Читать и слушать книги
Светлана не вскакивает в испуге, не прячет лицо. Смотрит на меня спокойно. Даже с улыбкой. Словно я лишняя в собственной спальне.
— Виктория Аркадьевна, — начинает она ровным голосом. Будто пришла на собеседование вторых жён. — Я беременна. Это наш с Макаром ребёнок. Мы любим друг друга. С вами он живёт из жалости. Я не уйду, пока не получу то, что заслуживаю по праву.
Она показательно обводит спальню рукой.
— Дом Макара мне нравится. Уютный. Наш ребёнок будет расти здесь.
Макар молчит. Глаза в пол. Я знаю его двадцать лет. Он трус. Был, есть и будет.
Смотрю на моё кольцо на её пальце. Макар никогда не подарил бы любовнице мою вещь. Значит его отдала ей наша домработница...
В попытке узнать причину тройного предательства открываю страшную тайну прошлого семьи мужа...
— Виктория Аркадьевна, — начинает она ровным голосом. Будто пришла на собеседование вторых жён. — Я беременна. Это наш с Макаром ребёнок. Мы любим друг друга. С вами он живёт из жалости. Я не уйду, пока не получу то, что заслуживаю по праву.
Она показательно обводит спальню рукой.
— Дом Макара мне нравится. Уютный. Наш ребёнок будет расти здесь.
Макар молчит. Глаза в пол. Я знаю его двадцать лет. Он трус. Был, есть и будет.
Смотрю на моё кольцо на её пальце. Макар никогда не подарил бы любовнице мою вещь. Значит его отдала ей наша домработница...
В попытке узнать причину тройного предательства открываю страшную тайну прошлого семьи мужа...
— Я сегодня задержусь!
Я слышу на заднем фоне женский смех, бросаю взгляд на часы. Почти десять вечера.
— Хорошо, — отвечаю тихо.
— Не скучай, — эти слова в его устах звучит насмешкой.
Опять женский смех. Я злюсь.
— Ты тоже, любимый, — злобно прошептала в ответ. — Передавай ей привет, и пусть сильно тебя не утомляет…
Я слышу на заднем фоне женский смех, бросаю взгляд на часы. Почти десять вечера.
— Хорошо, — отвечаю тихо.
— Не скучай, — эти слова в его устах звучит насмешкой.
Опять женский смех. Я злюсь.
— Ты тоже, любимый, — злобно прошептала в ответ. — Передавай ей привет, и пусть сильно тебя не утомляет…
Дверь моего кабинета открывается без стука. Я даже не сразу поднимаю голову.
Решаю, что медсестра принесла результаты анализов, которые я просила. Но тут я слышу мужской голос.
До боли знакомый.
- Ну показывай, кто тут такой смелый.
У меня внутри всё замирает. Ручка выскальзывает из пальцев и падает на стол. Я медленно поворачиваю голову к двери.
Лев, мой муж, стоит на пороге с таким выражением лица, будто готов кого-то уничтожить. На локте у него висит Милана, моя недавняя пациентка. Она прижимается к нему всем телом, довольно улыбается и смотрит на меня надменно. А потом произносит:
- Вот она, Лёвушка. Объясни этой курице, как она должна со мной разговаривать.
Двенадцать лет брака в любви и гармонии. Я думала, что мы - это навсегда, пока муж не появился на пороге моего кабинета с беременной любовницей.
Решаю, что медсестра принесла результаты анализов, которые я просила. Но тут я слышу мужской голос.
До боли знакомый.
- Ну показывай, кто тут такой смелый.
У меня внутри всё замирает. Ручка выскальзывает из пальцев и падает на стол. Я медленно поворачиваю голову к двери.
Лев, мой муж, стоит на пороге с таким выражением лица, будто готов кого-то уничтожить. На локте у него висит Милана, моя недавняя пациентка. Она прижимается к нему всем телом, довольно улыбается и смотрит на меня надменно. А потом произносит:
- Вот она, Лёвушка. Объясни этой курице, как она должна со мной разговаривать.
Двенадцать лет брака в любви и гармонии. Я думала, что мы - это навсегда, пока муж не появился на пороге моего кабинета с беременной любовницей.
Муж должен был быть в Казани.
Но его фамилия стоит в списке постояльцев загородного комплекса, который я только что закрыла на карантин.
Номер двести четырнадцать. Четвёртые сутки проживания.
А в графе «супруга» указана Лидия Громова — врач из моего отделения.
Я сама иду к ним в номер. Сама открываю медицинскую карту мужа. Сама спрашиваю женщину, с которой он спит, нет ли у неё температуры и тошноты.
Потому что я врач. И пока люди вокруг ждут моей помощи, я не могу позволить себе развалиться.
