Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
Лена Воронова — образцовая учительница.
Строгий пучок, очки, безупречная репутация и железные правила. Она прекрасно знает, как держать класс в узде и никогда не нарушает субординацию.
Пока в её школе не появляется новый директор.
Вадим Соколов — харизматичный, наглый и чертовски привлекательный мужчина, которого Лена надеялась больше никогда не увидеть.
Пятнадцать лет назад он был её самым невыносимым учеником и умел довести её до белого каления одним взглядом.
Теперь он её начальник.
И, похоже, прекрасно помнит не только её правила, но и то, как заставить её их нарушать.
Вадим вернулся не для того, чтобы соблюдать дистанцию. Он собирается разрушить стены, которые Лена строила пятнадцать лет, и доказать, что между ними никогда не было просто школьной вражды.
Строгий пучок, очки, безупречная репутация и железные правила. Она прекрасно знает, как держать класс в узде и никогда не нарушает субординацию.
Пока в её школе не появляется новый директор.
Вадим Соколов — харизматичный, наглый и чертовски привлекательный мужчина, которого Лена надеялась больше никогда не увидеть.
Пятнадцать лет назад он был её самым невыносимым учеником и умел довести её до белого каления одним взглядом.
Теперь он её начальник.
И, похоже, прекрасно помнит не только её правила, но и то, как заставить её их нарушать.
Вадим вернулся не для того, чтобы соблюдать дистанцию. Он собирается разрушить стены, которые Лена строила пятнадцать лет, и доказать, что между ними никогда не было просто школьной вражды.
– У тебя отношения с Ксенией?
– Да.
– Как давно?
– Сейчас важнее то, что происходит с «Контуром».
– Для меня это важно.
За несколько минут я узнала, что муж изменяет мне, дочь давно все знает, а на документах о долге в шестьсот сорок миллионов стоит моя подпись. Кирилл предлагает спасение: отдать ему компанию и публично признать, что я больше не способна принимать решения.
После двадцати с лишним лет брака он уверен, что я подчинюсь. Но в сорок пять я впервые выбираю себя.
Чтобы вернуть имя и дело всей жизни, мне придется довериться Алексею Берестову – опасно спокойному юристу и давнему врагу моего мужа. Он обещает защитить меня, ничего не просит взамен и смотрит так, что рядом с ним я снова чувствую себя женщиной.
Только можно ли строить новую любовь на руинах старой, если у Алексея тоже есть тайны?
– Да.
– Как давно?
– Сейчас важнее то, что происходит с «Контуром».
– Для меня это важно.
За несколько минут я узнала, что муж изменяет мне, дочь давно все знает, а на документах о долге в шестьсот сорок миллионов стоит моя подпись. Кирилл предлагает спасение: отдать ему компанию и публично признать, что я больше не способна принимать решения.
После двадцати с лишним лет брака он уверен, что я подчинюсь. Но в сорок пять я впервые выбираю себя.
Чтобы вернуть имя и дело всей жизни, мне придется довериться Алексею Берестову – опасно спокойному юристу и давнему врагу моего мужа. Он обещает защитить меня, ничего не просит взамен и смотрит так, что рядом с ним я снова чувствую себя женщиной.
Только можно ли строить новую любовь на руинах старой, если у Алексея тоже есть тайны?
— А вы новенькая? — спросил он, и ямочка на его щеке стала глубже.
— А вы опоздали, господин Саввич, — выпалила я, не успев подумать.
Повисла тишина. А потом он расхохотался. Искренне, запрокинув голову, на весь этаж.
— Боже, она сделала мне замечание. Мне.
Он подошёл к моему столу, опёрся ладонями о столешницу, наклонился так близко, что я почувствовала его запах — древесный, с горчинкой.
— Как вас зовут, милая?
— Анастасия.
— Настя. Настёна, — протянул он, пробуя моё имя на вкус. — Я вас запомню.
И ушёл, оставив меня с колотящимся сердцем и чувством, что стены сдвинулись.
С этого дня он не оставлял меня в покое.
Он ворвался в мой первый рабочий день как хозяин — наглый, дерзкий, с улыбкой, от которой у любой нормальной женщины подгибаются ноги. Я дала себе слово не стать очередной игрушкой бессовестного мажора, который привык получать всё, что захочет. Вот только он не спрашивает разрешения — он просто берёт, а моё сопротивление для него лишь часть игры.
— А вы опоздали, господин Саввич, — выпалила я, не успев подумать.
Повисла тишина. А потом он расхохотался. Искренне, запрокинув голову, на весь этаж.
— Боже, она сделала мне замечание. Мне.
Он подошёл к моему столу, опёрся ладонями о столешницу, наклонился так близко, что я почувствовала его запах — древесный, с горчинкой.
— Как вас зовут, милая?
— Анастасия.
— Настя. Настёна, — протянул он, пробуя моё имя на вкус. — Я вас запомню.
И ушёл, оставив меня с колотящимся сердцем и чувством, что стены сдвинулись.
С этого дня он не оставлял меня в покое.
