Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
Вечеринка в честь дня рождения группы The Ravens станет для Альмиры большим потрясением. Хэнк не понимает причины резкой отстранённости девушки, и их взаимоотношения становятся исключительно деловыми.
Сингл, который записали мужчины, вырывается на вершину чартов, и "Вороны" всё чаще погружены в дела шоу-бизнеса.
Альмира и Марк продолжают работу над дизайнерскими проектами, и их симпатия плавно перерастает в нечто большее. Однако сможет ли Альмира полностью отказаться от чувств к Хэнку и выбрать стабильные отношения с Марком?
Сингл, который записали мужчины, вырывается на вершину чартов, и "Вороны" всё чаще погружены в дела шоу-бизнеса.
Альмира и Марк продолжают работу над дизайнерскими проектами, и их симпатия плавно перерастает в нечто большее. Однако сможет ли Альмира полностью отказаться от чувств к Хэнку и выбрать стабильные отношения с Марком?
— Ты никуда не пойдешь, Казанцева.
— Отпустите... Давид Русланович, вы не имеете права! Я пишу заявление по собственному!
— Написала уже? А сорок миллионов ущерба из-за твоего отчета кто отдавать будет?
— Меня подставили! Это Жанна...
— Мне плевать на Жанну. Дверь заперта, Аня. Ключ у меня.
— Ч-что вы делаете? Зачем вы так смотрите... Прекратите!
— Как «так»? Не сводя глаз с твоей груди, которая сейчас едва не разрывает пуговицы на этой блузке?
— Я... я обычный бухгалтер! Посмотрите на меня, я же не в вашем вкусе! Вам нужны худые модели!
— Мне нужна ты. Каждым чертовым аппетитным сантиметром. Я три месяца держал себя в руках, Казанцева. Три месяца смотрел, как ты покачиваешь этими роскошными бедрами в коридоре. Всё, мой лимит исчерпан.
— Вы... вы с ума сошли...
— С ума. От твоего запаха. От твоей невинности. Хватит дрожать, мышка. На кухонном острове или прямо на моем рабочем столе — выбирай сама. Но пока ты не отработаешь мне этот долг... ты из моего кабинета не выйдешь!
— Отпустите... Давид Русланович, вы не имеете права! Я пишу заявление по собственному!
— Написала уже? А сорок миллионов ущерба из-за твоего отчета кто отдавать будет?
— Меня подставили! Это Жанна...
— Мне плевать на Жанну. Дверь заперта, Аня. Ключ у меня.
— Ч-что вы делаете? Зачем вы так смотрите... Прекратите!
— Как «так»? Не сводя глаз с твоей груди, которая сейчас едва не разрывает пуговицы на этой блузке?
— Я... я обычный бухгалтер! Посмотрите на меня, я же не в вашем вкусе! Вам нужны худые модели!
— Мне нужна ты. Каждым чертовым аппетитным сантиметром. Я три месяца держал себя в руках, Казанцева. Три месяца смотрел, как ты покачиваешь этими роскошными бедрами в коридоре. Всё, мой лимит исчерпан.
— Вы... вы с ума сошли...
— С ума. От твоего запаха. От твоей невинности. Хватит дрожать, мышка. На кухонном острове или прямо на моем рабочем столе — выбирай сама. Но пока ты не отработаешь мне этот долг... ты из моего кабинета не выйдешь!
– Отпусти. Моего. Кота! Иначе…
– Давай, хозяйка чудовища, скажи, что «иначе»?
Я воспользовалась моментом и со всей дури пнула его почти в пах.
– Совсем больная? Ещё раз этот котяра появится у меня, больше его не увидишь. А у меня будет замечательное чучело, которым я стану подпирать дверь в свой сортир.
«В нашем доме появился замечательный сосед…»
Так и приходит эта фраза на ум, когда вижу огромного чёрного монстра у подъезда, а потом понимаю, что ничего и не замечательный! А напыщенный, бесячий и сексуальный мажор-сосед, от которого хочется держаться подальше, но меня тянет к нему магнитом…
«Я тебя породил, я тебя и убью…»
Вот именно эта фраза всплыла в голове, когда я свалил из дома, чуть не получив от собственного отца по чердаку. Но в матушкиной квартире стало ещё хуже, а батя перекрыл финансовый поток. Плевать. У меня есть друзья и наше дело, которое меня озолотит.
– Давай, хозяйка чудовища, скажи, что «иначе»?
Я воспользовалась моментом и со всей дури пнула его почти в пах.