Вот только карантин закончится.
И тогда выяснится, что полтора года измены — далеко не всё, что Вадим успел устроить за моей спиной.
Квартира для любовницы. Общие поездки. Должность в новом медицинском центре.
И моё имя в документах проекта, где руководителем клинического направления должна была стать она.
Муж рассчитывал, что я подпишу.
Он вообще привык рассчитывать на меня.
Ой, зря.
Но его фамилия стоит в списке постояльцев загородного комплекса, который я только что закрыла на карантин.
Номер двести четырнадцать. Четвёртые сутки проживания.
А в графе «супруга» указана Лидия Громова — врач из моего отделения.
Я сама иду к ним в номер. Сама открываю медицинскую карту мужа. Сама спрашиваю женщину, с которой он спит, нет ли у неё температуры и тошноты.
Потому что я врач. И пока люди вокруг ждут моей помощи, я не могу позволить себе развалиться.
Вот только карантин закончится.
И тогда выяснится, что полтора года измены — далеко не всё, что Вадим успел устроить за моей спиной.
Квартира для любовницы. Общие поездки. Должность в новом медицинском центре.
И моё имя в документах проекта, где руководителем клинического направления должна была стать она.
Муж рассчитывал, что я подпишу.
Он вообще привык рассчитывать на меня.
Ой, зря.
— Переговоры затянулись, — объясняется муж, пряча взгляд в пол. — Ты же знаешь, как это бывает.
— Какие переговоры? — спрашиваю, скривив губы. — В Питере? — Даю ему последнюю возможность сказать правду. — Ты был в Питере?
Он колеблется на мгновение. Серые глаза бегают, в попытке лживого мозга дать нужный ответ.
— Да, в Питере. Всё прошло отлично. Заключили контракт.
Выбор сделан. Смотрю на него и чувствую, как внутри что-то ломается окончательно, безвозвратно. Открываю телефон, нахожу видео с датой его поездки и протягиваю ему.
— Ты был в Питере? — переспрашиваю с горькой усмешкой. — Тогда кто эта женщина рядом с тобой в нашем московском торговом центре? И чья дочь у тебя на руках?
— Какие переговоры? — спрашиваю, скривив губы. — В Питере? — Даю ему последнюю возможность сказать правду. — Ты был в Питере?
Он колеблется на мгновение. Серые глаза бегают, в попытке лживого мозга дать нужный ответ.
— Да, в Питере. Всё прошло отлично. Заключили контракт.
Выбор сделан. Смотрю на него и чувствую, как внутри что-то ломается окончательно, безвозвратно. Открываю телефон, нахожу видео с датой его поездки и протягиваю ему.
— Ты был в Питере? — переспрашиваю с горькой усмешкой. — Тогда кто эта женщина рядом с тобой в нашем московском торговом центре? И чья дочь у тебя на руках?
Как выйти замуж за правильного мужчину и оказаться счастливой?
Катя решала этот вопрос от панических атак элитного туалета в Москва-Сити до ярких оргазмов у верстака в гаражном кооперативе Челябинска. Её биологические часики тикают громче дедлайна очередного проекта. Но иногда, чтобы найти настоящую любовь, нужно просто перестать складывать носки рулетиком.
Катя решала этот вопрос от панических атак элитного туалета в Москва-Сити до ярких оргазмов у верстака в гаражном кооперативе Челябинска. Её биологические часики тикают громче дедлайна очередного проекта. Но иногда, чтобы найти настоящую любовь, нужно просто перестать складывать носки рулетиком.
🔥ЗАВЕРШЕНО🔥— Я к секретарше поехал, а ты дома приберись, — ошарашивает меня муж.
Застываю посреди кухни с полотенцем в руках и несколько секунд просто смотрю на него, не понимая, правильно ли я расслышала.
— Что ты сказал?
Сергей даже не смущается. Хватает со стола ключи от машины, поправляет ворот рубашки и смотрит на меня так, будто я помеха, стоящая в дверях.
— К любовнице еду, Лен. К молодой и красивой, которая за собой следит. А ты приберись, приберись, займись делом. Раз собой заняться не можешь, хоть дома порядок наведешь.
Мы были в браке двадцать три года. Я родила ему троих детей, тащила на себе быт, работу, болезни, кредиты, его мать и всю нашу семейную жизнь. Думала, у нас за плечами не просто годы, а что-то большее. Нерушимое…
Но оказалось, для него я давно перестала быть любимой женой. Только удобством.
Застываю посреди кухни с полотенцем в руках и несколько секунд просто смотрю на него, не понимая, правильно ли я расслышала.
— Что ты сказал?
