Читать и слушать книги
— Муж тебе изменяет, — заявила подруга.
— Что? Нет! Ты что-то путаешь.
— Видела твоего Ярика. Вчера. В ресторане. С другой, — подчеркивает она последнее слово.
— Мой муж не такой, — говорю я твердо. — Мы семнадцать лет вместе. Он — хороший муж и отец.
Я не поверила словам подруги.
Но вскоре ночью муж назвал меня другим именем, а на день рождения любовница заявила о себе… стриптизом.
После такого я решила, что выход может быть только один — развод.
Но муж уверен, что ему удастся меня вернуть.
— Что? Нет! Ты что-то путаешь.
— Видела твоего Ярика. Вчера. В ресторане. С другой, — подчеркивает она последнее слово.
— Мой муж не такой, — говорю я твердо. — Мы семнадцать лет вместе. Он — хороший муж и отец.
Я не поверила словам подруги.
Но вскоре ночью муж назвал меня другим именем, а на день рождения любовница заявила о себе… стриптизом.
После такого я решила, что выход может быть только один — развод.
Но муж уверен, что ему удастся меня вернуть.
— Найдите её! — рявкнул Ахмад. — Живой! Если хоть один волос упадёт с её головы — клянусь Аллахом, головы полетят с плеч. И начну я с ваших, — он обвёл зал ледяным взглядом.
— Я верну тебя в гарем, Луна. Верну и накажу за предательство. Глупая… от меня ещё никто не сбегал, — сквозь зубы произнёс шейх.
*****
— Я не смогу… — прошептала она, запинаясь на камнях.
— Сможешь, — мужчина резко обернулся, злобно блеснув глазами из-под капюшона. — Либо бежишь, либо возвращаешься к нему. Выбирай!
Она сжала губы и заставила себя бежать быстрее, чувствуя, как сердце от страха вырывается из груди. И всё же в этом страхе было странное чувство потери — ей казалось, что во дворце она оставила частичку своей души.
— Я верну тебя в гарем, Луна. Верну и накажу за предательство. Глупая… от меня ещё никто не сбегал, — сквозь зубы произнёс шейх.
*****
— Я не смогу… — прошептала она, запинаясь на камнях.
— Сможешь, — мужчина резко обернулся, злобно блеснув глазами из-под капюшона. — Либо бежишь, либо возвращаешься к нему. Выбирай!
Она сжала губы и заставила себя бежать быстрее, чувствуя, как сердце от страха вырывается из груди. И всё же в этом страхе было странное чувство потери — ей казалось, что во дворце она оставила частичку своей души.
— Ты помнишь, да, Саш? — посмеивается папа. — В детстве Лина к тебе на колени забиралась и грозилась, что как повзрослеет, замуж за тебя выйдет.
Я торопливо тянусь за стаканом воды. Я домогалась этого мужчины, будучи ребенком? Господи, ну что за день?
— Помню, — откликается мужчина, занимая стул рядом со мной. — Лет двенадцать прошло с тех пор, наверное.
Я чувствую на себе его взгляд, но повернуться не в силах. Вот же дернул меня черт надеть это платье. Какое-то оно слишком… голое.
— Пятнадцать, Саш. Каролине две недели назад двадцать исполнилось.
— Отличный возраст, — сдержанно замечает Александр. — Марку через месяц будет девятнадцать.
Любопытство берет верх над смущением, и я все же заставляю себя повернуться лицом к собеседнику.
— А Марк это кто?
Взгляд мужчины задерживается на моей щеке — на той, где родинка, и возвращается к глазам.
-- Марк - мой сын
Я торопливо тянусь за стаканом воды. Я домогалась этого мужчины, будучи ребенком? Господи, ну что за день?
— Помню, — откликается мужчина, занимая стул рядом со мной. — Лет двенадцать прошло с тех пор, наверное.
Я чувствую на себе его взгляд, но повернуться не в силах. Вот же дернул меня черт надеть это платье. Какое-то оно слишком… голое.
— Пятнадцать, Саш. Каролине две недели назад двадцать исполнилось.
— Отличный возраст, — сдержанно замечает Александр. — Марку через месяц будет девятнадцать.