– Совсем больная? Ещё раз этот котяра появится у меня, больше его не увидишь. А у меня будет замечательное чучело, которым я стану подпирать дверь в свой сортир.
«В нашем доме появился замечательный сосед…»
Так и приходит эта фраза на ум, когда вижу огромного чёрного монстра у подъезда, а потом понимаю, что ничего и не замечательный! А напыщенный, бесячий и сексуальный мажор-сосед, от которого хочется держаться подальше, но меня тянет к нему магнитом…
«Я тебя породил, я тебя и убью…»
Вот именно эта фраза всплыла в голове, когда я свалил из дома, чуть не получив от собственного отца по чердаку. Но в матушкиной квартире стало ещё хуже, а батя перекрыл финансовый поток. Плевать. У меня есть друзья и наше дело, которое меня озолотит.
Я была уверена, что мужчины не любят таких, как я.
Пока не встретила его.
Артём заставил меня поверить в себя, в любовь и в наше будущее. Но когда я наконец перестала бояться быть счастливой, он дал мне повод усомниться во всём, что было между нами.
Теперь ему придётся доказать, что наша любовь стоила борьбы. А мне — решить, смогу ли я снова доверить ему своё сердце.
Пока не встретила его.
Артём заставил меня поверить в себя, в любовь и в наше будущее. Но когда я наконец перестала бояться быть счастливой, он дал мне повод усомниться во всём, что было между нами.
Теперь ему придётся доказать, что наша любовь стоила борьбы. А мне — решить, смогу ли я снова доверить ему своё сердце.
Отец потерял семейный бизнес. Он проиграл всё - дом, компанию и меня.
Единственный, кто может спасти мою семью от улицы - это Лев, адвокат, который не проигрывает. Ему не нужны деньги. Ему нужна власть. Над моим телом, над моим страхом, над каждой клеткой, которая смела думать, что мир справедлив.
Он называет это сделкой. Год. Полное подчинение. Без права сказать «нет», без права сбежать и даже без права закрыть глаза, когда он входит в меня. Потому что смотреть в его ледяные серые глаза — это единственное условие, которое он не прописывал в договоре, но которое больнее всего.
Я бывшая гимнастка. Меня учили терпеть боль и выполнять команды. Но Лев не тренер. Он адвокат, который собирает чужие жизни по кусочкам и разводит семьи для удовольствия. Он будет ломать меня не резко, а по сантиметру: взглядом, голосом, молчанием. А я буду улыбаться, когда внутри всё переворачивается, потому что, чёрт возьми, я не знаю, когда моё тело перестанет откликаться на его прикосновения.
Петля затяги
Единственный, кто может спасти мою семью от улицы - это Лев, адвокат, который не проигрывает. Ему не нужны деньги. Ему нужна власть. Над моим телом, над моим страхом, над каждой клеткой, которая смела думать, что мир справедлив.
Он называет это сделкой. Год. Полное подчинение. Без права сказать «нет», без права сбежать и даже без права закрыть глаза, когда он входит в меня. Потому что смотреть в его ледяные серые глаза — это единственное условие, которое он не прописывал в договоре, но которое больнее всего.
Я бывшая гимнастка. Меня учили терпеть боль и выполнять команды. Но Лев не тренер. Он адвокат, который собирает чужие жизни по кусочкам и разводит семьи для удовольствия. Он будет ломать меня не резко, а по сантиметру: взглядом, голосом, молчанием. А я буду улыбаться, когда внутри всё переворачивается, потому что, чёрт возьми, я не знаю, когда моё тело перестанет откликаться на его прикосновения.
Петля затяги
Она — девушка из ПВЗ, брошенная мужем за лишний вес. Он — миллиардер, шейх, привыкший приказывать. Их номера в отеле перепутали по ошибке, но когда он смотрит на неё — растерянную, в мятой футболке, с красными глазами — то не вызывает администратора. Он говорит: «Вы не похожи на женщину, которая путешествует одна».
Дарина знает: такие мужчины не смотрят на таких, как она. У него есть жена, сын и репутация. У неё — только чемодан и билет с открытой датой. Но он хочет. Медленно, властно, не спрашивая разрешения. «Я хочу смотреть, как вы теряете контроль».
А потом она узнаёт, что беременна. И он произносит: «Ты никуда не уедешь. Ты — моя».
Но сможет ли простушка из российской провинции войти в его мир, где правят деньги, традиции и чужие жёны? И захочет ли она сама?
