Читать и слушать книги
Я пришел в эту школу наводить порядок, а попал в настоящий эпицентр страстей. С одной стороны завуч с манерами королевы, с другой родительский комитет, готовый объявить мне войну за лишнюю пятерку. И среди этого безумия — Ульяна, учительница младших классов, которая умудряется воевать с системой и очаровывать меня одновременно.
Ее бывший муж строит козни, а влиятельные мамочки требуют увольнения "слишком правильной" учительницы. Но они еще не знают, что за своей строптивой подчиненной я пойду и в огонь, и в министерство. Разве может суровый директор остаться в стороне, когда его женщину обижают?
Удастся ли мне усмирить школьный "десант" и доказать Ульяне, что со мной ей не страшны никакие проверки?
Ее бывший муж строит козни, а влиятельные мамочки требуют увольнения "слишком правильной" учительницы. Но они еще не знают, что за своей строптивой подчиненной я пойду и в огонь, и в министерство. Разве может суровый директор остаться в стороне, когда его женщину обижают?
Удастся ли мне усмирить школьный "десант" и доказать Ульяне, что со мной ей не страшны никакие проверки?
— Пашка? Ты что с Инкой?
Муж закрывает собой дверь соседки.
— Марин, иди домой. Пока никто не увидел. Потом.
Я смотрю на его ботинки у чужого крыльца и киваю.
— Увидят. Обязательно все увидят. Я уж постараюсь.
Он думал, я поплачу, остыну и сделаю вид, что ничего не видела. Инна думала, что разыграет бедную больную овечку, и вся деревня её пожалеет.
Зря.
Я фельдшер. Сначала смотрю симптомы, потом назначаю лечение. А если пациентка врёт — подбираю средство поточнее.
В Малых Вязниках теперь будет громко. Особенно когда вещи мужа полетят во двор. Прямо перед соседями. Гусями и Батоном.
Муж закрывает собой дверь соседки.
— Марин, иди домой. Пока никто не увидел. Потом.
Я смотрю на его ботинки у чужого крыльца и киваю.
— Увидят. Обязательно все увидят. Я уж постараюсь.
Он думал, я поплачу, остыну и сделаю вид, что ничего не видела. Инна думала, что разыграет бедную больную овечку, и вся деревня её пожалеет.
Зря.
Я фельдшер. Сначала смотрю симптомы, потом назначаю лечение. А если пациентка врёт — подбираю средство поточнее.
В Малых Вязниках теперь будет громко. Особенно когда вещи мужа полетят во двор. Прямо перед соседями. Гусями и Батоном.
«Ты первая, кто идёт к шефу добровольно», — фыркнула Татьяна.
«Почему?» — удивилась я, поднимаясь со стула.
«Не знаю… Но стоит зайти в его кабинет — и мурашки бегут по коже, даже если его там нет», — махнула она рукой, словно отгоняя невидимое напряжение.
Я мечтала работать по профессии, но судьба распорядилась иначе: меня приняли помощницей к самому грозному адвокату столицы. И я… согласилась.
Всего несколько дней — и моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Запутанные дела, опасные люди, безумный ритм и неожиданные чувства.
Только сила характера и поддержка Александра помогли мне не сломаться.
А ещё — то странное, щемящее чувство, которое совсем не похоже на профессиональную симпатию.
Это история о первой любви, что приходит внезапно — и навсегда.
«Почему?» — удивилась я, поднимаясь со стула.
«Не знаю… Но стоит зайти в его кабинет — и мурашки бегут по коже, даже если его там нет», — махнула она рукой, словно отгоняя невидимое напряжение.
Я мечтала работать по профессии, но судьба распорядилась иначе: меня приняли помощницей к самому грозному адвокату столицы. И я… согласилась.
Всего несколько дней — и моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Запутанные дела, опасные люди, безумный ритм и неожиданные чувства.
Только сила характера и поддержка Александра помогли мне не сломаться.
А ещё — то странное, щемящее чувство, которое совсем не похоже на профессиональную симпатию.
Это история о первой любви, что приходит внезапно — и навсегда.
— Ты здесь что делаешь? — смотрю на мужа, выходящего из ванной соседнего дома.
— Марина, выйдем. Нам надо поговорить.
— Нет. Говори здесь. При ней. Ты у нас теперь кто? Муж, сантехник или будущий отец её ребёнка?
Беременная соседка бледнеет и хватается за живот, а я вдруг понимаю: дом, который муж купил нам на спокойную жизнь, стоял слишком близко к его второй семье.
Двадцать лет брака. Взрослые дети. Новый дом, который должен был стать началом тихой жизни. Я верила, что муж пропадает на работе, пока однажды не отнесла ошибочно доставленную коробку беременной соседке. Он думал, что сможет жить на два дома и держать нас обеих в удобной лжи. Только он плохо знал женщину, которую сам же предал.
