Книги в жанре «Любовные романы»

– Ты забыл о традиции, Алишер.
– Какая еще традиция? – он фыркает, но в его голосе слышится неуверенность. – Это древний бред.
– Не в нашей семье, – парирует Камиль. Он делает еще один шаг, и теперь он совсем близко. Его рост, его ширина плеч заставляют Алишера инстинктивно отступить на полшага, прикрывая меня собой. Как будто я уже его добыча, которую у него пытаются отнять. – Право первой ночи. Мое право. Как старшего в роду.
Алишер издает какой-то животный, подавленный звук.
– Ты серьезно? Ты хочешь воспользоваться этим? Сейчас?
– Я не хочу, – голос Камиля все так же спокоен, но в нем появляется стальная твердость. – Я требую то, что положено мне по праву.

Меня выдали замуж за нелюбимого человека. Но его старший брат решил воспользоваться древней традицией - право на первую ночь со мной.

- Ну здравствуй, Маша, - произносит мой босс, подходя сзади и обжигая горячим дыханием мою шею.
- Это харассмент! Вы не имеете права приставать ко мне! Я буду… жаловаться…
Последние слова даются особенно трудно - Дамир решает начать действовать.
- Очень интересно, Маша, - шепчет он. - Продолжай. Я как твой начальник хочу знать в деталях про каждую твою жалобу.
Дергаюсь из его рук и, отбежав к двери, бросаю:
- Я уволюсь, но не стану вашей любовницей!
В глазах босса вспыхивает азарт, и я торопливо добавляю:
- И я… Я все расскажу, если вы не откроете дверь!

Мой новый босс - мужчина, который сначала меня спас, а затем я узнала о нем правду. Я была уверена, что больше мы не встретимся, но жестоко ошиблась…

– Вы с ума сошли? Кто вам дал право меня лапать?!
– А тебе типа не понравилось?
– Вы мне не понравились!
– А он? – мужчина совершенно по-хамски показал взглядом вниз. – Познакомить вас?
Он просто хотел помочь девушке с машиной.
Она – чтобы он испарился с горизонта.
Но он Борзый, он решил, что она его солнце и точка.

Когда я смотрю на ровные ножки и, обтянутую короткой юбкой, тугую задницу нашей Марины, нового продавца-консультанта, чувствую себя помолодевшим кобелём, почуявшим течную сучку.
Куда ты смотришь, Боря? Тебе уже пятьдесят пять, а ей двадцать… да если Галька твоя учухает, что ты налево глаз свой кинул… тебе не жить!

— Мы с вами не виделись раньше?
Роман Алексеевич прожигает меня внимательным взглядом, надеюсь, он не видит, как мои руки дрожат. Я специально их сцепила у себя за спиной, чтобы не выдать своё волнение.
— Н-нет…
Заикаясь, отвечаю, делаю глубокий вдох.
Лиля! Возьми себя в руки!
— Я в Москве впервые, работаю в магазине продавщицей, думаю, в том районе вы не закупаетесь, поэтому нет, мы раньше не встречались.
Ух, вроде звучало уверенно, — Гаевский не должен меня вспомнить, иначе, меня найдут.
— Ладно…
Моя новая подруга обнимает своего отца, она рада, что он дал добро. Только вот я сомневаюсь теперь, вряд ли это хорошая идея. Моя тайна под угрозой.
Год назад я сбежала в день своего восемнадцатилетия, чтобы не выходить замуж за выбранного отчимом партнёра по бизнесу. Мне удалось укрыться в Москве под новым именем и жить, не привлекая к себе внимания. Но всё изменилось, когда я познакомилась со Станиславой Романовной Гаевской, дочерью друга моего отца.

— Муж тебе изменяет, — заявила подруга.
— Что? Нет! Ты что-то путаешь.
— Видела твоего Ярика. Вчера. В ресторане. С другой, — подчеркивает она последнее слово.
— Мой муж не такой, — говорю я твердо. — Мы семнадцать лет вместе. Он — хороший муж и отец.
Я не поверила словам подруги.
Но вскоре ночью муж назвал меня другим именем, а на день рождения любовница заявила о себе… стриптизом.
После такого я решила, что выход может быть только один — развод.
Но муж уверен, что ему удастся меня вернуть.

Сын возвращается из отпуска женатым.
И не на ком-нибудь, а на дочери мужчины, который однажды разбил моё сердце.
Ну знаете ли… мы ещё посмотрим, кто кого!

Мой муж со своей пассией были так увлечены, что даже не заметили ни суеты возле своей машины, ни хлопка двери, ни невольного зрителя в моем лице. Они продолжали своё грязное шоу, будто находились в собственном мире, где никого, кроме них, не существует.
А я достала из багажника своей машины огнетушитель. Старый, красный, тяжёлый.
Шла к их машине твёрдым шагом, чувствуя, как каблуки стучат по мокрому асфальту.
Подойдя к водительской двери, я схватилась за ручку и резко дёрнула.
Миша вскинул голову. Его глаза – растерянные, шокированные – встретились с моими.
– Кажется, вам обоим нужно немного охладиться, – сказала я тихо, ровно.
И нажала на рычаг огнетушителя.

- Ты слишком правильная, Анечка. Скучная ты, понимаешь?! – вздохнул муж.
- Правильная? Скучная? – не верила, что слышу такое от любимого.
- Нет в тебе искры, яркости, энергии. Мне нужна женщина, готовая к экспериментам, к разнообразию, с которой можно поругаться, потом бурно помириться. Тебя даже поругать не за что.
- Ах, да… - протянула я разочарованно, сглатывая слезы. – Эксперименты, это то, чем ты занимался в машине со своей коллегой, ровесницей дочери?! Сереж, да что с тобой?!
- Устал я от нашего идеального брака, Ань.

Двадцать лет для всех мы были идеальной семьей, с которой можно брать пример. А теперь муж заявил, что уходит к молодой и энергичной студентке.

И кому теперь нужна моя «правильность» и идеальность?

Рано я решила, что никому...

Он принёс меня не в мою комнату. Он принёс меня в свою.
Его спальня была такой же, как он сам – строгой, минималистичной, с огромной кроватью, застеленной тёмным шёлком. Он осторожно опустил меня на прохладную ткань и навис сверху, опираясь на руки.
— Последний шанс, Вера, — прошептал он, его взгляд прожигал меня насквозь. — Скажи «нет», и я уйду. Кровь хлынула мне в лицо. Я отвела взгляд, чувствуя себя глупо и по-детски. Я лишь едва заметно качнула головой.
Наступила тишина. Такая густая, что её, казалось, можно было потрогать.
— Чёрт, — выдохнул он. Это прозвучало не как ругательство, а как молитва. — Девочка… моя.
_________________
Когда Маша попросила меня присмотреть за её квартирой, я и представить не могла, что окажусь в одной клетке с хищником. Его зовут Олег Зарецкий. Он — отец моей лучшей подруги. Властный, холодный и дьявольски привлекательный мужчина, для которого я — лишь досадное недоразумение, глупая девчонка под его крышей.