Читать и слушать книги
— Лиз, не стой на пятке. Покажи, где давит ортез.
— Здесь.
— Хорошо. Сейчас посмотрим.
— Костя нас потом домой отвезёт.
Я поднимаю голову.
Костя?
В дверях моего выездного кабинета стоит мой муж.
А рядом женщина, которую он почти два года любит и которой обещал после свадьбы нашей дочери стать настоящей семьёй.
Вот только мне он забыл сообщить, что наш двадцатидвухлетний брак давно считает формальностью.
А через несколько часов выясняется ещё кое-что.
Любовница моего мужа должна оформлять свадьбу нашей дочери.
И дочь об этом даже не подозревает.
— Здесь.
— Хорошо. Сейчас посмотрим.
— Костя нас потом домой отвезёт.
Я поднимаю голову.
Костя?
В дверях моего выездного кабинета стоит мой муж.
А рядом женщина, которую он почти два года любит и которой обещал после свадьбы нашей дочери стать настоящей семьёй.
Вот только мне он забыл сообщить, что наш двадцатидвухлетний брак давно считает формальностью.
А через несколько часов выясняется ещё кое-что.
Любовница моего мужа должна оформлять свадьбу нашей дочери.
И дочь об этом даже не подозревает.
— Ты будешь моей, — проговорил он низко. — Сегодня. Сейчас.
— Нет, — прошептала я, но голос предательски дрогнул.
— Ты сама этого хочешь. Просто боишься признать.
— Тимур, пожалуйста...
— Ты впервые назвала меня по имени. Мне нравится. Скажи еще раз.
— Пожалуйста, не надо...
— Надо. Ты дрожишь, как лист. Но это не страх. Я знаю разницу. Твое тело честнее, Милана.
— Ненавижу тебя, — прошептала я сквозь зубы.
— Знаю. Но тебе нравится, признай.
— Нет, — прошептала я, но голос предательски дрогнул.
— Ты сама этого хочешь. Просто боишься признать.
— Тимур, пожалуйста...
— Ты впервые назвала меня по имени. Мне нравится. Скажи еще раз.
— Пожалуйста, не надо...
— Надо. Ты дрожишь, как лист. Но это не страх. Я знаю разницу. Твое тело честнее, Милана.
— Ненавижу тебя, — прошептала я сквозь зубы.
— Знаю. Но тебе нравится, признай.
От вынужденного возвращения в родной город до предложения руки и сердца — история Лолы, которая училась держаться на плаву, защищая себя и дочку от пересудов и боли. Но прошлое не отпускает: в её жизни вновь появляется Андрей — мужчина, о котором она старалась не вспоминать, и теперь он хочет стать отцом для Лизы. Это не просто встреча бывших — это столкновение обид, страхов и робкой надежды на то, что второй шанс бывает не только в книгах. В этой истории есть и бытовая ирония, и напряжение невысказанных претензий, и тепло семейных моментов, и тот самый трепет, когда вместо «прощай» вдруг звучит «выходи за меня». Романтическая история о том, как сложно довериться снова… и как невозможно не попробовать, если рядом те, ради кого хочется быть счастливой.
Она фантазировала о нем в своих рассказах. Он сделал эти фантазии реальностью.
Лена — скромная аналитик, которая в обеденные перерывы пишет эротические рассказы о своем холодном боссе, Артеме Сергеевиче. Она и представить не могла, что он читает их все.
Лена — скромная аналитик, которая в обеденные перерывы пишет эротические рассказы о своем холодном боссе, Артеме Сергеевиче. Она и представить не могла, что он читает их все.
💛❤️💛 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💛❤️💛
— За женщину, которая наконец сделала моего сына счастливым!
Я улыбаюсь и поднимаю бокал.
А потом свекровь произносит имя.
Не моё.
— За тебя, Алиночка.
Двенадцать лет я жена Андрея. Двенадцать лет называю этих людей своей семьёй.
А сегодня они усаживают его любовницу рядом с ним и предлагают мне достойно принять то, что моё место уже занято.
— Семь месяцев, — спокойно сообщает она. — Мы вместе семь месяцев.
Я смотрю на мужа.
— И ты позволил им вот так сообщить мне об этом?
— Катя, не устраивай сцену.
Не устраивай сцену.
Пока его мать пьёт за мою замену.
Пока его любовница касается его руки.
Пока мой муж злится на меня за то, что мне больно.
Я думала, страшнее измены ничего быть не может.
Но ошиблась.
Потому что сегодня меня не просто предают.
За мою замену уже пьют шампанское — прямо у меня на глазах.
— За женщину, которая наконец сделала моего сына счастливым!
Я улыбаюсь и поднимаю бокал.
А потом свекровь произносит имя.
Не моё.
— За тебя, Алиночка.
Двенадцать лет я жена Андрея. Двенадцать лет называю этих людей своей семьёй.
А сегодня они усаживают его любовницу рядом с ним и предлагают мне достойно принять то, что моё место уже занято.
— Семь месяцев, — спокойно сообщает она. — Мы вместе семь месяцев.
Я смотрю на мужа.
— И ты позволил им вот так сообщить мне об этом?
— Катя, не устраивай сцену.
Не устраивай сцену.
Пока его мать пьёт за мою замену.
Пока его любовница касается его руки.
Пока мой муж злится на меня за то, что мне больно.
Я думала, страшнее измены ничего быть не может.
Но ошиблась.
Потому что сегодня меня не просто предают.
За мою замену уже пьют шампанское — прямо у меня на глазах.