— Марина, выйдем. Нам надо поговорить.
— Нет. Говори здесь. При ней. Ты у нас теперь кто? Муж, сантехник или будущий отец её ребёнка?
Беременная соседка бледнеет и хватается за живот, а я вдруг понимаю: дом, который муж купил нам на спокойную жизнь, стоял слишком близко к его второй семье.
Двадцать лет брака. Взрослые дети. Новый дом, который должен был стать началом тихой жизни. Я верила, что муж пропадает на работе, пока однажды не отнесла ошибочно доставленную коробку беременной соседке. Он думал, что сможет жить на два дома и держать нас обеих в удобной лжи. Только он плохо знал женщину, которую сам же предал.
— Это ошибка в списке? — спрашиваю, чувствуя, как немеют пальцы. — Здесь женихом указан ты.
Павел даже не сразу отводит глаза.
— Не ошибка, Ира.
— Ты женишься? Через два дня? На дочери генерала?
— Так надо. Это вопрос службы.
— А я? А наш сын? Мы десять лет были твоей семьёй.
— Мы не расписаны с тобой. Я холост.
Десять лет я жила с ним как жена. Родила ему сына, ждала из командировок, верила, что штамп ничего не меняет. А потом узнала, что мой мужчина готовится к свадьбе с генеральской дочкой. Ради карьеры. Ради красивой жизни, где для меня и нашего ребёнка уже приготовили место в прошлом.
Только Павел не учёл одного: на этой свадьбе я буду не брошенной женщиной.
Павел даже не сразу отводит глаза.
— Не ошибка, Ира.
— Ты женишься? Через два дня? На дочери генерала?
— Так надо. Это вопрос службы.
— А я? А наш сын? Мы десять лет были твоей семьёй.
— Мы не расписаны с тобой. Я холост.
Десять лет я жила с ним как жена. Родила ему сына, ждала из командировок, верила, что штамп ничего не меняет. А потом узнала, что мой мужчина готовится к свадьбе с генеральской дочкой. Ради карьеры. Ради красивой жизни, где для меня и нашего ребёнка уже приготовили место в прошлом.
Только Павел не учёл одного: на этой свадьбе я буду не брошенной женщиной.
Меня зовут Женя. Десять лет назад я вышла замуж за Тимофея – бизнесмена, мечту, мужчину, которого любила всем сердцем. Ради него я бросила карьеру финансиста. Ради него я терпела годы лечения, уколов, бесконечных протоколов ЭКО.
А потом случилось страшное – на седьмом месяце я потеряла ребёнка.
Тимофей сказал: «Может, так и лучше, ребёнок-то не совсем наш, донорский».
А через день после того, как моя жизнь рассыпалась , я увидела видео в соцсетях. На заднем плане, целуясь у борта теплохода, стояли мой муж и моя подруга. Пока я умирала в больнице, они пили шампанское.
Они думают, что я сломлена и буду плакать в подушку. Нет.
Они забыли, кем я была до того, как стала женой. Я – дочь своего отца. Я – финансист, который умеет считать. И я посчитаю всё до копейки, до последнего вздоха.
Игра началась.
А потом случилось страшное – на седьмом месяце я потеряла ребёнка.
Тимофей сказал: «Может, так и лучше, ребёнок-то не совсем наш, донорский».
А через день после того, как моя жизнь рассыпалась , я увидела видео в соцсетях. На заднем плане, целуясь у борта теплохода, стояли мой муж и моя подруга. Пока я умирала в больнице, они пили шампанское.
Они думают, что я сломлена и буду плакать в подушку. Нет.
Они забыли, кем я была до того, как стала женой. Я – дочь своего отца. Я – финансист, который умеет считать. И я посчитаю всё до копейки, до последнего вздоха.
Игра началась.
Девушка, сидящая напротив, слегка наклонила голову.
– Не ожидала? – она усмехнулась, глядя мне в глаза.
– Я спрашиваю, что это значит. – пыталась скрыть растерянность за маской выдержки.
Она медленно расправила плечи и, не отводя взгляда, сказала:
– Да отдыхать я собиралась с твоим мужем, Катя. И путевки эти для нас с ним.
Мне показалось, что я неправильно расслышала. Не потому что слова были нечеткими. Нет, она сказала всё идеально ясно. Просто мозг отказался принимать смысл.
– Если это какой-то розыгрыш, то он очень глупый, – сказала я.
– Это не розыгрыш, Катя, – сказала она почти ласково. – Просто тебе наконец открыли глаза. Твой муж уже не твой вовсе.
– Не ожидала? – она усмехнулась, глядя мне в глаза.
– Я спрашиваю, что это значит. – пыталась скрыть растерянность за маской выдержки.
