Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»

Эти хищные кошачьи глаза, словно обведенные темным карандашом, жадно и неотрывно блуждают по моему лицу. Его обжигающе горячее тело прижимается всё ближе.

— Какая красивая... — глухо произносит он мне в губы. — Тебе понравится.

Боюсь именно этого. Боюсь, что захочу сгореть в этом огне.
Тяжелая ладонь ложится на мою щеку, заставляя смотреть только на него.

— Сожру тебя сейчас... малинка.

С другого бока меня окутывает ровным теплом. Меня забирают в другие объятия.

— Не сожрёт, — раздается над ухом глубокий голос. — Я ему не дам.

Кирилл Вельский — известный хоккеист, скандалист и мужчина, от которого я предпочитаю держаться подальше. К тому же он младше меня. Всего на месяц, но Кириллу об этом знать необязательно.

После драки в клубе он сообщает полиции, что защищал свою девушку. Теперь нам придётся изображать отношения перед журналистами: вместе появляться на публике, обниматься и убедительно целоваться.

Есть только одна проблема. Я жду парня, который работает за границей. А Кирилл, похоже, не понимает значения слова «фиктивные».

— Ты мне не нравишься, Вельский.

— Конечно, милфа. Поэтому у тебя каждый раз дрожат колени.

Я стояла в дверях конференц-зала, смотрела на то, как мой муж изменяет мне с моей подругой и чувствовала, как где-то внутри на самом дне, что-то хрустит и осыпается. Тихо. Беззвучно. Но необратимо.
Телефон в моей руке погас. Звонок сорвался.
В конференц-зале повисла тишина, если не считать их дыхания и ритмичного скрипа стола.
Я думала, что уже ничто не сможет причинить мне боль.
Выходит, я ошибалась.
— Вам удобно?

Эта история началась с боли.
Но закончится иначе.
Я обещаю.


Роман для тех, кто любит сильных героев, острый сюжет и истории, где справедливость обязательно восторжествует.

— Интересно. Кто это решал?
— Я.
— А почему таким голосом? Если мозг способен на такое, то он способен и на нормальную речь.
Я молчала. Он вытащил визитку, вложил мне в ладонь. Его пальцы были горячими.
— Если захочешь обсудить не только интегралы — звони.
Я не позвонила. Но он снова появился. В кафе, где я работала официанткой. Увидел меня, узнал. Заставил обслуживать свой столик, оставил чаевые в десять раз больше счёта.
— Это не за кофе, — сказал он, наклонившись к моему уху.
Тогда я поняла, кто крупно встряла. Потому сердце стало колотиться где-то в горле.

Он ворвался в мою жизнь, как гроза в запертую комнату: наглый, уверенный, опасный. Я пряталась за очками, старыми свитерами и цифрами, но он увидел то, что я сама не смела признать. И теперь мне придётся решить, что страшнее — остаться невидимкой или позволить ему снять с меня все маски.

— Ты почему дома? — спрашивает муж, когда я застаю его с другой в нашей постели.

А через несколько часов пишет: «Косте нечего есть. И что у нас на ужин?»

Двадцать лет я была удобной Верочкой: растила детей, готовила, стирала, считала семейные деньги и знала, где лежат его чистые носки. Даже после измены муж уверен, что я успокоюсь, вернусь и снова поставлю стиральную машину.

Я подаю на развод.

Дочь уходит со мной. Сын остаётся с отцом. Вместо привычного дома у меня теперь мамин диван, несколько сумок и необходимость заново собрать жизнь, которую я слишком долго откладывала на потом.

А потом появляется Илья — диетолог, к которому я прихожу, потому что хочу снова стать той женщиной, на которой когда-то женился мой муж.

Только Илья задаёт совсем другой вопрос: зачем мне становиться прежней?

Впервые за двадцать лет я не знаю, что будет на ужин.

И, кажется, мне начинает это нравиться.

Цепенею. Смотрю, как муж подносит телефон к губам, с тихим смешком записывает сообщение:
- Это ты будешь просить, чтобы остановился. Не зря же мы новые штучки купили...
Прижимаю руку к груди, сердце слишком громко колотится, боюсь, Максим услышит.
- Звучит заманчиво, - приходит ответ.
- Ждёшь меня? – усмехается муж.
Пячусь. Мутит, хочется отмыться.
Кто это? Как давно? Что за грязь они обсуждают?

Муж искал острые ощущения на стороне. Устрою ему такой экстрим, что он сто раз пожалеет об измене!

Лена разводится с мужем и мучается от бессонницы. Из последних сил она едет с подружкой в клуб, и среди гостей узнает Рому. С ним, одиннадцать лет назад она потеряла невинность. Вот только это она разбила Роме сердце. И теперь Лена боится, что он спросит - почему?

Софья Лаврова опаздывает, печёт лучшие морковные кексы в округе и носит свитера с авокадо в сомбреро. Виктор Волков — генеральный директор издательства «Северная звезда» — не опаздывает никогда, не улыбается три года подряд и наводит ужас на весь двадцать третий этаж. Их миры не должны были столкнуться, но один стакан карамельного латте и погибшая рукопись за четыре миллиона рублей меняют всё.
Теперь Софья — личная ассистентка ледяного босса. Три месяца. Без опозданий. Без кофе над документами. Но как удержать дистанцию, когда застрявший лифт срывает маски, ночные авралы стирают границы, а под безупречным костюмом от Tom Ford бьётся сердце, которое давно перестало быть холодным?
Ироничная, тёплая и откровенная история о том, как хаос побеждает порядок, кексы ломают броню, а любовь — единственный дедлайн, который нельзя пропустить.

Писать тёмные романы легко, пока по лесу бегают твои героини, но совсем другое дело — самой однажды оказаться в роли добычи.

Я приезжаю в закрытый особняк ради пятидневной «Охоты», чтобы собрать материал для новой книги. По условиям всё просто: двое мужчин преследуют меня, я пытаюсь не попасться, а если эксперимент зайдёт слишком далеко, достаточно одного слова, чтобы его остановить.

Я была готова к страху, адреналину и неприятному ощущению, что кто-то идёт по следу. К тому, что мои охотники знают мои привычки, реакции и слабости слишком хорошо, я готова не была.

Самое разумное сейчас — забрать чемодан и уехать. Для женщины, которая четыре книги подряд объясняет читательницам, почему героиня этого не сделала, ситуация даже немного оскорбительная.

Чем дальше заходит игра, тем меньше меня волнует, смогу ли я от них убежать. Гораздо сильнее хочется понять, откуда они знают обо мне так много.

Он просто появляется в моей комнате, трогает мои вещи, смотрит так, будто я — вещь, которую можно присвоить. Он называет меня «сестрёнкой» и наблюдает, как я горю от стыда и оттого, что не могу оттолкнуть.
Я не понимаю, зачем ему это.
И боюсь, что однажды мне станет всё равно.