Читать и слушать книги
— Васька возвращается, — торжественно объявляет муж, не прекращая ярко улыбаться.
Васька? Задумываюсь, пытаясь вспомнить, кто это. Имя знакомое, но…
— Васька? — спрашиваю я, нахмурив брови. — Напомни, кто это такой?
— Не кто такой, а кто такая, — поправляет меня Ярослав, когда мы уже садимся за стол. — Василиса. Моя подруга детства. Помнишь, я рассказывал о ней?
***
Существует ли дружба между мужчиной и женщиной? До недавнего времени я была уверена в том, что нет. Рано или поздно кто-то из двоих обязательно влюбится. Или уже влюблен. И вся эта «дружба» превратится в… Нечто большее. Или разрушится, оставив после себя лишь осколки разочарования и обиды.
Но однажды мой муж решил переубедить меня в обратном. Именно в этот момент что-то в нашей жизни пошло не так.
Васька? Задумываюсь, пытаясь вспомнить, кто это. Имя знакомое, но…
— Васька? — спрашиваю я, нахмурив брови. — Напомни, кто это такой?
— Не кто такой, а кто такая, — поправляет меня Ярослав, когда мы уже садимся за стол. — Василиса. Моя подруга детства. Помнишь, я рассказывал о ней?
***
Существует ли дружба между мужчиной и женщиной? До недавнего времени я была уверена в том, что нет. Рано или поздно кто-то из двоих обязательно влюбится. Или уже влюблен. И вся эта «дружба» превратится в… Нечто большее. Или разрушится, оставив после себя лишь осколки разочарования и обиды.
Но однажды мой муж решил переубедить меня в обратном. Именно в этот момент что-то в нашей жизни пошло не так.
— Это ключи? От нашего дома?
— Нет. От моего.
— Для кого?
— Для моей новой жены.
Он сказал это так спокойно, будто речь шла не обо мне, не о наших детях, не о двадцати годах брака.
В его мир пришла девочка двадцати лет. И он решил: я должна смириться. Терпеть. Молчать. Принимать «по традиции».
Но я сказала себе одно: я не стану терпеть позор.
Я буду бороться за детей, за право дышать и говорить, за свою жизнь без унижений.
— Нет. От моего.
— Для кого?
— Для моей новой жены.
Он сказал это так спокойно, будто речь шла не обо мне, не о наших детях, не о двадцати годах брака.
В его мир пришла девочка двадцати лет. И он решил: я должна смириться. Терпеть. Молчать. Принимать «по традиции».
Но я сказала себе одно: я не стану терпеть позор.
Я буду бороться за детей, за право дышать и говорить, за свою жизнь без унижений.
– Папа женится на своей девушке, и я буду жить с ними! – дочка с вызовом бросает мне в лицо. – А тебя пусть посадят в тюрьму!
Земля из-под ног уходит. Как она может говорить такие слова?
Ребёнок желает матери попасть за решётку, лишь бы только отец воссоединился со своей любовницей!
Я получаю двойной удар в спину: муж и дочка возненавидели меня и хотят избавиться.
Ещё бы! Ведь любовница мужа – беременна!
– Я рожу этому красивому мужчине сына! – любовница гордо вскидывает подбородок, показывая рукой на Сергея. – А тебя списывать пора! Ты старая! У тебя климакс!
Теряю дар речи, прикрывая ладонями плоский живот.
Моё интересное положение пока ещё не разглядеть невооружённым глазом, но врач подтвердил беременность.
Получается… Не только я одна ношу под сердцем малыша от Громова.
Прожив с мужем долгие счастливые годы, сегодня я узнаю о предательстве.
– Да, ты уже стала похожа на бабку, – соглашается со словами любовницы мой муж!
Земля из-под ног уходит. Как она может говорить такие слова?
Ребёнок желает матери попасть за решётку, лишь бы только отец воссоединился со своей любовницей!
Я получаю двойной удар в спину: муж и дочка возненавидели меня и хотят избавиться.
Ещё бы! Ведь любовница мужа – беременна!
– Я рожу этому красивому мужчине сына! – любовница гордо вскидывает подбородок, показывая рукой на Сергея. – А тебя списывать пора! Ты старая! У тебя климакс!
Теряю дар речи, прикрывая ладонями плоский живот.
Моё интересное положение пока ещё не разглядеть невооружённым глазом, но врач подтвердил беременность.
Получается… Не только я одна ношу под сердцем малыша от Громова.