Она медленно расправила плечи и, не отводя взгляда, сказала:
– Да отдыхать я собиралась с твоим мужем, Катя. И путевки эти для нас с ним.
Мне показалось, что я неправильно расслышала. Не потому что слова были нечеткими. Нет, она сказала всё идеально ясно. Просто мозг отказался принимать смысл.
– Если это какой-то розыгрыш, то он очень глупый, – сказала я.
– Это не розыгрыш, Катя, – сказала она почти ласково. – Просто тебе наконец открыли глаза. Твой муж уже не твой вовсе.
˗ Мы хотим, чтобы он женился на своей. Не надо нам эту!
˗ Это уж решать не тебе и не Сане. А издеваться над девушкой я больше не позволю. Пошла вон отсюда!
От громового рыка моего будущего свёкра внутри меня всё стынет. Замираю, как перед ударом хлыстом. Дверь громко хлопает, и мы остаёмся с ним вдвоём.
˗ Тебе надо снять грязную одежду, и промыть раны. Я помогу тебе, ˗ тоном, не терпящим возражений, произносит он.
От страха слёзы наворачиваются на глаза. Саид заполнил собой всё пространство моей спальни. Кажется, что он везде и мне уже не выбраться. Сейчас я даже думаю, что пусть лучше бы Сана и Карима продолжили истязать меня, чем позволить ему прикасаться к моему обнажённому телу.
˗ Это уж решать не тебе и не Сане. А издеваться над девушкой я больше не позволю. Пошла вон отсюда!
От громового рыка моего будущего свёкра внутри меня всё стынет. Замираю, как перед ударом хлыстом. Дверь громко хлопает, и мы остаёмся с ним вдвоём.
˗ Тебе надо снять грязную одежду, и промыть раны. Я помогу тебе, ˗ тоном, не терпящим возражений, произносит он.
От страха слёзы наворачиваются на глаза. Саид заполнил собой всё пространство моей спальни. Кажется, что он везде и мне уже не выбраться. Сейчас я даже думаю, что пусть лучше бы Сана и Карима продолжили истязать меня, чем позволить ему прикасаться к моему обнажённому телу.
Ей было тринадцать, когда он в ярости швырнул подарок ей под ноги и поклялся вычеркнуть её из сердца. Она уехала, забрав с собой лишь половинку серебряного кулона и веру в то, что «навсегда» не существует.
Спустя шестнадцать лет он — «Бетонный король», жесткий и властный глава корпорации, не знающий пощады.
Она — талантливый архитектор, скрывающая за ледяным спокойствием шрамы прошлого. Их встреча на объекте должна была стать просто деловой сделкой, но превратилась в войну на выживание. Он пытается сломать её волю контрактами и ревностью, она — защитить свою свободу.
Денис не знает одного: за каждую ночь, проведенную в его плену, Яне придется заплатить самую высокую цену.
У неё есть тайна, которая свяжет их крепче любых обязательств, но он — последнее чудовище на земле, которому она решится доверить сердце своего ребенка.
Спустя шестнадцать лет он — «Бетонный король», жесткий и властный глава корпорации, не знающий пощады.
Она — талантливый архитектор, скрывающая за ледяным спокойствием шрамы прошлого. Их встреча на объекте должна была стать просто деловой сделкой, но превратилась в войну на выживание. Он пытается сломать её волю контрактами и ревностью, она — защитить свою свободу.
Денис не знает одного: за каждую ночь, проведенную в его плену, Яне придется заплатить самую высокую цену.
У неё есть тайна, которая свяжет их крепче любых обязательств, но он — последнее чудовище на земле, которому она решится доверить сердце своего ребенка.
– Кать, ты увядаешь, как цветок, который забыли полить, – произносит муж, глядя на меня с презрением. – Я дал тебе все, а ты устраиваешь истерику из-за того, что я нашел женщину поинтереснее, чем ты.
Я смотрю на него и не узнаю человека, с которым прожила четырнадцать лет. В его телефоне – переписка с любовницей, в его планах – лишить меня сына и оставить без средств к существованию.
***
Я не знала, что можно потерять все за одну ночь. Это не просто предательство – это хорошо спланированное ограбление моей жизни, где мне отведена роль обреченной жертвы по версии мужа. Но он ошибся… На этот раз я не буду играть по твоим правилам, предатель!
Я смотрю на него и не узнаю человека, с которым прожила четырнадцать лет. В его телефоне – переписка с любовницей, в его планах – лишить меня сына и оставить без средств к существованию.
***
Я не знала, что можно потерять все за одну ночь. Это не просто предательство – это хорошо спланированное ограбление моей жизни, где мне отведена роль обреченной жертвы по версии мужа. Но он ошибся… На этот раз я не буду играть по твоим правилам, предатель!
Выберите полку для книги