Он ворвался в мой первый рабочий день как хозяин — наглый, дерзкий, с улыбкой, от которой у любой нормальной женщины подгибаются ноги. Я дала себе слово не стать очередной игрушкой бессовестного мажора, который привык получать всё, что захочет. Вот только он не спрашивает разрешения — он просто берёт, а моё сопротивление для него лишь часть игры.
~БⲈⲤПЛⲀⲦⲎⲞ~
– Выходит, я для тебя была всего лишь дорогостоящим призом, которого ты добился? Да?
– Не набивай себе цену. Ты просто тело со смазливым личиком. А любое тело можно заменить другим телом. Так что закрой рот и не истери.
Какая девушка не мечтает о сказке и принце, который появится и спасёт её от нищеты и несправедливости?
Мой муж стал для меня именно таким принцем.
Всё закончилось спустя полгода, когда я узнала, что он давно любит другую.
А наш брак для него всего лишь удобная и красивая ширма.
И он не намерен меня отпускать.
– Выходит, я для тебя была всего лишь дорогостоящим призом, которого ты добился? Да?
– Не набивай себе цену. Ты просто тело со смазливым личиком. А любое тело можно заменить другим телом. Так что закрой рот и не истери.
Какая девушка не мечтает о сказке и принце, который появится и спасёт её от нищеты и несправедливости?
Мой муж стал для меня именно таким принцем.
Всё закончилось спустя полгода, когда я узнала, что он давно любит другую.
А наш брак для него всего лишь удобная и красивая ширма.
И он не намерен меня отпускать.
Он — мой начальник.
Я — его головная боль.
А командировка — наша очень плохая идея.
Я никогда не боялась мужчин.
Особенно таких, как Иван Андреевич — холодных, безупречных и уверенных в том, что последнее слово всегда должно оставаться за начальством.
К сожалению, именно ему приходится выслушивать моё мнение.
И я не собираюсь молчать.
Он считает меня слишком громкой, слишком эмоциональной и совершенно невыносимой.
Я считаю его самодовольным красавчиком с комплексом налоговой проверки.
В общем, мы друг друга терпеть не можем.
А потом после очередного спора он сообщает, что нам предстоит совместная командировка в Санкт-Петербург.
Вдвоём.
На несколько дней.
С одним номером на двоих?
Нет, до такого мы пока не дошли.
Но, судя по тому, как он смотрит на меня, наша ненависть долго не продержится.
Потому что мой босс слишком часто смотрит на меня так, будто хочет не спорить.
А я слишком часто ловлю себя на мысли, что совсем не против.
Я — его головная боль.
А командировка — наша очень плохая идея.
Я никогда не боялась мужчин.
Особенно таких, как Иван Андреевич — холодных, безупречных и уверенных в том, что последнее слово всегда должно оставаться за начальством.
К сожалению, именно ему приходится выслушивать моё мнение.
И я не собираюсь молчать.
Он считает меня слишком громкой, слишком эмоциональной и совершенно невыносимой.
Я считаю его самодовольным красавчиком с комплексом налоговой проверки.
В общем, мы друг друга терпеть не можем.
А потом после очередного спора он сообщает, что нам предстоит совместная командировка в Санкт-Петербург.
Вдвоём.
На несколько дней.
С одним номером на двоих?
Нет, до такого мы пока не дошли.
Но, судя по тому, как он смотрит на меня, наша ненависть долго не продержится.
Потому что мой босс слишком часто смотрит на меня так, будто хочет не спорить.
А я слишком часто ловлю себя на мысли, что совсем не против.
Когда полная закомплексованная Леля потеряла надежду встретить настоящую любовь, на горизонте замаячил симпатичный и понимающий Стасик из приложения для знакомств. Но жизнь не могла быть сказкой: Стас оказался женат, хоть и фиктивно. Неуверенной Леле оставалось одно из двух: смириться с ролью любовницы и радоваться редким минутам ласки или сбежать в лесной дом, который достался подруге по наследству, и дать себе время забыть о неудачном романе.
Кто же знал, что в старом доме уже есть весьма необычный жилец...
Кто же знал, что в старом доме уже есть весьма необычный жилец...
Никогда не думал, что способен влюбиться еще раз…
Я и сейчас не полюбил…
Просто увидел ее после долгой разлуки и что-то щелкнуло. Сам не понимаю, что меня зацепило в этой ванильной девушке. Может ее глаза, которыми она смотрит на меня с обидой и презрением.
Но девочка выросла, и теперь не подпускает меня к себе. Иногда я думаю, что это какой-то ее хитроумный план, быть рядом, но не подпускать близко. Или она мстит мне за прошлое, вынуждая прочувствовать все то, что я когда-то причинил ей.
Наверное, мне предначертано судьбой, любить тех, кто меня не любит...
Я и сейчас не полюбил…
Просто увидел ее после долгой разлуки и что-то щелкнуло. Сам не понимаю, что меня зацепило в этой ванильной девушке. Может ее глаза, которыми она смотрит на меня с обидой и презрением.
