Читать и слушать книги

— Геворг, нам нужно поговорить.
— О чём? — не отрывает взгляда от телевизора.
— Я знаю про Алину.
Он медленно поворачивает голову, смотрит на меня секунду, две, потом усмехается — легко, почти весело, будто я рассказала анекдот.
— И что дальше?
— Дальше — ты объяснишь мне, что происходит.
— Ты ревнуешь? — Он поднимается с дивана, подходит ближе, разглядывает меня сверху вниз с той же брезгливостью, с какой смотрят на что-то испорченное на прилавке. — Серьёзно? Где тебе до Алины. Она живая, понимаешь? Смеётся, спорит со мной, о своём мнении говорит. А ты — серая мышь, забилась в угол и пищишь оттуда что-то жалкое.
Слова впиваются глубже, чем удары, потому что бить руками он сейчас не собирается — просто раздевает меня словами догола, слой за слоем.
— Я твоя жена, — говорю тихо, хотя голос предательски дрожит.
— И что? — Он берёт меня за подбородок двумя пальцами, приподнимает лицо, заставляет смотреть прямо в глаза. — Ты даже уйти не сможешь. Куда ты пойдёшь? К матери?

На открытии нового отеля мой муж объявил, что отстраняет меня от управления моей же компанией.

А рядом с ним стояла его любовница.

Максим был уверен, что дома мы всё обсудим.

Он ошибся.

— Домой ты больше не вернёшься.

— Лена, не устраивай сцен.

— Я и не собираюсь. Завтра можешь не приходить и на работу. Ты уволен.

Он думал, что после двадцати лет брака я побоюсь остаться одна.

Но в сорок шесть жизнь не заканчивается.

Особенно если ты наконец перестаёшь жить для человека, который тебя предал.

Экран загорался снова и снова. Одно сообщение, второе, третье. Я пыталась не обращать внимания, но что-то внутри сжалось. Может быть, в клинике случилось что-то срочное? Может быть, его потеряли? Может быть, тот мальчик, про которого он говорил, — ему стало хуже?
Я осторожно положила Максима в кроватку, он даже не проснулся. Подошла к столу, взяла телефон. Пальцы дрожали, когда я вводила пароль — я знала его наизусть. Мы всегда знали пароли друг друга. Это было наше правило.
Сообщения от Ларисы.
Я открыла их, и мир рухнул.
"Привет, любимый"
"Жду тебя завтра на нашем месте в 18:00"
Сердце остановилось. Потом забилось где-то в горле, тяжело, гулко. Я перечитала сообщения снова. И снова. Слова не менялись. Они стояли передо мной, чёрные буквы на белом фоне, как приговор.

Лёня делает еще один шаг ко мне. Протягивает руку — точно так же, как протягивал в прихожей все эти четыре года, привычно поправляя мне шарф перед выходом. Петля, узел, теплая ладонь по плечу.
— Не трогай меня.
Мой голос не поднимается ни на полтона. Рука Лёни останавливается в воздухе, прямо между нами. Повисает так на секунду дольше, чем нужно. Потом медленно опускается.
— Малыш, ну не надо так рубить с плеча, — он пытается взять снисходительный тон. — Приеду домой вечером, поговорим спокойно. Я все объясню. Ты же знаешь, я люблю только тебя.
— Домой не приходи.
Я произношу это тем же тоном, каким обычно прошу купить молока по дороге.
Он не понимает. Секунды три он искренне, по-настоящему не понимает. Потом усмехается — коротким, раздраженным выдохом через нос.
— В смысле — не приходи? Леся, кончай цирк. Это просто слабость. Физиология, я же объяснил. У меня там вещи вообще-то.
— Это моя квартира, Лёня, — я смотрю ему прямо в глаза.
Улыбка медленно сползает с его лица.

За три дня до церемонии, на которой я должна вручить награду женщине, спасшей жизнь моего сына, я открываю служебную дверь и вижу ее в объятиях моего мужа.

Пять лет назад Мирослава вернула мне Савву. Потом вошла в наш дом, стала близким человеком для сына и почти частью семьи. Теперь я узнаю: уже полтора года она — любовница Ростислава.

Муж уверен, что двадцать три года брака я не перечеркну. И требует молчать ради Саввы, ведь для него Мирослава до сих пор человек, которому он доверяет безоговорочно.

