Читать и слушать книги
Мой муж целует другую женщину в нашей постели.
Я стою в дверях собственной спальни и не чувствую ни боли, ни ярости. Только холод.
— Кира… — Вадим произносит моё имя так, будто пробует незнакомое слово. Будто вспоминает, что оно значит.
Девчонка поворачивается. Она оценивает меня быстро, цепко, снизу вверх. Она не вскакивает. Не прячется.
Она улыбается.
— А вы, наверное, жена, — говорит она. И в её голосе ни капли страха.
Я улыбаюсь в ответ. Медленно, спокойно, одними уголками губ. Той самой улыбкой, от которой мужчины теряют бдительность, а женщины сон.
***
Я могла уйти. Хлопнуть дверью, поплакать в подушку и начать новую жизнь. Но мне нужно, чтобы они потеряли свою. И я сыграю свой королевский гамбит.
Я стою в дверях собственной спальни и не чувствую ни боли, ни ярости. Только холод.
— Кира… — Вадим произносит моё имя так, будто пробует незнакомое слово. Будто вспоминает, что оно значит.
Девчонка поворачивается. Она оценивает меня быстро, цепко, снизу вверх. Она не вскакивает. Не прячется.
Она улыбается.
— А вы, наверное, жена, — говорит она. И в её голосе ни капли страха.
Я улыбаюсь в ответ. Медленно, спокойно, одними уголками губ. Той самой улыбкой, от которой мужчины теряют бдительность, а женщины сон.
***
Я могла уйти. Хлопнуть дверью, поплакать в подушку и начать новую жизнь. Но мне нужно, чтобы они потеряли свою. И я сыграю свой королевский гамбит.
— Ты держал её лицо в ладонях.
— Я успокаивал невесту. Отец давит, двести человек, платье не сидит. Ей двадцать три. Что мне было делать, протокол зачитать?
— Она поднялась на носки.
— Марин, тебе показалось. Ты с шести утра на ногах.
Мне не показалось. Я тринадцать лет смотрю на людей в свадебных арках — моя работа понимать, что человек сделает, за две секунды до того, как он это сделает.
Тринадцать лет я делаю свадьбы нашего агентства. В договорах стоит имя моего мужа, а четыреста двенадцать подрядчиков берут трубку потому, что звоню я. Он попросит не поднимать шум и доработать сезон. Я доработаю — до последнего дня.
А потом у них будет двести гостей под дождём и двадцать белых зонтов в моём багажнике, в сорока метрах. Праздники чужие. Дом будет свой.
— Я успокаивал невесту. Отец давит, двести человек, платье не сидит. Ей двадцать три. Что мне было делать, протокол зачитать?
— Она поднялась на носки.
— Марин, тебе показалось. Ты с шести утра на ногах.
Мне не показалось. Я тринадцать лет смотрю на людей в свадебных арках — моя работа понимать, что человек сделает, за две секунды до того, как он это сделает.
Тринадцать лет я делаю свадьбы нашего агентства. В договорах стоит имя моего мужа, а четыреста двенадцать подрядчиков берут трубку потому, что звоню я. Он попросит не поднимать шум и доработать сезон. Я доработаю — до последнего дня.
А потом у них будет двести гостей под дождём и двадцать белых зонтов в моём багажнике, в сорока метрах. Праздники чужие. Дом будет свой.
Не каждый день босс делает вам предложение, от которого вы не можете отказаться. Ну и пусть он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Это не даёт ему права звать меня... в невесты.
«- Я тебя заставлять, конечно, не стану, - говорит Суров. - Но учти: такой штраф ты навряд ли потянешь, а с волчьим билетом работу престижнее дворника уже не найдешь.
Вот тебе и не заставляю!
Выбора-то просто не оставил.
Да и в дворники нынче ещё поди пробейся. Видимо, придётся соглашаться на предложение босса».
«- Я тебя заставлять, конечно, не стану, - говорит Суров. - Но учти: такой штраф ты навряд ли потянешь, а с волчьим билетом работу престижнее дворника уже не найдешь.
Вот тебе и не заставляю!
Выбора-то просто не оставил.
Да и в дворники нынче ещё поди пробейся. Видимо, придётся соглашаться на предложение босса».
Какое-то глупое нетерпение и накатившая радость о беременности толкнули меня приехать к мужу на работу. Я распахнула дверь кабинета и сделала шаг внутрь. И застыла.
Мне хватило секунды, чтобы увидеть то, после чего жизнь уже никогда не станет прежней.
Из моего горла вырвался всхлип.
Артур резко обернулся, отступил от любовницы и бросил ей коротко:
— Выйди. Быстро.