Но девочка выросла, и теперь не подпускает меня к себе. Иногда я думаю, что это какой-то ее хитроумный план, быть рядом, но не подпускать близко. Или она мстит мне за прошлое, вынуждая прочувствовать все то, что я когда-то причинил ей.
Наверное, мне предначертано судьбой, любить тех, кто меня не любит...
Как можно выбрать между двумя, если сердце тянется к обоим? А может вообще не выбирать, пустить все на самотек, и судьба сама предоставит такой шанс?
- Юля, милая, сладкая моя, - касаюсь рукой щечки девушки, лежащей на больничной койке.
- Кир, - едва слышно произносит Юля.
А я замираю, может мне показалось? Вглядываюсь в ее лицо, может проснулась? Но нет, она спит.
- Кир, - снова повторяет его имя, поражая в самое сердце наповал.
- Девочка моя, - провожу рукой по её волосам. - Я так хотел, чтоб ты была только моей. Делить тебя не с кем не хотел.
Я не ожидал такого. Нет, подозревал, просто отказывался в это верить. Мне так много хочется ей сказать, но все слова застревают в горле.
- Если ты выбрала его, я должен уважать твой выбор, даже если он мой друг, я не буду вам мешать быть вместе…
- Юля, милая, сладкая моя, - касаюсь рукой щечки девушки, лежащей на больничной койке.
- Кир, - едва слышно произносит Юля.
А я замираю, может мне показалось? Вглядываюсь в ее лицо, может проснулась? Но нет, она спит.
- Кир, - снова повторяет его имя, поражая в самое сердце наповал.
- Девочка моя, - провожу рукой по её волосам. - Я так хотел, чтоб ты была только моей. Делить тебя не с кем не хотел.
Я не ожидал такого. Нет, подозревал, просто отказывался в это верить. Мне так много хочется ей сказать, но все слова застревают в горле.
- Если ты выбрала его, я должен уважать твой выбор, даже если он мой друг, я не буду вам мешать быть вместе…
🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰
О любви мечтает мой друг. Я же в чувства не верю от слова "совсем". Даже в подростковом возрасте вся эта романтическая чушь прошла мимо. Главное - удобство...
***
Красивая. Дух захватывает, какая она красивая. Изящная. Миниатюрная. Жадно впитываю ее образ, не сразу замечая Тоху рядом. Она что-то говорит ему, а он прикасается к губам и целует. В глазах начинают плясать пятна. Как мазохист, не моргая, смотрю на них. А сердце долбит в грудной клетке.
Пытаюсь с такого расстояния уловить эмоции. Она же девочка, нежная моя… как могла так быстро… после меня… как?
О любви мечтает мой друг. Я же в чувства не верю от слова "совсем". Даже в подростковом возрасте вся эта романтическая чушь прошла мимо. Главное - удобство...
***
Красивая. Дух захватывает, какая она красивая. Изящная. Миниатюрная. Жадно впитываю ее образ, не сразу замечая Тоху рядом. Она что-то говорит ему, а он прикасается к губам и целует. В глазах начинают плясать пятна. Как мазохист, не моргая, смотрю на них. А сердце долбит в грудной клетке.
Пытаюсь с такого расстояния уловить эмоции. Она же девочка, нежная моя… как могла так быстро… после меня… как?
- А вот и Лисицкая, - реагирует на моё появление препод. – Её-то мы и ждали! Сидели и со всей группой решали, кого же я буду первого тут… - тут он делает провокационную паузу, вызывая смешки. – А она как раз и одета соответствующе, - заканчивает он для группы.
- А чем вам не нравится моя одежда? – вскидываюсь, поставив сумку на свободный стул.
- Кто сказал, что не нравится? – он демонстративно раздевает меня взглядом с ног до головы, и нижняя чакра начинает подтаивать. – Белый верх, чёрный низ! Прямо к доске.
- Глеб Евгеньевич, вам с утра ещё не дали?.. – любопытствую я и получаю очко от хихикающих зрителей, - …слить кипучую энергию в конструктивное русло?
- Нет, Лисицкая, всю ночь не спал – мечтал, как буду сливать её в вас!
Колесов – излишне принципиальный преподаватель. А я – дочка самого Дмитрия «Питбуля» Лисицкого и привыкла легко получать, что хочу. Только с Колесовым всё складывается не так, как я планировала…
- А чем вам не нравится моя одежда? – вскидываюсь, поставив сумку на свободный стул.
- Кто сказал, что не нравится? – он демонстративно раздевает меня взглядом с ног до головы, и нижняя чакра начинает подтаивать. – Белый верх, чёрный низ! Прямо к доске.
- Глеб Евгеньевич, вам с утра ещё не дали?.. – любопытствую я и получаю очко от хихикающих зрителей, - …слить кипучую энергию в конструктивное русло?
- Нет, Лисицкая, всю ночь не спал – мечтал, как буду сливать её в вас!
Колесов – излишне принципиальный преподаватель. А я – дочка самого Дмитрия «Питбуля» Лисицкого и привыкла легко получать, что хочу. Только с Колесовым всё складывается не так, как я планировала…
Выберите полку для книги