Но через три дня я все равно должна выйти на сцену, посмотреть ей в глаза и поблагодарить за то, чего никогда не смогу забыть.

Можно ли быть благодарной человеку и одновременно не простить его предательство? Что останется от семьи, когда сын узнает правду? И сколько еще мы обязаны тем, кто однажды сделал для нас самое важное?

Муж сказал мне в сорок один: «В нашем возрасте жизнь не начинают заново». И ушёл к молодой.

Я поверила. Смирилась. Думала, что осталась лишь роль бывшей жены, которую можно списать со счетов.

Но судьба решила иначе. Я устроилась в компанию Северина Ардена — ледяного босса с репутацией человека, который никогда не смешивает работу и личное.

Он предложил сделку: я притворяюсь его женщиной, чтобы позлить моего бывшего и решить его проблемы. Я согласилась. Взамен — шанс доказать, что я не пустое место.

Только у него есть свой секрет. И когда он вскроется, кто из нас окажется обманутым?

– Да, это я, – киваю я, мысленно перебирая в голове лица родителей своих учеников. Нет, эту я точно вижу впервые. – Вы чья-то мама? Переводитесь к нам?
– Я будущая мама, – она усмехается, обнажая идеально ровные виниры. – А вот насчет вас сомневаюсь.
– Простите? Мы знакомы? Чем могу помочь? – я стараюсь держать профессиональный тон, хотя руки почему-то холодеют.
– Можешь. Еще как можешь, Анечка, – она делает шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство. – Меня зовут Светлана. И я хочу, чтобы ты наконец-то перестала строить из себя дуру и отпустила Игоря.

Пять лет я ждала его из рейсов.

Два месяца в море, две недели дома. Кольцо на пальце. Свадебное платье в шкафу. Каждый месяц я переводила деньги на наш общий счёт — мы копили на квартиру.

А потом его номер перестал существовать.

Я поехала в порт искать жениха и показала капитану фотографию: Никита на палубе, в оранжевой куртке, за спиной — корабль, на котором он якобы ходил целый год.

Капитан посмотрел на снимок и сказал:

— Этот человек никогда не был моряком.

Сто сорок восемь фотографий из рейсов. Норвежские сувениры. Штормы, вахты, два месяца без связи. Всё было продумано до мелочей.

Теперь мне предстоит узнать, куда он уезжал на самом деле, куда исчезли мои деньги и почему чужая женщина знает о моём женихе больше, чем я за пять лет.

А когда Никита наконец позвонит, он снова будет лгать.

Только теперь я знаю, как его слушать.

Утром муж поцеловал меня и предложил вечером выбрать стулья для новой кухни.

Днем его мать прислала записку с просьбой вернуть семейную брошь. В субботу она собиралась передать ее Элине.

Так я узнала, что у моего мужа есть другая женщина.

И что для его семьи мы с Вадимом давно расстались.

Есть только одна проблема: я об этом не знала.

Больше того, его родственники уверены, что первой изменила я — с коллегой Максимом. Вадим даже показал им «доказательства».

Но чем внимательнее я восстанавливаю последние месяцы нашего брака, тем яснее становится: ложь началась гораздо раньше, чем я узнала об Элине.

И теперь мне нужно понять не только с кем мне изменял муж.

Главный вопрос — зачем он заранее сделал изменщицей меня?

- Аня, подожди, умоляю, я всё объясню! - муж попытался схватить меня за рукав, пробуя замять катастрофу, но я брезгливо дёрнула плечом и повернулась к его девушке.
- А вы попробовали пирог? О, он просто отличный! Правда, рецепт невероятно сложный. Чтобы получился такой шедевр, мне пришлось сегодня полдня, если не больше, провести на кухне.
- Анюта, давай дома поговорим, пожалуйста... - прохрипел Влад. В этот момент он выглядел жалко. Куда-то мгновенно исчезла вся его уверенность, вся его напускная мужественность. Сейчас передо мной сидел просто пойманный за руку трус.
- Котик, что происходит? - в голосе девицы слышалось искреннее недоумение.
- А происходит то, что мой муж - предатель, очень любит роскошные романтические ужины, - я отвечала ей, а сама смотрела на Влада с презрением, - вот только предпочитает оплачивать их каторжным трудом своей законной жены.