Дверь за ней тихо защёлкнулась. Мы остались одни.
— Почему не позвонила?
Я молчала. Стояла в проёме и не могла вымолвить ни слова — во рту мгновенно пересохло, а весь словарный запас будто испарился.
— Послушай меня, — ровно продолжил он. — Это просто секс. Ничего серьёзного. Не раздувай из этого драму.
Его голос звучал спокойно, будто он озвучивал банальный диагноз.
— Кто она? — вытолкнула я из себя.
— Анестезиолог. Это не роман и не отношения, Лиза. Обычная мужская физиология. Ты, как взрослая женщина, должна понимать.
Шестнадцать лет я была идеальной женой.
Мне хватило секунды, чтобы увидеть то, после чего жизнь уже никогда не станет прежней.
Из моего горла вырвался всхлип.
Артур резко обернулся, отступил от любовницы и бросил ей коротко:
— Выйди. Быстро.
Дверь за ней тихо защёлкнулась. Мы остались одни.
— Почему не позвонила?
Я молчала. Стояла в проёме и не могла вымолвить ни слова — во рту мгновенно пересохло, а весь словарный запас будто испарился.
— Послушай меня, — ровно продолжил он. — Это просто секс. Ничего серьёзного. Не раздувай из этого драму.
Его голос звучал спокойно, будто он озвучивал банальный диагноз.
— Кто она? — вытолкнула я из себя.
— Анестезиолог. Это не роман и не отношения, Лиза. Обычная мужская физиология. Ты, как взрослая женщина, должна понимать.
Шестнадцать лет я была идеальной женой.
Оля сбежала за город в старый мамин домик зализывать раны после развода. Муж ушел к молодой фитнес-тренерке, детям она стала не нужна, и только бездомная кошка Варежка составляет ей компанию. Можно реветь вдоволь и собирать себя по кускам, сколько влезет - никого же нет вокруг... Дети не звонят, муж счастлив в своей новой жизни, и только Оле приходится начинать все заново одной.
Только однажды на соседний участок приезжает сосед. Молодой, раненный и молчаливый.
У него нет прошлого, которое можно рассказать. У неё нет будущего, в которое она ещё верит. И все вдруг идет не по плану...
Только однажды на соседний участок приезжает сосед. Молодой, раненный и молчаливый.
У него нет прошлого, которое можно рассказать. У неё нет будущего, в которое она ещё верит. И все вдруг идет не по плану...
— Ты заставил меня смотреть, как обручальное кольцо своей любовнице на палец надеваешь, — давилась слезами я. — Так унизил меня, не пожалел, никогда не любил…
— Не говори глупости, я был верен тебе много лет, — разозлился муж. —А на счет кольца… Да, я для себя все решил, не собирался больше скрывать вторую семью. У меня там уже второй малец на подходе, если что…
— Наша дочь все видела,— выдохнула с горечью я.
— Ну ничего,— отмахнулся муж. —Однажды она бы все равно узнала, что у нее есть младший братик, точнее почти два. Считай будет знать родню с пеленок, мне помогать с мелкими. Ты то явно не согласишься.
В этом муж был прав. Я не согласилась. Схватила дочь, собрала вещи и поехала в аэропорт. Мы развелись и за десять долгих лет я почти забыла изменника - бывшего, пока взрослая дочь не заявила:
— Я на свадьбу отца позвала.
И он , не с державшись, при встрече выпалил:
— Не говори глупости, я был верен тебе много лет, — разозлился муж. —А на счет кольца… Да, я для себя все решил, не собирался больше скрывать вторую семью. У меня там уже второй малец на подходе, если что…
— Наша дочь все видела,— выдохнула с горечью я.
— Ну ничего,— отмахнулся муж. —Однажды она бы все равно узнала, что у нее есть младший братик, точнее почти два. Считай будет знать родню с пеленок, мне помогать с мелкими. Ты то явно не согласишься.
В этом муж был прав. Я не согласилась. Схватила дочь, собрала вещи и поехала в аэропорт. Мы развелись и за десять долгих лет я почти забыла изменника - бывшего, пока взрослая дочь не заявила:
— Я на свадьбу отца позвала.
И он , не с державшись, при встрече выпалил:
— Ты выходишь за меня замуж, — говорит Котов так спокойно, будто добавляет пункт в расписание.
— Звучит романтично, — фыркаю. — Обычно перед этим хотя бы встают на одно колено.
— Фиктивный брак, Мышкина. Мне нужна жена, чтобы получить контрольный пакет акций. Тебе — деньги, чтобы спасти кофейню отца.
— Вы сейчас покупаете меня?
— Я предлагаю сделку.
— А если я откажусь?
Он смотрит так, словно уже знает ответ.