Прожив с мужем долгие счастливые годы, сегодня я узнаю о предательстве.
– Да, ты уже стала похожа на бабку, – соглашается со словами любовницы мой муж!
Интимные фото выпускницы школы Софьи, предательски выложенные её лучшей подругой в сеть, становятся достоянием жителей тихого провинциального городка. Репутация девушки разрушена, а любимый парень бросает её, поверив слухам и сплетням. Софья решает оставить всё позади и переехать в крупный город, надеясь обрести новую жизнь и забыть своё постыдное прошлое.
Но судьба вновь вмешивается в её планы. Парень из прошлой жизни настойчиво ищет ее. Какова истинная цена прощения? Что скрывают сердца тех, кого мы считаем близкими людьми? Найдёт ли она счастье рядом с любимым человеком или страх перед прошлым станет непреодолимым препятствием?
Но судьба вновь вмешивается в её планы. Парень из прошлой жизни настойчиво ищет ее. Какова истинная цена прощения? Что скрывают сердца тех, кого мы считаем близкими людьми? Найдёт ли она счастье рядом с любимым человеком или страх перед прошлым станет непреодолимым препятствием?
– Что ты так смотришь на меня? – психует муж. – Как будто я кого-то убил. Да, у меня есть любовница. Это, слава Богу, не преступление.
– Это с какой стороны посмотреть, – отзываюсь. – Раз уж ты упомянул Всевышнего, то прелюбодеяние – грех.
– Держать мужа на голодном пайке – ещё больший грех!
– Ты вообще о чём?
– Только не надо строить из себя дуру, тебе не идёт, – отрезает. – Сколько раз мы с тобой были близки за последние полгода?
– Закрой свой грязный рот! – не выдерживаю. – Я болела! Ты прекрасно знаешь про кровотечения…
– А каково было мне? Я ещё молодой мужчина в самом расцвете сил.
– Тебе пятьдесят, – напоминаю.
– А ты теперь вообще… недоженщина!
Я убедилась, что муж любит жену здоровую. Стоило мне заболеть после двадцати пяти лет брака, как муж тут же обвинил меня во всех грехах и изменил с молодой развратной девицей.
Но я не уползу в сторону.
Я буду мстить.
Разрушу то, что ему дороже всего – его бизнес
– Это с какой стороны посмотреть, – отзываюсь. – Раз уж ты упомянул Всевышнего, то прелюбодеяние – грех.
– Держать мужа на голодном пайке – ещё больший грех!
– Ты вообще о чём?
– Только не надо строить из себя дуру, тебе не идёт, – отрезает. – Сколько раз мы с тобой были близки за последние полгода?
– Закрой свой грязный рот! – не выдерживаю. – Я болела! Ты прекрасно знаешь про кровотечения…
– А каково было мне? Я ещё молодой мужчина в самом расцвете сил.
– Тебе пятьдесят, – напоминаю.
– А ты теперь вообще… недоженщина!
Я убедилась, что муж любит жену здоровую. Стоило мне заболеть после двадцати пяти лет брака, как муж тут же обвинил меня во всех грехах и изменил с молодой развратной девицей.
Но я не уползу в сторону.
Я буду мстить.
Разрушу то, что ему дороже всего – его бизнес
Дверь открывается, и в комнату входит Захар с какой-то незнакомкой.
– Милый, я так соскучилась. Ты почти неделю не звонил.
– Анфиса, ты же знаешь, что у меня было много дел.
Я всё вижу из своего укрытия.
Это должна была быть только наша ночь.
– Я уже начала думать, что ты решил стать верным мужем своей толстухе.
– Не переживай. Ты же знаешь, что это условие отца.
– И куда же ты её дел? Запер в подвале, как Синяя Борода своих жён?
– Спать пошла.
Мне хотелось бежать отсюда, но я не могла пошевелиться.
– Я сделаю твою первую брачную ночь незабываемой, милый. Иди ко мне скорее.
И в этот момент пробка у шампанского не выдерживает и выстреливает с оглушающим хлопком.
Я замираю, через секунду штора распахивается, и я вижу удивлённое лицо Захара.
– Соня? Ты что тут делаешь?
Я вдруг становлюсь очень спокойной, он не должен видеть мою боль.
– Сюрприз! Что, Захарушка, не ожидал? А я тут решила отпраздновать развод, вот и шампанское открыла. Поздравляю, милый!
– Милый, я так соскучилась. Ты почти неделю не звонил.