Сердце у меня не забилось чаще. Оно, наоборот, будто остановилось на пару ударов, а потом толкнуло где-то в горле, тяжело, с провалом внизу живота. В ушах зазвенело, комната качнулась на полградуса вбок. Я ухватилась за дверную ручку, чтобы не искать равновесие ногами.
— Надя, — сказал Саша. Голос ровный, отработанный, тот, которым он разговаривает с клиентами. — Это не то, что...
Он не договорил. Марина отступила на шаг, прижала ладонь ко рту, и в этом жесте было больше правды, чем в целой Сашиной фразе.
Я развернулась и пошла обратно по коридору. Ноги слушались плохо, я считала шаги, чтобы не упасть — раз, два, три, — мимо стеклянной переговорной, мимо секретарши, вставшей из-за стола с каким-то вопросом на лице, который я не стала читать.
На улице было холодно для сентября. Я остановилась у мусорной урны на углу здания и достала из сумки конверт — тот, с бланком, с моим именем, выведенным лаборантским почерком. Подержала его секунду в руке. Потом бросила.
— Надя, — сказал Саша. Голос ровный, отработанный, тот, которым он разговаривает с клиентами. — Это не то, что...
Он не договорил. Марина отступила на шаг, прижала ладонь ко рту, и в этом жесте было больше правды, чем в целой Сашиной фразе.
Я развернулась и пошла обратно по коридору. Ноги слушались плохо, я считала шаги, чтобы не упасть — раз, два, три, — мимо стеклянной переговорной, мимо секретарши, вставшей из-за стола с каким-то вопросом на лице, который я не стала читать.
На улице было холодно для сентября. Я остановилась у мусорной урны на углу здания и достала из сумки конверт — тот, с бланком, с моим именем, выведенным лаборантским почерком. Подержала его секунду в руке. Потом бросила.
- Август….А в воздухе пахнет осенью!
Сжимая бокал в руках, Туман подошел к Ульяне и прижал ее к себе сзади. Ульяна молчала и смотрела вдаль. Ее сердце бешено стучало.
Туман еще крепче сжал ее в своих объятьях.
- Я скучал все эти годы, словно знал что товарищ полковник не сделает тебя счастливой и да кстати, у него любовница была! Настя Киреленко, знаешь такую?
Бокал едва не летит из рук Ульяны. Настя? Ее лучшая подруга, как сестра…Настя? Этого не может быть, просто не может быть…
- У них есть сын, Паша, ему тринадцать! Он ровесник Вани! Мне очень жаль!
Дзынь… Осколки бокала летят на бетонный пол… Она же ради него всем пожертвовала, а он предатель, какой же он предатель….
Сжимая бокал в руках, Туман подошел к Ульяне и прижал ее к себе сзади. Ульяна молчала и смотрела вдаль. Ее сердце бешено стучало.
Туман еще крепче сжал ее в своих объятьях.
- Я скучал все эти годы, словно знал что товарищ полковник не сделает тебя счастливой и да кстати, у него любовница была! Настя Киреленко, знаешь такую?
Бокал едва не летит из рук Ульяны. Настя? Ее лучшая подруга, как сестра…Настя? Этого не может быть, просто не может быть…
- У них есть сын, Паша, ему тринадцать! Он ровесник Вани! Мне очень жаль!
Дзынь… Осколки бокала летят на бетонный пол… Она же ради него всем пожертвовала, а он предатель, какой же он предатель….
Я просто хотела сбежать от пьяного бывшего, застукав его с другой. Но, спасаясь от одной угрозы, случайно влетела в закрытую VIP-комнату - прямо в руки к трем мужчинам, от одного взгляда которых стынет кровь.
Когда муж заявил, что у него серьёзные проблемы и нужно срочно продать квартиру в Москве, я думала только о дочери. Игорь обещал, что всё уладит и мы скоро вернёмся в город.
Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Проблемы так и оставались проблемами, а его визиты становились всё реже.
Однажды в один из коротких приездов он забыл телефон. И я поняла: его проблемы давно решились. Просто настоящей проблемой для него оказались я и наша дочь.
Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Проблемы так и оставались проблемами, а его визиты становились всё реже.
Однажды в один из коротких приездов он забыл телефон. И я поняла: его проблемы давно решились. Просто настоящей проблемой для него оказались я и наша дочь.
— Пап, а мама точно не вернётся? — спрашивает мой первоклашка.
— Нет, сынок, — отвечаю и тут же сглатываю, чтобы не выдать себя ни словом, ни жестом.
— Тогда давай позовём с нами жить мою учительницу? Она самая добрая и красивая во всём мире! — выдает он и я давлюсь на вдохе.
Прошло полгода после аварии, отнявшей у меня жену. И неделю назад мне предложили сложный выбор.
Я ещё не пережил потерю, а вот сын кажется уже присмотрел себе новую маму…
Вас ждут:
- настоящий мужчина;
- пышка-учительница;
- неунывающий мальчишка;
- немного стекла, немного драмы, немного юмора;
- яркие чувства и эмоции;
- и, конечно же, счастливый финал
— Нет, сынок, — отвечаю и тут же сглатываю, чтобы не выдать себя ни словом, ни жестом.
— Тогда давай позовём с нами жить мою учительницу? Она самая добрая и красивая во всём мире! — выдает он и я давлюсь на вдохе.
Прошло полгода после аварии, отнявшей у меня жену. И неделю назад мне предложили сложный выбор.
Я ещё не пережил потерю, а вот сын кажется уже присмотрел себе новую маму…
Вас ждут:
- настоящий мужчина;
- пышка-учительница;
- неунывающий мальчишка;
- немного стекла, немного драмы, немного юмора;
- яркие чувства и эмоции;
- и, конечно же, счастливый финал
Выберите полку для книги