Читать и слушать книги

– Я предлагаю фиктивный брак, – хмурится Тихомиров, впиваясь в меня взглядом.

– А зачем это мне? Послушайте, я уже сказала, что…

– У меня нет жены, а у тебя – работы… Соглашайся, колючка. Без тебя мне Вовку не отдадут. Согласна следовать плану?

– Ну… Не знаю. А что за план?

– Не влюбляться!

– Еще чего! Конечно, да! – фыркаю я.

У меня – пустой кошелек, куча долгов и приемная дочь…

У него – долг перед погибшим другом и его сынишкой…

Никаких чувств, одна лишь взаимная выгода…

Но когда под одной крышей оказываются двое взрослых, двое детей и ворох проблем, план оказывается под угрозой срыва…

- Кем приходитесь больному? - интересуюсь у девицы в пеньюаре.
- Я? Я - флейтистка, - надув силиконовые губы, выдыхает дева.
Услышав, хмыкаю и вскидываю бровь. Но...
В этот момент я еще не знаю, что самое удивительное ждет меня в комнате.
Подойдя к кровати, я настолько ошеломлена, что даже очки приподнимаю. Не верю собственным глазам.
Вытянув руки и ноги, словно труп, в пошлых красных боксерах с золотой надписью «Гигант», лежит мой муж.
Вернув очки на место, произношу:
- Ну что, гигант, доигрался на флейте?
Он приоткрывает глаза и мертвым голосом шепчет:
- Не повод для дурацких шуток, Настя...
- Ну, для шуток, может, и не повод, а вот для развода - самое то...

Оля — патоморфолог. Каждый день она видит смерть. Каждый день она касается мёртвых. Это единственное прикосновение, которое её не убивает.

У неё редкое заболевание: её тело реагирует на чужое тепло как на яд. Объятие может стать последним. Поцелуй — фатальным. Поэтому она живёт в холоде. В прямом и переносном смысле.

Алексей — ритуальный агент. Он забирает тела из моргов. Он привык к смерти. Он даже не боится её. Он боится только одного: что потеряет того, кто стал его единственным смыслом.
Они встретились у стекла. И остались у стекла.

— Прости.
Я даже не сразу понимаю, что это слово произносит Никита. Нервно улыбаюсь.
— За что?
Любимый молчит. Просто смотрит куда-то мимо меня.
— Никит...
Делаю шаг к нему. Он отступает. Всего на полшага, но, мне кажется, будто между нами разверзается пропасть. Наконец, тяжело выдыхает:
— Нам нужно расстаться.
Я моргаю.
— Что?
Четыре года назад капитан Никита Захаров исчез из моей жизни. Без объяснений. Без прощания. Просто сказал «забудь» и закрыл за собой дверь. Я научилась жить без него и больше не ждала звонка. Родила его дочь, о которой он так и не узнал. И думала, мы никогда не встретимся. Но судьба распорядилась иначе.
Теперь он оказывается в группе спасателей, что должны меня вытащить. Никита смотрит на меня и мою Полину, которая цепляется за его жилет. В глазах бывшего немой вопрос, но я не спешу давать ему ответы.
Потому что не знаю, прошлое навсегда останется стеной между нами? Или у нас есть шанс начать всё сначала?

Включается свет. Ослепляет.
— Что ты тут делаешь? — звучит резкий голос.
Сегодня я не решилась идти домой. Уснула на офисном диванчике.
При входе в приёмную застыл босс. Ночь играет не на мою пользу. Игорь Александрович и так не милаш, сейчас выглядит пугающе.
Черт! Я же смыла штукатурку! Прикрываю кардиганом ссадину на скуле.
— Муж?
— Я сама, упала…
Я даже не вру. Испугавшись, что Пётр, ослепленный ревностью, может перейти черту, убегала. Неудачно.
— Все так говорят. Почему терпишь? Веришь, что исправится?
Муж меня не бьет, но не спорю.
— Не верю. Я пробовала уйти от него... Вчера тоже...
— Хм... — протягивает босс задумчиво. — У меня есть предложение. Я избавлю тебя от этих отношений. А ты станешь моей женой на восемнадцать лет.
Отползаю в сторону. Еще один сумасшедший? Этого мне не хватало.
— Не бойся. Ты мне не интересна. Я хочу оформить опеку, и мне нужна жена. Мало кто согласится на мои условия. Восемнадцать лет немалый срок. Но у тебя, как я посмотрю, нет выбора.

