерла ушибленное место.

— Дура! — выкрикнул мелкий проказник и они с братом мгновенно исчезли, только синхронная топотня слышна.

Из дальней комнаты послышался грохот. Что-то тяжелое упало.

— Вы не обижайтесь, Леночка, — круглые добрые глаза Аннушки ее окутали жалостью. Пышечка прижала руки к груди, будто просила за детей и извинялась. — Без матери растут, без женской ласки. Дичают. — Закачала головой. — Бывшая няня с ними не справилась. Наговорила им грубостей… Что мамка их бросила потому, что они плохие. Дочка Дмитрия Захаровича, действительно скинула детей на отца и продолжила свою непутевую жизнь в столице. Сложно у нас. Но, куда деваться? Воспитываем по мере сил, бедных деточек, — Анна развела руками.