Сергей даже не смущается. Хватает со стола ключи от машины, поправляет ворот рубашки и смотрит на меня так, будто я помеха, стоящая в дверях.
— К любовнице еду, Лен. К молодой и красивой, которая за собой следит. А ты приберись, приберись, займись делом. Раз собой заняться не можешь, хоть дома порядок наведешь.
Мы были в браке двадцать три года. Я родила ему троих детей, тащила на себе быт, работу, болезни, кредиты, его мать и всю нашу семейную жизнь. Думала, у нас за плечами не просто годы, а что-то большее. Нерушимое…
Но оказалось, для него я давно перестала быть любимой женой. Только удобством.
Ещё вчера я была счастливой невестой и строила планы на будущее, а сегодня застаю жениха в постели с другой.
Артём не хочет меня отпускать, преследует. Поэтому, когда главный врач предлагает мне отправиться хирургом в военный госпиталь, я соглашаюсь не раздумывая.
В первый же день на мой операционный стол попадает тяжелораненый офицер. Егор Соколов. Мой одноклассник. Моя первая любовь. Мужчина, с которым судьба развела нас на долгие двенадцать лет
Он открывает глаза, смотрит на меня сквозь боль и усмехается:
— Если вытащишь меня с того света, женюсь.
И теряет сознание.
Артём не хочет меня отпускать, преследует. Поэтому, когда главный врач предлагает мне отправиться хирургом в военный госпиталь, я соглашаюсь не раздумывая.
В первый же день на мой операционный стол попадает тяжелораненый офицер. Егор Соколов. Мой одноклассник. Моя первая любовь. Мужчина, с которым судьба развела нас на долгие двенадцать лет
Он открывает глаза, смотрит на меня сквозь боль и усмехается:
— Если вытащишь меня с того света, женюсь.
И теряет сознание.
В день нашей годовщины я собиралась сообщить мужу, что беременна. Вместо этого Савва обвинил меня в мошенничестве, выставил из дома и позволил полицейским увезти в наручниках.
Я ушла, а о ребёнке муж так и не узнал.
Спустя пять лет Верстовский снова появился в моей жизни. Вот только я не хочу его знать, боль от его предательства всё ещё не истаяла.
Но Савва упрям, и если хочет что-то получить, то идёт к цели напролом.
Я ушла, а о ребёнке муж так и не узнал.
Спустя пять лет Верстовский снова появился в моей жизни. Вот только я не хочу его знать, боль от его предательства всё ещё не истаяла.
Но Савва упрям, и если хочет что-то получить, то идёт к цели напролом.
- Паш, да с кем ты там переписываешься весь вечер? – вижу печатает что-то, улыбается.
- Э… да это насчёт работы…, - «Юра-механик» насчёт работы? Я думала он по специальности ищет.
И стала я после этого замечать, что как только этот самый Юра позвонит, так мой Паша сразу с телефоном в другую комнату бежит… да ещё и дверь закрывает.
Раздобыла номер, позвонила… ну так и есть, голос женский…
Ну я тебе, гад, устрою! Век помнить будешь Люду, хорошо хоть правда до свадьбы открылась!
Свадьбу отменила по причине отсутствия жениха, ну не судьба, видать, мне замужем быть, семью свою иметь…
После такого на мужиков смотреть не могу, одни вруны и прилипалы кругом!
Только беда не приходит одна, в отделение интенсивной терапии, в состоянии средней тяжести поступает мой бывший… и то ли от большой благодарности, то ли от воспылавших вновь чувств снова подбивает ко мне клинья.
Ну нет, к вашему брату никакого доверия у меня больше нет, я лучше кота заведу себе, нервы целее будут!
- Э… да это насчёт работы…, - «Юра-механик» насчёт работы? Я думала он по специальности ищет.
И стала я после этого замечать, что как только этот самый Юра позвонит, так мой Паша сразу с телефоном в другую комнату бежит… да ещё и дверь закрывает.
Раздобыла номер, позвонила… ну так и есть, голос женский…
Ну я тебе, гад, устрою! Век помнить будешь Люду, хорошо хоть правда до свадьбы открылась!
Свадьбу отменила по причине отсутствия жениха, ну не судьба, видать, мне замужем быть, семью свою иметь…
После такого на мужиков смотреть не могу, одни вруны и прилипалы кругом!
Только беда не приходит одна, в отделение интенсивной терапии, в состоянии средней тяжести поступает мой бывший… и то ли от большой благодарности, то ли от воспылавших вновь чувств снова подбивает ко мне клинья.
Ну нет, к вашему брату никакого доверия у меня больше нет, я лучше кота заведу себе, нервы целее будут!
Выберите полку для книги