Читать и слушать книги
Я познакомилась со своим мужем еще студенткой. И это была настоящая любовь, которая никуда не делась даже после того, как свекровушка сказала свое категорическое «нет». Потом, конечно, притерлись, сжились… Но через двадцать лет, как казалось, дружного брака, увы, так и не обросшего детьми, на юбилее мужа я узнала, что он мне изменяет. Развод? Конечно. Но как жить дальше? Когда тебе двадцать пять, тоже непросто, но когда хорошенько за сорок, а надо начинать с нуля, вдруг выясняется, что мешает буквально все. В первую очередь, конечно, одиночество… А еще чертов сосед за стеной, ночи которого настолько ярки на эмоции и сопутствующие им звуки, что больше всего его хочется убить…
– Как ты это объяснишь?! – двумя пальцами поднимаю чужое ярко-красное кружевное бельё.
– Откуда ты это взяла?
– Я разбирала чемодан после твоей командировки. Так вот каким местом заключаются контракты! Ты… изменил мне! – я на грани отчаяния и боли.
– Честно? Да, я увлёкся другой. Мир, чтобы ты знала, не вращается только вокруг тебя, – муж смотрит на меня с вызовом. – Мне всё надоело. И в первую очередь – ты!
Двадцать пять лет брака, две прекрасные дочери и налаженный быт – мы достигли того, о чём мечтали. И я никогда и мысли не могла допустить, что у мужа может появиться кто-то на стороне.
Я ошиблась. Муж изменил мне. Его любовница – лучшая подруга нашей дочери. Совсем скоро она родит ему ребёнка!
– Откуда ты это взяла?
– Я разбирала чемодан после твоей командировки. Так вот каким местом заключаются контракты! Ты… изменил мне! – я на грани отчаяния и боли.
– Честно? Да, я увлёкся другой. Мир, чтобы ты знала, не вращается только вокруг тебя, – муж смотрит на меня с вызовом. – Мне всё надоело. И в первую очередь – ты!
Двадцать пять лет брака, две прекрасные дочери и налаженный быт – мы достигли того, о чём мечтали. И я никогда и мысли не могла допустить, что у мужа может появиться кто-то на стороне.
Я ошиблась. Муж изменил мне. Его любовница – лучшая подруга нашей дочери. Совсем скоро она родит ему ребёнка!
— Значит так, детка. Я за тебя отвалил три миллиона. Так что теперь ты — подруга моей дочери. Следишь за ней. Говоришь, куда идёт, с кем. Чтобы больше никуда не залезла и никого не сбила.
— Это неправильно. Я не буду стучать.
— Будешь. Ты будешь делать все, что я скажу Иначе я тебя верну туда, откуда взял. И вот там твой гонор и гордость быстро превратят в похоть и покорность.
Я отпускаю её волосы. Отхожу на шаг.
— Поняла?
— Вы не спасли меня, вы просто посадили в другую клетку.
— Слушайся, а то клетка может тебе не понравиться.
— Это неправильно. Я не буду стучать.
— Будешь. Ты будешь делать все, что я скажу Иначе я тебя верну туда, откуда взял. И вот там твой гонор и гордость быстро превратят в похоть и покорность.
Я отпускаю её волосы. Отхожу на шаг.
— Поняла?
— Вы не спасли меня, вы просто посадили в другую клетку.
— Слушайся, а то клетка может тебе не понравиться.
Дверь приоткрыта. Слышу приглушенные голоса, смех… Женский смех.
И голос. Мужской.
Хриплый, низкий.
До боли узнаваемый.
Внутри все холодеет. Ноги становятся ватными, словно я иду по облакам. Толкаю дверь. И вижу…
Муж. Мой муж.
И… Женщина, которая находится в его объятиях.
Длинные темные волосы, высокая, стройная. Вот, значит, что из себя представляет та самая чудо-массажистка, которая «ставит людей на ноги». Только вот каким способом…
Внезапно женщина поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. Не может быть…
Это её лицо. Лицо моей мачехи.
И голос. Мужской.
Хриплый, низкий.
До боли узнаваемый.
Внутри все холодеет. Ноги становятся ватными, словно я иду по облакам. Толкаю дверь. И вижу…
Муж. Мой муж.
И… Женщина, которая находится в его объятиях.
Длинные темные волосы, высокая, стройная. Вот, значит, что из себя представляет та самая чудо-массажистка, которая «ставит людей на ноги». Только вот каким способом…
Внезапно женщина поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. Не может быть…
Это её лицо. Лицо моей мачехи.