*** тебе, Лизавета! - прилетает мне в спину ругательство.
А мне даже не обидно. Мне - некогда. Потому что Морозов - здоровый, до предела разозленный мною мужик.
И я как раз в этот момент перескакиваю через шезлонг.
В банном халате... В жару... В такую - хорошую, турецкую жару.
- Стой! - несется мне вслед.
- Ага! Нашел дуру! - огрызаюсь я.
- Ко-о-о- оти-и-и-ик! - раздается передо мной изумленный возглас.
Я едва не врезаюсь в брюнетку в белом, но делаю маневр и проскакиваю между нею и её спутником. Солидным мужчиной сильно за пятьдесят.
- Это что?! - спрашивает он, пристально разглядывая Морозова.
Посмотреть там есть на что... Я старалась. На лбу у Морозова красуется мишень, нарисованная зеленкой, а его каштановые раньше волосы завязаны в мелкие хвостики, выкрашенные всеми цветами радуги...
- Тимофей Дмитриевич, пожалуй, о вашей свадьбе с Викой рано говорить... - следующая фраза мужчины повергает меня в шок.
Свадьбе? С Викой? А я?!
- Он - не котик! Он - кобель! - заявляю я

– Я хочу развестись с тобой, Райса.
– Почему? – спрашиваю, все еще не веря, что это не розыгрыш. – Что не так?
Вопрос звучит почти наивно. Даже смешно. Потому что у нас все… хорошо. Не идеально, не киношно, но хорошо.
Расул молчит секунду, а потом просто разбивает мне сердце словами:
– Я встретил женщину, с которой хочу создать семью.
– Семью? – переспрашиваю я. – А мы с тобой что делали два года?
– Мы жили вместе. И ты знала, на каких условиях.
Я качаю головой.
– Нет. Я знала, что ты женился на мне не по любви. Но… – голос предательски садится. – Но ты же сам говорил, что тебе хорошо со мной. Ты был доволен нашим браком.
– Я и сейчас это говорю, – спокойно отвечает он. – Ты отличная жена, Рая. Надежная, спокойная. С тобой легко.
– Тогда в чем проблема? – спрашиваю я уже тише. – Если тебе хорошо… почему не я?
– Потому что ты для меня не женщина.
Если я думала, что больнее он уже не сделает, то ошибалась.

Она ждала его в кафе, надеясь до последнего. Он не пришёл.
У них была одна ночь любви, и она пропала без объяснений.
Прошло четыре с половиной месяца. Алина готовилась стать матерью в одиночестве, ненавидя мужчину, который подарил надежду и исчез. А потом разбил ей сердце во второй раз — когда объявился так же внезапно, как пропал.
Но у Цербера свои счёты с судьбой. И своя правда, которую он не может рассказать.

Выхожу из машины. Колесо безнадёжно спущено. Запаски, естественно, нет. Да и была бы, кто-то бы её менял?
Вытаскиваю мобильник, но он показывает полное отсутствие сети.
Приехали…
И тут из деревянной калитки выскакивает женщина. Взгляд растерянный. Такая вся стройная, но округленькая, высокая грудь, бедра что надо.
Досада тут же сменяется другим чувством.
— Динка! Данька! — кричит она звонким мелодичным, но полном тревоги голосом.
С такой можно и задержаться, дождаться, пока решится проблема с сетью. А может, и чуть подольше.
Решительно иду к ней.
— Здравствуй, хозяюшка. Давай друг другу поможем, ты меня к себе пустишь, пока с машиной проблема не решится, — произношу, взглядом оглаживая её изгибы. — А я помогу найти, кого ты там потеряла. Кстати, кого искать-то будем?
— Внуков, — растерянно смотря на меня, выпаливает она.
Кого-кого?
Да ну… Не может быть…
Внуки же только у бабушек бывают.
Какая из неё бабушка?

Я влюбилась в него в четырнадцать и восемь лет делала вид, что это прошло.
Артем Гайдаров – друг старшего брата, офицер, человек из другого мира.
Он приходил по пятницам и не знал, что я считаю его шаги на лестнице.
Призналась, что люблю в восемнадцать, он сказал: «нет».
Я научилась жить рядом с этим «нет».
Как осторожно, не трогая, живут рядом с незаживающей раной.
Потом выбрала другого. Правильного. Надежного.
Сказала «да» и… почти поверила себе.
А потом он вернулся.
С тростью, с войной за плечами, с новыми морщинами вокруг глаз.
Сломанный и… все равно единственный.
Говорят, время лечит.
Но меня время просто научило лучше прятать то, что никуда не делось.