Любопытство берет верх над смущением, и я все же заставляю себя повернуться лицом к собеседнику.
— А Марк это кто?
Взгляд мужчины задерживается на моей щеке — на той, где родинка, и возвращается к глазам.
-- Марк - мой сын
Сережа, поставив стаканчик рядом с собой на лавку, нашел освободившейся руке другое применение. Он засунул ладонь между коленок, скользя по черным колготкам.
«Как можно почти по локоть «там» шурудить?» — Ольга подавилась воздухом и гневом. На страстном поцелуе ее начало тошнить.
— Хватит! — взвизгнула раненой чайкой Оля, вскочив как пробка из-под шампанского. — Хватит… — просипела, чуть сбавив тон. — Я все поняла, все увидела. Сейчас же соберу вещи и уйду.
Уходить Ольга собралась в одном тапке и с повисшими на одном ухе очками, болтающимися сбоку маятником. Больше унижений она терпеть не станет. Сейчас соберет всю свою волю в кулак и…
«Как можно почти по локоть «там» шурудить?» — Ольга подавилась воздухом и гневом. На страстном поцелуе ее начало тошнить.
— Хватит! — взвизгнула раненой чайкой Оля, вскочив как пробка из-под шампанского. — Хватит… — просипела, чуть сбавив тон. — Я все поняла, все увидела. Сейчас же соберу вещи и уйду.
Уходить Ольга собралась в одном тапке и с повисшими на одном ухе очками, болтающимися сбоку маятником. Больше унижений она терпеть не станет. Сейчас соберет всю свою волю в кулак и…
Иногда прошлое догоняет нас в самый неожиданный момент, когда ты этого совсем не ждёшь.
– Не могу поверить, что ты с ней…– голос срывается, и я замолкаю.
Мне даже страшно подумать об этом, а произнести ещё страшнее. Будто сказанное мгновенно исполнится, если произнесу вслух. А так хотя бы есть надежда. Крохотная, но есть.
Муж смотрит в пол, играет желваками, сжимает кулаки в карманах брюк.
– Я виноват. Согласен…– наконец, произносит он и добивает.– Нам лучше разойтись, чтобы больше не мучить друг друга, – поднимает голову и смотрит на меня совсем не так, как раньше. Очень холодно и равнодушно.
А у меня сердце обрывается и летит в пустоту.
Лучше бы злился, так я хотя бы чувствовала, что ещё не всё потеряно.
– Не могу поверить, что ты с ней…– голос срывается, и я замолкаю.
Мне даже страшно подумать об этом, а произнести ещё страшнее. Будто сказанное мгновенно исполнится, если произнесу вслух. А так хотя бы есть надежда. Крохотная, но есть.
Муж смотрит в пол, играет желваками, сжимает кулаки в карманах брюк.
– Я виноват. Согласен…– наконец, произносит он и добивает.– Нам лучше разойтись, чтобы больше не мучить друг друга, – поднимает голову и смотрит на меня совсем не так, как раньше. Очень холодно и равнодушно.
А у меня сердце обрывается и летит в пустоту.
Лучше бы злился, так я хотя бы чувствовала, что ещё не всё потеряно.
СЕГОДНЯ МИН.ЦЕНА!!!🔥
— Представляешь, Гордеев снова свободен!
— Не может быть. Он же женат.
— Бросил свою! Теперь сердце красавца открыто.
Ага, открыто… Только забыли уточнить, что та «брошенная жена» — это я.
Он предал и ушёл.
Оставил меня среди руин.
Я выжила, не сломалась, даже добилась успеха сама.
И вот судьба снова сталкивает нас.
Теперь он врывается в мой дом с фразой:
— Открой, — требует бывший, — ты мне всё ещё нужна.
— Забавно: у меня в списке «нужен» — новый диван и килограмм сливочного мороженого. Тебя даже между ними нет Марк. Забыл, что у тебя статус «козёл в разводе»?
— Я передумал. Теперь снова твой.
Ну что ж, пусть попробует доказать, что достоин второго шанса.
А пока я подумаю, как вылить ему на голову ведро холодной воды. И может даже не одно...