Привет. Я Инга. Мне тридцать лет, и я разведенка.
Без прицепа, но с багажом.
В анамнезе — мерзавец бывший, оставивший меня с голой Жоржеттой на снегу.
Он променял меня на милфу-начальницу!
А я… Я не унываю! Я собираюсь стать богатой и счастливой.
Вот только моя старая машина ломается некстати, а на помощь так же некстати приходит лучший друг бывшего мужа!
Мерзавец, которого я ненавижу! И это взаимно.
Моя тачка до кучи врезается в бампер его новенького внедорожника!
— Ну скажи хоть что-нибудь! Да, я криворукая, я обезьяна с гранатой, тупая овца…
— Ты не овца.
— Я всё оплачу. Честно. Правда. Страховка у меня есть. Должна быть. Но я могу выплатить и сама. Не сейчас, конечно, но я… я готова заплатить…
— Натурой, — вдруг бросает он, не глядя на меня.
Что? Он совсем ополоумел? Сейчас я ему покажу… натуру!
Без прицепа, но с багажом.
В анамнезе — мерзавец бывший, оставивший меня с голой Жоржеттой на снегу.
Он променял меня на милфу-начальницу!
А я… Я не унываю! Я собираюсь стать богатой и счастливой.
Вот только моя старая машина ломается некстати, а на помощь так же некстати приходит лучший друг бывшего мужа!
Мерзавец, которого я ненавижу! И это взаимно.
Моя тачка до кучи врезается в бампер его новенького внедорожника!
— Ну скажи хоть что-нибудь! Да, я криворукая, я обезьяна с гранатой, тупая овца…
— Ты не овца.
— Я всё оплачу. Честно. Правда. Страховка у меня есть. Должна быть. Но я могу выплатить и сама. Не сейчас, конечно, но я… я готова заплатить…
— Натурой, — вдруг бросает он, не глядя на меня.
Что? Он совсем ополоумел? Сейчас я ему покажу… натуру!
- Матвей, собери вещи, мы съезжаем, - произнесла я ледяным тоном.
Сын, кажется, опешил сильнее бывшего мужа.
- Ма?.. – Матвей неуверенно посмотрел на меня, на отца, обнимавшего любовницу и ребенка от нее.
- Видишь же, мы твоему отцу жизнь счастливую устроить мешаем, как кость поперек горла торчим, - хотела произнести с сарказмом, зло, но получилось жалко.
У меня словно весь воздух вышибло из легких от следующих слов мужа:
- Матвей, ты можешь остаться жить с нами, узнаешь брата получше, но если останешься, то останешься совсем, общаться с этой истеричкой больше не будешь, а уйдешь… что ж, у меня будет только один сын. Выбирай.
Матвей растерянно посмотрел на меня.
Меня скальпелем по сердцу резануло сомнение, промелькнувшее в его глазах.
Сын, кажется, опешил сильнее бывшего мужа.
- Ма?.. – Матвей неуверенно посмотрел на меня, на отца, обнимавшего любовницу и ребенка от нее.
- Видишь же, мы твоему отцу жизнь счастливую устроить мешаем, как кость поперек горла торчим, - хотела произнести с сарказмом, зло, но получилось жалко.
У меня словно весь воздух вышибло из легких от следующих слов мужа:
- Матвей, ты можешь остаться жить с нами, узнаешь брата получше, но если останешься, то останешься совсем, общаться с этой истеричкой больше не будешь, а уйдешь… что ж, у меня будет только один сын. Выбирай.
Матвей растерянно посмотрел на меня.
Меня скальпелем по сердцу резануло сомнение, промелькнувшее в его глазах.
– Нам нужно поговорить, – выдает муж с нажимом, смотрит на меня не мигая.
– О чем ты хочешь поговорить, Глеб?! К чему такая серьезность?!
Превозмогаю внутреннее смятение и делаю шаг вперед, приближаюсь к своему сильному и уверенному мужчине.
– Есть к чему, – отрезает все так же властно, продолжая буквально буравить меня тяжелым взглядом.
– Ты меня пугаешь. У наших близнецов проблемы, что-то случилось, да?!
– Кое-что произошло, Лика, – отвечает, странно выделяя слово…
– Что же?! Что же произошло, Глеб?!
Муж приподнимает уголки чувственных губ, словно улыбнуться хочет, и спустя оглушительную паузу произносит страшную фразу, разбивая мне сердце:
– Я, кажется, тебя… разлюбил…
Двадцать лет брака. Два взрослых сына и развод… Но… тест показал две полоски… а бывший муж однажды ночью стучит в мою дверь…
– О чем ты хочешь поговорить, Глеб?! К чему такая серьезность?!