– Анфиса, ты же знаешь, что у меня было много дел.
Я всё вижу из своего укрытия.
Это должна была быть только наша ночь.
– Я уже начала думать, что ты решил стать верным мужем своей толстухе.
– Не переживай. Ты же знаешь, что это условие отца.
– И куда же ты её дел? Запер в подвале, как Синяя Борода своих жён?
– Спать пошла.
Мне хотелось бежать отсюда, но я не могла пошевелиться.
– Я сделаю твою первую брачную ночь незабываемой, милый. Иди ко мне скорее.
И в этот момент пробка у шампанского не выдерживает и выстреливает с оглушающим хлопком.
Я замираю, через секунду штора распахивается, и я вижу удивлённое лицо Захара.
– Соня? Ты что тут делаешь?
Я вдруг становлюсь очень спокойной, он не должен видеть мою боль.
– Сюрприз! Что, Захарушка, не ожидал? А я тут решила отпраздновать развод, вот и шампанское открыла. Поздравляю, милый!
В торговом центре я вижу её.
Стройную девушку в облегающих джинсах и моём свитере. Я купила его на распродаже, и муж еще неделю читал мне нотации.
Под свитером — моя блузка.
Я судорожно хватаю телефон.
— Что случилось? — спрашивает муж.
— Я только что видела девушку. В моём свитере и моей же блузке.
— Наверное, это Лера. Моя стажёрка.
— Твоя стажёрка ходит в моей одежде?
— У неё на днях случился форс-мажор! — начинает лихорадочно объяснять муж. — Попала утром под дождь, до нитки промокла. Я из дома твое шмотье взял и ей привез. Ненужное. Оно у тебя лежало в шкафу на выброс.
Но я понимаю: это новые вещи, и я никогда бы не убрала их в шкаф с ненужной одеждой.
***
Молодая любовница мужа ходит в моих вещах и ждет от него ребенка. А я оказываюсь на обочине жизни. Старая, бесполезная. Мне 45 лет, и может показаться, что после развода моя жизнь будет кончена.
Но я собираюсь отомстить.
Хочешь войну, Антон?
Хорошо.
Ты её получишь.
Стройную девушку в облегающих джинсах и моём свитере. Я купила его на распродаже, и муж еще неделю читал мне нотации.
Под свитером — моя блузка.
Я судорожно хватаю телефон.
— Что случилось? — спрашивает муж.
— Я только что видела девушку. В моём свитере и моей же блузке.
— Наверное, это Лера. Моя стажёрка.
— Твоя стажёрка ходит в моей одежде?
— У неё на днях случился форс-мажор! — начинает лихорадочно объяснять муж. — Попала утром под дождь, до нитки промокла. Я из дома твое шмотье взял и ей привез. Ненужное. Оно у тебя лежало в шкафу на выброс.
Но я понимаю: это новые вещи, и я никогда бы не убрала их в шкаф с ненужной одеждой.
***
Молодая любовница мужа ходит в моих вещах и ждет от него ребенка. А я оказываюсь на обочине жизни. Старая, бесполезная. Мне 45 лет, и может показаться, что после развода моя жизнь будет кончена.
Но я собираюсь отомстить.
Хочешь войну, Антон?
Хорошо.
Ты её получишь.
— Марина, я все объясню…это ошибка
— Мама, я хотел рассказать…я не знал, как..
Но я их не слышала. Внутри меня что-то оборвалось. Та тонкая струна, что двадцать пять лет играла мелодию любви и доверия, лопнула с оглушительным звоном, который слышала только я. Боль была физической, она скрутила мои внутренности в тугой, раскаленный узел. Мне хотелось закричать, бить посуду, вцепиться в лицо мужу…
Вместо этого я присела на корточки, заглянула в заплаканные, испуганные серые глаза дочери моего мужа.
— Как тебя зовут?
— Аня…
Я через силу заставила свои губы растянуться в подобие улыбки.
— Не бойся, Аня. Тебя никто здесь не обидит. Лида, отведите Аню в гостевую спальню. Покорми и включите мультики.
Потом я обернулась к мужу и сыну. На моем лице не дрогнул ни один мускул.
— Праздник продолжается.
И, расправив плечи, с идеальной осанкой и вежливой улыбкой на лице, вернулась в гостиную, где все еще играла музыка и смеялись люди, не подозревающие, что мой мир только что сгорел дотла
— Мама, я хотел рассказать…я не знал, как..