— Представляешь, Гордеев снова свободен!
— Не может быть. Он же женат.
— Бросил свою! Теперь сердце красавца открыто.
Ага, открыто… Только забыли уточнить, что та «брошенная жена» — это я.
Он предал и ушёл.
Оставил меня среди руин.
Я выжила, не сломалась, даже добилась успеха сама.
И вот судьба снова сталкивает нас.
Теперь он врывается в мой дом с фразой:
— Открой, — требует бывший, — ты мне всё ещё нужна.
— Забавно: у меня в списке «нужен» — новый диван и килограмм сливочного мороженого. Тебя даже между ними нет Марк. Забыл, что у тебя статус «козёл в разводе»?
— Я передумал. Теперь снова твой.
Ну что ж, пусть попробует доказать, что достоин второго шанса.
А пока я подумаю, как вылить ему на голову ведро холодной воды. И может даже не одно...
— Я хочу только тебя, — томно произнес Вадим своей любовнице, вызвав признак тошноты у меня.
— Смотри не подавись, — сама не узнаю свой голос. Но по тому, как любовнички застыли, понимаю, что прозвенел он на всю гостиную.
Делаю еще несколько шагов. Чтобы лучше разглядеть. Чтобы в памяти запечатлеть, чтобы точно не простить.
Мой муж в расстегнутой рубашке быстро отстранился от белокурой любовницы. Быстро среагировал, как будто в инстинкте заложено.
Перевожу взгляд с него на нее. Блондинка вдвое младше меня и Вадима. Чувствую, что приступ паники очень близок.
— Элина... — осторожно начинает муж и быстро вскакивает с дивана. При этом подонок держится на расстоянии. — Я все объясню.
— Думаешь, получится объяснить ЭТО? — киваю на блондинку в черном белье, которая смотрит то на меня, то на свою водолазку, которую продолжает держать Вадим.
— Это Ксюша... — зачем-то представляет свою любовницу муж.
— Жена! — смотрю на скукожившуюся блондинку. — Можно просто ЖЕНА!
— Смотри не подавись, — сама не узнаю свой голос. Но по тому, как любовнички застыли, понимаю, что прозвенел он на всю гостиную.
Делаю еще несколько шагов. Чтобы лучше разглядеть. Чтобы в памяти запечатлеть, чтобы точно не простить.
Мой муж в расстегнутой рубашке быстро отстранился от белокурой любовницы. Быстро среагировал, как будто в инстинкте заложено.
Перевожу взгляд с него на нее. Блондинка вдвое младше меня и Вадима. Чувствую, что приступ паники очень близок.
— Элина... — осторожно начинает муж и быстро вскакивает с дивана. При этом подонок держится на расстоянии. — Я все объясню.
— Думаешь, получится объяснить ЭТО? — киваю на блондинку в черном белье, которая смотрит то на меня, то на свою водолазку, которую продолжает держать Вадим.
— Это Ксюша... — зачем-то представляет свою любовницу муж.
— Жена! — смотрю на скукожившуюся блондинку. — Можно просто ЖЕНА!
— Её соседушка — не кто иной, как Арсений Медведев, — заявляет сестра, и меня буквально скручивает от страха. Ком встаёт в горле, кости начинают дрожать, а волосы, кажется, пытаются установить связь с космосом, чтобы попросить помощи.
В голове крутятся все те ужасы, что рассказывали о нём сёстры. Теперь, зная его имя, страх становится ещё более осязаемым. Арсений Медведев… Звучит как приговор.
Всматриваюсь, продрогнув всем своим существом, в окно и с трудом сглатываю, когда замечаю того самого татуированного гиганта. Он вальяжно заходит в дом и тут же выходит обратно, держа в руках мангал, словно это пёрышко. Ну точно животное!
Теперь я понимаю, почему сёстры так предостерегали меня. Этот человек олицетворяет собой всё то дикое и омерзительное, о чём они рассказывали. И теперь он — мой сосед…
Он явно не с нашего поля ягода… Он вообще словно огромный медведь из лесной рощи, который прокрадывается на такие вот полянки и жадно пожирает вот такие беззащитные ягодки, как я!
