Читать и слушать книги

— Дядя Сережа, а у тебя дети есть?
— Нет, Яська.
— Жалко. Ты был бы хороший папа...
***
Мне сорок один. Я — репродуктолог, мать-одиночка и женщина, которую предал муж. Я сделала ЭКО от анонимного донора, родила Ясю и пять лет жила спокойно…
А потом подруга подарила мне путевку на круиз, и мой «анонимный донор» оказался капитаном этого чертова лайнера. Он ничего не знает, Яся не знает, и я не знаю, как выжить следующие десять дней, глядя, как мой ребенок обнимает мужчину, который даже не подозревает, что он — ее отец.

Мой план на Восьмое марта был прост: эклеры, сериал и никакой романтики. Но в него ворвался курьер с корзиной ландышей и одна ма-а-аленькая ошибка.
Букет предназначался не мне, а тощей стерве моего соседа — двухметрового спасателя с лицом античного бога и характером вахтёрши. Попытка вернуть чужое счастье обернулась скандалом, разоблачением измены и объявлением войны на одной отдельно взятой лестничной клетке...

— Пап, а когда он родится?
— Скоро, чемпион. Твой братик скоро появится.

Игорь смеётся и целует большой живот женщины напротив. А я стою и вспоминаю, как прожила с этим человеком двадцать лет. Пережила рак. Пережила страх, что у нас никогда не будет детей.
Оказывается, дети у моего мужа уже были.
И давно.
Просто не от меня.

Но самое худшее даже не это. Оно случается после...

- Прошу прощения, мы тут с моей девушкой были недавно. Она очки забыла.
- Это которая не может определиться троечку или четвёрочку хочет?
- Она самая.
Я слушаю разговор и с каким-то торможением понимаю, что знаю голос визитёра. Это же мой Андрей! Ах ты, скотина!
Хватаю с кушетки рубашку, быстро надеваю, удивляясь, что она какая-то слишком свободная, да и ладно. Выхожу из-за ширмы, застёгивая верхние пуговицы.
- Спасибо большое, - говорит Андрей, отходя к двери спиной.
Это он. Предатель чёртов. Он видит меня и замирает на месте.
- Так значит, на мой шрам у тебя денег нет, а какой-то подстилке ты оплачиваешь силикон? – цежу сквозь зубы.
- Малыш…
- Дайте, что не жалко, - обращаюсь к врачу, протягивая к нему руку.
Он как-то странно на меня смотрит, но вкладывает в мою ладонь массивный степлер.
Замахиваюсь, бросаю.
- Мась, нашли?
В проёме двери показывается блондинка с губами-уточками. Андрей приседает. И степлер прилетает ей прямо в лоб.

— Хватит, — муж ударил по столу кулаком.
Я подпрыгнула, гости шокировано распахнули рты.
— Хватит, Поля, этой идиллии, тошнит уже, — сухо сказал он. — Сколько еще мы будем играть роль примерной семьи? Год, два, десять? Маринка выросла, а чувства угасли… с меня хватит.
Он встал, бросил салфетку на стол, посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом.
— Мы разводимся. Я другую нашел, мне надоело есть твои борщи.

***
Тогда муж еще не знал, что через несколько лет та, другая, оставит его в инвалидном кресле без гроша и я буду единственной, к кому он решит обратиться.

— Он с тобой только из жалости, — убеждала меня его бывшая. — Ему нужна настоящая, полноценная женщина, которая еще сможет ему родить, понимаешь? А на прошлой неделе… Он не сдержался. Его поцелуй кричал громче любых признаний. С тобой он в ловушке собственного благородства. Отпусти его, Саша.
И я отпустила. Болезнь отняла у меня часть тела, а я сама отняла у себя мужа.
— Давай разведемся, — сказала, глядя в его так любимые мною глаза.
— Я полтора года пытался достучаться до тебя. Я терпел твои закрытые двери, твои спрятанные глаза, твое ледяное отчуждение. — во взгляде Андрея только холодная, звенящая пустота, — Невозможно спасти того, кто с таким остервенением сам прыгает в пропасть.
Муж ушел. Из нашего дома, но не из моей жизни.
Вечерний звонок в дверь ломает тишину. На пороге сосед. Красивый, обходительный…и пугающе настойчивый.
— Привет, — говорит он своим низким, бархатным голосом. — Раз ты сама не приглашаешь, я решил проявить инициативу. Пустишь меня?

– Это еще что такое? – грохочет на весь дом мужской голос. И я, затаив дыхание, прячусь за занавеской.
– Нет тут никого, – шепчу себе под нос. Может, вселенная услышит мое маленькое заклинание, и Хрусталев успокоится? Видимо, не в этот раз.
– Пап, кто тут у наш? – слышу детский голосок.
– А давайте ее шантажиловать! – азартно предлагает еще один.
***
Я всего лишь хотела спрятаться от коллекторов и переждать пару дней в доме самого неоднозначного бизнесмена города. Тем более, он должен был уехать на выходные. А он вернулся внезапно и обнаружил меня. Теперь между нами сделка: я помогаю ему с детьми, а он помогает мне. Ой, только не надо смотреть на меня так плотоядно! Я все равно никогда не поверю во влечение магната к обычной пышке…

Я не кричала, когда узнала.
Стояла на кухне и смотрела на экран.
Фотографии.
Максим. И она.
Просто два человека, которые существуют вместе в пространстве, где меня нет.
Я листала методично. И вспоминала. Искала в памяти момент, где что-то пошло не так. Где был первый симптом, который я не назвала вслух — потому что некоторые диагнозы страшнее, пока они без имени.
Потом ушла в ванную, закрыла дверь, опустилась на холодную плитку и обхватила колени руками. Смотрела на свои ладони. Думала о девяти годах — перебирала их, как старые письма. И находила моменты.
Не один.
Много.
Я просто не называла их вслух.

Семь месяцев.
Семь гребаных месяцев, а этот развод никак не закончится!
Моя пока ещё жена заходит в зал суда неспешно, словно королева.
На ней светлое платье, свободное, но не скрывающее того, что… она беременна!
Как это вышло, если у нас не получалось два года?
— Я готова, — она сразу обращается к адвокату. — Где документы? Подпишу все. От квартиры отказываюсь, от машины тоже. Никаких претензий к имуществу, никаких долей в бизнесе. Мне ничего не нужно.
Повисает тихая пауза, после которой все должно закончиться…
— Зато мне нужно! — рявкаю я, выходя из себя.

- Я та женщина с которой у него общие интересы во всём! И та, с кем у него может быть полноценная семья в отличии от тебя. Ты та, которая пятнадцать лет не можешь родить ему ребёнка... А я, которая сможет! Я беременна и жду ребёнка от твоего мужа!
Последняя фраза прозвучала, как гром.
Как острый нож в спину Леры.
Как ядовитая стрела пронзившая душу в одно мгновенье.
- Ты?... Кто ты?... Не ври! - криком вырывается из груди Леры. Рука разжимает ладонь и телефон падает на пол.
Голос его любовницы, продолжает звучать в голове Леры словно удары колокола.

Яркий день ещё недавно был полон надежд, а теперь превратился в кошмарную реальность.