Читать и слушать книги

Василий Шабалов всеми любимый младший брат, а потому привык, что ему в жизни все дается легко, да и женщины так и норовят почтить его своим вниманием. Но все это его перестает радовать тогда, когда он знакомится с логопедом своего племянника.
Четвертая история серии «Собственная жизнь».

Мартин налил себе бокал вина и устроился поудобнее в кресле у камина.
Все три месяца его не покидали мысли о Любке. Он жаждал её, как глоток свежего воздуха. Он скучал!
Девушка снилась каждую ночь и это было сумасшествие.
Господин Кёллер никогда не испытывал такого чувства, как Любовь. «Если это и есть Любовь, ну её к Дьяволу!» - думал он, возвращаясь домой, - «уж больно сердце болит!"
И вот он дома, долгожданная встреча состоялась. А она?! Она холодная, даже не улыбнулась не разу. Стоит посреди комнаты, как ледяной столб…

Россия. Самарская губерния. 1840 год.

Помогая сеньорите Пачолли готовиться ко сну и расшнуровывая корсет, служанка прошептала:
- Некий молодой и красивый капрал, передал для вас записку. Я её положила под подушку…
Лицо Фредерики залила пунцовая краска, сердце забилось, словно птица в клетке, а ноги подкосились.
Дождавшись, когда матушка заснёт, девушка на цыпочках пробралась к камину. Трясущимися руками, она развернула записку. Пламя огня осветило строки: «Прекрасная Роза, Вы Навсегда Поселились в Моём Сердце!»
Фредерика бросила свиток в огонь, и не помня себя от счастья, забралась в кровать.
В эту ночь снился отец. Вот он берёт её за руку и подводит к зеркалу. В зеркале отражается красивая сеньорита, одетая в белое, подвенечное платье. Вдруг налетают чёрные вороны и своими острыми клювами, начинают раздирать подвенечный наряд в лохмотья. Невеста в ужасе кричит и отбивается, как может…

Испания. 1569 год. Времена правления короля Филиппа Второго. Короля, который «никогда не смеялся».

Трясущимися руками, Лиза набрала номер такси и назвала адрес. Через полчаса она стояла у входной двери и готовилась нажать кнопку звонка.
Но это не понадобилось, Валерий Николаевич сам открыл дверь.
Он подхватил девушку на руки и без слов, молча понёс в маленькую комнату. Бережно уложил на диван, который был застелен белоснежной простынёй. О том, что случилось потом, Лиза читала только в книжках, да и то в подростковом возрасте, когда интересовалась вопросами секса.
В эту ночь она не вернулась домой, отправив мужу короткую смс: «Меня не жди!»
Всю ночь Федька просидел на диване, сжав в кулаке свои очки. Внутри было пусто…

Мужчина оборачивается на мой вскрик, и я вижу его лицо - волевое и очень красивое. Ровные белые зубы оскалены, в тëмных глазах - неистовая, звериная ярость.
Из-за этого в облике мужчины мне невольно чудится что-то волчье, сила крупного зверя, вожака, чëрного волка - готового драться за свой авторитет хоть со всем миром...
- Не надо... - шепчу, чувствуя, что вот-вот провалюсь в блаженное забытье, и сопротивляться не останется сил. - Не надо...
- Надо, - властно настаивает незнакомец. - Ты сама хочешь этого, я знаю... Будь покорной, девочка!

Три босса – это само по себе непросто. А если каждый из них еще и питает ко мне далеко не платонические чувства?

День не задался с утра. Напарник сообщил, что слёг с ангиной, и теперь я - Снегурочка без Деда Мороза. Потом сгорела кофемашинка, а следом прорвало кран и я затопила соседей.
Что может быть ещё хуже?
Попасть на двести тысяч, которые требует мой разгневанный сосед снизу, или остаться без работы?
Если бы…Исполнить роль сбежавшей от богатого мужика жены, с которой мы похожи как две капли воды, перед его внезапно нагрянувшей «сумасшедшей»мамашей…

— Хочешь сказать, что между нами все кончено?
— Мне жаль, что так вышло, Ира, но… — Истомин резко поднимается и подходит к окну. — Я не смогу жить на две семьи. Это будет невыносимо. И для тебя, и для меня.
— И для твоей Арианы? — смотрю в спину любимому мужчине и утираю жгучие слезы обиды и разочарования.
— И для нее с малышкой, да.
Я с трудом подавила рвущийся из груди всхлип и схватилась за стенку шкафа, чтобы не упасть.
— Скажи, ты ее до сих пор любишь, да? В этом все дело?
— Да, Ира, — спустя невыносимо долгую минуту ожидания раздается горький ответ. — Я люблю Ариану. Всегда любил. Только ее одну.
Бум-с!
С таким звуком разбилось на кусочки мое сердце, которое я так неосмотрительно отдала Истомину.

***
Я давно уже не верю в любовь и не доверяю мужчинам. Мое единственное счастье – это маленький сын. Но одним осенним днем судьба снова сталкивает меня с тем, кого я когда-то без памяти любила.

— Прости ты их, Бога ради. Прости! — ее мать тяжело опустилась на колени, сложила руки в молитвенном жесте. По морщинистой коже лица текли горькие слезы. — Ради меня прости и этого невинного дитя. Ты всегда была доброй девочкой, Аль.

— И вот к чему моя доброта привела, — вскликнула молодая женщина, шарахнувшись от хватающих рук и молящих глаз. Неправильно это, дико, несуразно. Натворила дел ее сестра и муж, а ползает перед ней и просит прощения мама.

В груди рождался рык. Горькая обида просилась наружу, чтобы как хаос разрушить все кругом. Да, что разрушать? Она и так на пепелище, все выгорело внутри, и только черная сажа боли забилась так глубоко, что не вытравишь.

— Мама, встань, — она проговорила металлическим голосом. — Убери от меня его! — процедила Аля. Какого труда стояло не брыкнуть ногой, в которую вцепился подползший девятимесячный мальчик. Сын Его. Сын сестры. Плод предательства.

— Ешь свои сырники, Юля, иначе маме пожалуюсь!
Застрял в деревенской дыре, стал нянькой, и вынужден терпеть детские капризы.
— Я не Юля, я Уля, я к маме хотю-ю-ю!
Как тут не сойти с ума?
Хватаю телефон, и взгляд падает на песочницу, в которой сидит… моя племянница.
Так, стоп. Но моя племянница сидит здесь, на кухне, в детском стульчике?
Их… их две! Кого же я нянчил полдня? Господи, и где мать этих девиц?
— Уля, Викуля! Девочки! Господи, да где же вы?
Тишину дачного поселка прорезает немного истеричный взволнованный женский голос.
Беру обеих на руки, делаю несколько шагов к забору, вижу соломенную шляпку и стройную фигурку.
— Эй, послушайте, по-моему, это ваши?
Дамочка в шляпке поворачивается, радостно улыбается, видя детей, а потом ее взгляд фокусируется на мне.
Вот это точно трындец!
— Ну, привет, Василиса Лисичкина. Ничего не хочешь мне рассказать?