— Тогда кофейня «Мария» уйдёт с молотка. Максимум через три месяца.
***
Матвей
Она ворвалась в мой идеально выстроенный мир по чужому резюме, в юбке-пачке и оранжевых кедах. За день устроила хаос в офисе, пролила кофе на акционеров и каким-то образом умудрилась стать моей невестой.
Мне нужна жена для бизнеса. Ей — деньги на кофейню отца. Контракт прост: свадьба, год притворства и развод. Тогда я ещё не знал, что с катастрофой по имени Варя Мышкина просто быть не может
— Звучит романтично, — фыркаю. — Обычно перед этим хотя бы встают на одно колено.
— Фиктивный брак, Мышкина. Мне нужна жена, чтобы получить контрольный пакет акций. Тебе — деньги, чтобы спасти кофейню отца.
— Вы сейчас покупаете меня?
— Я предлагаю сделку.
— А если я откажусь?
Он смотрит так, словно уже знает ответ.
— Тогда кофейня «Мария» уйдёт с молотка. Максимум через три месяца.
***
Матвей
Она ворвалась в мой идеально выстроенный мир по чужому резюме, в юбке-пачке и оранжевых кедах. За день устроила хаос в офисе, пролила кофе на акционеров и каким-то образом умудрилась стать моей невестой.
Мне нужна жена для бизнеса. Ей — деньги на кофейню отца. Контракт прост: свадьба, год притворства и развод. Тогда я ещё не знал, что с катастрофой по имени Варя Мышкина просто быть не может
Одна ночь со свекром и его младшими сыновьями, и я получу миллион, чтоб оплатить долг мужа. Вот только я не хочу миллион, я хочу остаться с ними. Так начались мои отношения с тремя порочными мужчинами.
Это одновременно и ад, и рай.
***
– Ты остаешься, – говорит свекор. – Не потому что я тебя купил. Потому что ты моя. Поняла?
– Да.
Это одновременно и ад, и рай.
***
– Ты остаешься, – говорит свекор. – Не потому что я тебя купил. Потому что ты моя. Поняла?
– Да.
— Мне доложили. Он плохо себя ведет. — Мужчина откидывается в кресле, складывая пальцы домиком. Его движения экономичны, лишены суеты. — Вы считаете, что личная встреча со мной исправит его поведение?
— Я считаю, что его поведение – это крик о помощи. Ему нужны не наказания и не еще одна гувернантка. Ему нужны вы. Ваше время.
— Мое время, Вера Андреевна, стоит очень дорого. Именно оно обеспечивает Марку все, что у него есть. Крышу над головой, эту школу, вашу, к слову, зарплату.
— Он не может есть ваше время на завтрак! Вы – плохой отец, господин Барсов. И пока вы это не поймете, Марк будет несчастным и будет срывать свою боль на окружающих!
— Смело, – мужчина обходит стол и останавливается в двух шагах от меня. Я чувствую запах его одеколона – холодный, с нотками кожи и железа. — Вы так уверены в своих педагогических методах?
— Я верю, что можно попытаться.
— Поскольку вы так принципиальны и так прекрасно разбираетесь в том, что нужно моему сыну… Может, вы и исправите ситуацию?
— Я считаю, что его поведение – это крик о помощи. Ему нужны не наказания и не еще одна гувернантка. Ему нужны вы. Ваше время.
— Мое время, Вера Андреевна, стоит очень дорого. Именно оно обеспечивает Марку все, что у него есть. Крышу над головой, эту школу, вашу, к слову, зарплату.
— Он не может есть ваше время на завтрак! Вы – плохой отец, господин Барсов. И пока вы это не поймете, Марк будет несчастным и будет срывать свою боль на окружающих!
— Смело, – мужчина обходит стол и останавливается в двух шагах от меня. Я чувствую запах его одеколона – холодный, с нотками кожи и железа. — Вы так уверены в своих педагогических методах?
— Я верю, что можно попытаться.
— Поскольку вы так принципиальны и так прекрасно разбираетесь в том, что нужно моему сыну… Может, вы и исправите ситуацию?
Иногда прошлое лучше не трогать. Не воскрешать то, что кануло.Он преследовал её со школьной скамьи. Каждый её вздох был под его контролем. Он загонял её в угол. И, казалось, он был наивысшем злом. Он буллил её, абьюзил. Принудил к отношениям.Она вышла из них с шрамами на душе и теле.Ей пришлось перечеркнуть прошлое, чтобы жить в настоящем.Где у неё только дочка и небольшой гостевой домик на берегу моря.Но всё стремительно меняется, когда на горизонте снова появляется Рустам Умаров.
Выберите полку для книги