От первой ночи до двух полосок. От «простушка» до «моя женщина».
Дарина знает: такие мужчины не смотрят на таких, как она. У него есть жена, сын и репутация. У неё — только чемодан и билет с открытой датой. Но он хочет. Медленно, властно, не спрашивая разрешения. «Я хочу смотреть, как вы теряете контроль».
А потом она узнаёт, что беременна. И он произносит: «Ты никуда не уедешь. Ты — моя».
Но сможет ли простушка из российской провинции войти в его мир, где правят деньги, традиции и чужие жёны? И захочет ли она сама?
От первой ночи до двух полосок. От «простушка» до «моя женщина».
Городская красавица приехала в глухую деревню, чтобы спрятаться от прошлого и наконец-то побыть одной. Она полненькая, саркастичная, с роскошными формами, которые она всю жизнь стеснялась.
Но уже в первый день всё пошло не по плану.
Сильный, уверенный деревенский мужчина с мозолистыми руками и горячим взглядом перевернул её тихую жизнь с ног на голову. Он помнит её, а она постепенно начинает вспоминать его.
Жаркие ночи в старом домике ее тети, где она впервые чувствует себя по-настоящему желанной и любимой. Но чем глубже она погружается в эту сладкую деревенскую страсть, тем глубже ей это нравится… и она растворяется в ней ещё больше ...
Но уже в первый день всё пошло не по плану.
Сильный, уверенный деревенский мужчина с мозолистыми руками и горячим взглядом перевернул её тихую жизнь с ног на голову. Он помнит её, а она постепенно начинает вспоминать его.
Жаркие ночи в старом домике ее тети, где она впервые чувствует себя по-настоящему желанной и любимой. Но чем глубже она погружается в эту сладкую деревенскую страсть, тем глубже ей это нравится… и она растворяется в ней ещё больше ...
Он смотрит дико. Руки без малейших сомнений ползут под мою футболку. Огромные, обжигающе горячие ладони с сильными пальцами ложатся на талию.
— Всю тебя хочу. До последней капли, усвоила? — хрипит он низко.— Даже не вздумай дергаться, Мара.
Он дышит тяжело, рвано. И смотрит… просто вскрывает меня заживо одними своими потемневшими зрачками.
Стараюсь звучать твердо, хотя голос предательски дрожит:
— Глеб… отойди. Нам нель… м-м-м!
Его губы обрушиваются на мои — резко, жадно, стирая любые протесты. Умелый, горячий язык нагло, как к себе домой, врывается в мой рот, снося все барьеры. Боже… что вообще происходит?! Рассудок просто летит в бездну.
— Всю тебя хочу. До последней капли, усвоила? — хрипит он низко.— Даже не вздумай дергаться, Мара.
Он дышит тяжело, рвано. И смотрит… просто вскрывает меня заживо одними своими потемневшими зрачками.
Стараюсь звучать твердо, хотя голос предательски дрожит:
— Глеб… отойди. Нам нель… м-м-м!
Его губы обрушиваются на мои — резко, жадно, стирая любые протесты. Умелый, горячий язык нагло, как к себе домой, врывается в мой рот, снося все барьеры. Боже… что вообще происходит?! Рассудок просто летит в бездну.
Меня зовут Нина. Я пышка, кондитер и послала фитоняшу ещё до того, как узнала его имя.
Он требует решить вопрос с вытяжкой. А сам смотрел на мою грудь так, будто хотел попробовать не только десерты.
Я захлопнула дверь перед его идеальным носом. А потом… оставила ему эклер на подоконнике.
Он назвал его «слишком приторным». Но он его съел.
И теперь этот железный принц хочет не мои пирожные, а меня.
А я… кажется, готова дать ему шанс. Но сначала пусть докажет, что кубики — не единственное твёрдое место в его теле.
Он требует решить вопрос с вытяжкой. А сам смотрел на мою грудь так, будто хотел попробовать не только десерты.
Я захлопнула дверь перед его идеальным носом. А потом… оставила ему эклер на подоконнике.
Он назвал его «слишком приторным». Но он его съел.
И теперь этот железный принц хочет не мои пирожные, а меня.
А я… кажется, готова дать ему шанс. Но сначала пусть докажет, что кубики — не единственное твёрдое место в его теле.
Неожиданная встреча с первой любовью переворачивает вечер — ностальгия, откровенные разговоры, медленный танец под «Руки Вверх!» и всепоглощающая близость возвращают разведенной Анне веру в себя и дарят шанс на новое начало.
Выберите полку для книги