В голове крутятся все те ужасы, что рассказывали о нём сёстры. Теперь, зная его имя, страх становится ещё более осязаемым. Арсений Медведев… Звучит как приговор.
Всматриваюсь, продрогнув всем своим существом, в окно и с трудом сглатываю, когда замечаю того самого татуированного гиганта. Он вальяжно заходит в дом и тут же выходит обратно, держа в руках мангал, словно это пёрышко. Ну точно животное!
Теперь я понимаю, почему сёстры так предостерегали меня. Этот человек олицетворяет собой всё то дикое и омерзительное, о чём они рассказывали. И теперь он — мой сосед…
Он явно не с нашего поля ягода… Он вообще словно огромный медведь из лесной рощи, который прокрадывается на такие вот полянки и жадно пожирает вот такие беззащитные ягодки, как я!
– Да, ты не единственная женщина в моей жизни, Поль, – сообщает муж спокойно.
– И как давно? – выдыхаю через боль.
Он смотрит равнодушно.
– Давно.
Сердце трескается на колючие осколки, которые впиваются в меня изнутри.
– Я не стану делить тебя с другой…
– Почему нет?
Я не ответила на вопрос. Подала на развод и уехала.
Но спустя пять лет судьба сталкивает нас вновь.
На городской ярмарке сынок убегает, вырвавшись из рук, и врезается в мужские ноги.
Мой бывший смотрит на свою маленькую копию, и я обмираю, видя, насколько они похожи. Мужчина присаживается на корточки.
– Привет, это что у тебя? – трогает выбившийся из-под рубашки крестик сына.
А ведь это его крестик. Когда-то мне отдала его моя бывшая свекровь.
Никто ему не отвечает.
Рядом с моим бывшим ребенок – ровесник моего сына. И женщина, его новая жена, которую я прекрасно знаю…
– И как давно? – выдыхаю через боль.
Он смотрит равнодушно.
– Давно.
Сердце трескается на колючие осколки, которые впиваются в меня изнутри.
– Я не стану делить тебя с другой…
– Почему нет?
Я не ответила на вопрос. Подала на развод и уехала.
Но спустя пять лет судьба сталкивает нас вновь.
На городской ярмарке сынок убегает, вырвавшись из рук, и врезается в мужские ноги.
Мой бывший смотрит на свою маленькую копию, и я обмираю, видя, насколько они похожи. Мужчина присаживается на корточки.
– Привет, это что у тебя? – трогает выбившийся из-под рубашки крестик сына.
А ведь это его крестик. Когда-то мне отдала его моя бывшая свекровь.
Никто ему не отвечает.
Рядом с моим бывшим ребенок – ровесник моего сына. И женщина, его новая жена, которую я прекрасно знаю…
Телефон завибрировал, экран осветился, и я машинально глянула на него, протирая стол после завтрака. «Скучаю по твоим рукам. Р.» Простое сообщение. Несколько слов, которые взорвали мою жизнь.
Я открываю мессенджер и вижу её имя. Регина. Молодая певица, с которой Андрей работает последние месяцы.
Переписка разворачивается передо мной как кошмарный фильм. Сообщения за последний месяц. Фотографии. Планы встреч. «Не могу дождаться, когда ты будешь полностью моим». «Она ничего не подозревает?» «Скоро я скажу ей всё». Слова размываются перед глазами. Я читаю и перечитываю, надеясь, что неправильно поняла, что это какая-то ошибка, розыгрыш, взлом аккаунта – что угодно, только не правда.
Я открываю мессенджер и вижу её имя. Регина. Молодая певица, с которой Андрей работает последние месяцы.
Переписка разворачивается передо мной как кошмарный фильм. Сообщения за последний месяц. Фотографии. Планы встреч. «Не могу дождаться, когда ты будешь полностью моим». «Она ничего не подозревает?» «Скоро я скажу ей всё». Слова размываются перед глазами. Я читаю и перечитываю, надеясь, что неправильно поняла, что это какая-то ошибка, розыгрыш, взлом аккаунта – что угодно, только не правда.
Выберите полку для книги