Но я их не слышала. Внутри меня что-то оборвалось. Та тонкая струна, что двадцать пять лет играла мелодию любви и доверия, лопнула с оглушительным звоном, который слышала только я. Боль была физической, она скрутила мои внутренности в тугой, раскаленный узел. Мне хотелось закричать, бить посуду, вцепиться в лицо мужу…
Вместо этого я присела на корточки, заглянула в заплаканные, испуганные серые глаза дочери моего мужа.
— Как тебя зовут?
— Аня…
Я через силу заставила свои губы растянуться в подобие улыбки.
— Не бойся, Аня. Тебя никто здесь не обидит. Лида, отведите Аню в гостевую спальню. Покорми и включите мультики.
Потом я обернулась к мужу и сыну. На моем лице не дрогнул ни один мускул.
— Праздник продолжается.
И, расправив плечи, с идеальной осанкой и вежливой улыбкой на лице, вернулась в гостиную, где все еще играла музыка и смеялись люди, не подозревающие, что мой мир только что сгорел дотла
— Мы с вами не виделись раньше?
Роман Алексеевич прожигает меня внимательным взглядом, надеюсь, он не видит, как мои руки дрожат. Я специально их сцепила у себя за спиной, чтобы не выдать своё волнение.
— Н-нет…
Заикаясь, отвечаю, делаю глубокий вдох.
Лиля! Возьми себя в руки!
— Я в Москве впервые, работаю в магазине продавщицей, думаю, в том районе вы не закупаетесь, поэтому нет, мы раньше не встречались.
Ух, вроде звучало уверенно, — Гаевский не должен меня вспомнить, иначе, меня найдут.
— Ладно…
Моя новая подруга обнимает своего отца, она рада, что он дал добро. Только вот я сомневаюсь теперь, вряд ли это хорошая идея. Моя тайна под угрозой.
Год назад я сбежала в день своего восемнадцатилетия, чтобы не выходить замуж за выбранного отчимом партнёра по бизнесу. Мне удалось укрыться в Москве под новым именем и жить, не привлекая к себе внимания. Но всё изменилось, когда я познакомилась со Станиславой Романовной Гаевской, дочерью друга моего отца.
Роман Алексеевич прожигает меня внимательным взглядом, надеюсь, он не видит, как мои руки дрожат. Я специально их сцепила у себя за спиной, чтобы не выдать своё волнение.
— Н-нет…
Заикаясь, отвечаю, делаю глубокий вдох.
Лиля! Возьми себя в руки!
— Я в Москве впервые, работаю в магазине продавщицей, думаю, в том районе вы не закупаетесь, поэтому нет, мы раньше не встречались.
Ух, вроде звучало уверенно, — Гаевский не должен меня вспомнить, иначе, меня найдут.
— Ладно…
Моя новая подруга обнимает своего отца, она рада, что он дал добро. Только вот я сомневаюсь теперь, вряд ли это хорошая идея. Моя тайна под угрозой.
Год назад я сбежала в день своего восемнадцатилетия, чтобы не выходить замуж за выбранного отчимом партнёра по бизнесу. Мне удалось укрыться в Москве под новым именем и жить, не привлекая к себе внимания. Но всё изменилось, когда я познакомилась со Станиславой Романовной Гаевской, дочерью друга моего отца.
— Муж тебе изменяет, — заявила подруга.
— Что? Нет! Ты что-то путаешь.
— Видела твоего Ярика. Вчера. В ресторане. С другой, — подчеркивает она последнее слово.
— Мой муж не такой, — говорю я твердо. — Мы семнадцать лет вместе. Он — хороший муж и отец.
Я не поверила словам подруги.
Но вскоре ночью муж назвал меня другим именем, а на день рождения любовница заявила о себе… стриптизом.
После такого я решила, что выход может быть только один — развод.
Но муж уверен, что ему удастся меня вернуть.
— Что? Нет! Ты что-то путаешь.
— Видела твоего Ярика. Вчера. В ресторане. С другой, — подчеркивает она последнее слово.
— Мой муж не такой, — говорю я твердо. — Мы семнадцать лет вместе. Он — хороший муж и отец.
Я не поверила словам подруги.
Но вскоре ночью муж назвал меня другим именем, а на день рождения любовница заявила о себе… стриптизом.
После такого я решила, что выход может быть только один — развод.
Но муж уверен, что ему удастся меня вернуть.
Выберите полку для книги