Превозмогаю внутреннее смятение и делаю шаг вперед, приближаюсь к своему сильному и уверенному мужчине.
– Есть к чему, – отрезает все так же властно, продолжая буквально буравить меня тяжелым взглядом.
– Ты меня пугаешь. У наших близнецов проблемы, что-то случилось, да?!
– Кое-что произошло, Лика, – отвечает, странно выделяя слово…
– Что же?! Что же произошло, Глеб?!
Муж приподнимает уголки чувственных губ, словно улыбнуться хочет, и спустя оглушительную паузу произносит страшную фразу, разбивая мне сердце:
– Я, кажется, тебя… разлюбил…
Двадцать лет брака. Два взрослых сына и развод… Но… тест показал две полоски… а бывший муж однажды ночью стучит в мою дверь…
Я падаю на колени посреди этой шикарной, проклятой квартиры и наконец разрешаю себе завыть.
Громко. Грубо. По-звериному.
Потому что это не просто измена.
Это предательство всех тех ночей, когда он держал меня, пока я плакала по родителям.
Это плевок в те утра, когда я просыпалась первой, чтобы приготовить его любимый завтрак.
Это насмешка над тем, как я верила, что мы другие.
Что наша любовь – это не про деньги. Не про статус.
Что она настоящая.
Слезы текут по моему лицу, падают на мраморный пол.
Детектив показал Яне видео, на котором ее муж с роскошной блондинкой провел ночь в отеле. Она отказывалась верить, но персонал отеля все подтвердил.
Измена разбила их брак. Но настоящий предатель ждал в тени, с ножом за спиной.
Громко. Грубо. По-звериному.
Потому что это не просто измена.
Это предательство всех тех ночей, когда он держал меня, пока я плакала по родителям.
Это плевок в те утра, когда я просыпалась первой, чтобы приготовить его любимый завтрак.
Это насмешка над тем, как я верила, что мы другие.
Что наша любовь – это не про деньги. Не про статус.
Что она настоящая.
Слезы текут по моему лицу, падают на мраморный пол.
Детектив показал Яне видео, на котором ее муж с роскошной блондинкой провел ночь в отеле. Она отказывалась верить, но персонал отеля все подтвердил.
Измена разбила их брак. Но настоящий предатель ждал в тени, с ножом за спиной.
РАССКАЗ. Завершен.
Шаг. Ещё шаг. Подхожу вплотную. Она дёргается, пытается вскочить, но не успевает.
— Мразь! - со всей дури отвешиваю оплеуху. - Совет вам да любовь. Уроды!
Рывком смахиваю контейнер на пол.
Холодец шлепается на плитку, жирные брызги летят на тапки любвницы, на ножки стола. Запах становится тошнотворным.
— Ты с ума сошла?! — визжит она, вскакивая. Лицо красное, в глазах страх.
— Не провожай, — бросаю через плечо, уже направляясь к выходу. — Ты уже проводила. И совесть, и честь. А теперь вот ещё и холодец.
Шаг. Ещё шаг. Подхожу вплотную. Она дёргается, пытается вскочить, но не успевает.
— Мразь! - со всей дури отвешиваю оплеуху. - Совет вам да любовь. Уроды!
Рывком смахиваю контейнер на пол.
Холодец шлепается на плитку, жирные брызги летят на тапки любвницы, на ножки стола. Запах становится тошнотворным.
— Ты с ума сошла?! — визжит она, вскакивая. Лицо красное, в глазах страх.
— Не провожай, — бросаю через плечо, уже направляясь к выходу. — Ты уже проводила. И совесть, и честь. А теперь вот ещё и холодец.
Я не смогла родить мужу сына, и он решил заменить меня на спутницу помоложе. После двадцати лет брака.
Что делать, когда мир разлетается осколками, а у тебя нет сил его склеивать? Может, сесть на мотоцикл и умчать без оглядки в новую жизнь? Мои дети выросли, и я готова, наконец, заняться только собой. Лишь бы тот хмурый бородатый байкер держался от меня подальше!
Что делать, когда мир разлетается осколками, а у тебя нет сил его склеивать? Может, сесть на мотоцикл и умчать без оглядки в новую жизнь? Мои дети выросли, и я готова, наконец, заняться только собой. Лишь бы тот хмурый бородатый байкер держался от меня подальше!
Выберите полку для книги