Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
После токсичных отношений Катя поклялась больше никому не позволять решать за неё. Но Энвер не привык спрашивать разрешения.
---
Следующие две недели превратились в настоящую пытку. Мы пересекались почти каждый день: то на объекте, то в офисе, то на внезапном совещании. Энвер был грубым, прямолинейным, властным начальником, говорил, что думает, не смягчая углы. Я отвечала колкостями, иногда даже слишком резко для подчинённой. Но каждый раз, когда он проходил мимо моего стола, когда его рука случайно касалась моей при передаче документов, у меня начинали дрожать колени, а по ночам я одиноко лежала в своей квартире и вспоминала его взгляд, голос и все слова, что он мне скупо обронил за день.
---
Следующие две недели превратились в настоящую пытку. Мы пересекались почти каждый день: то на объекте, то в офисе, то на внезапном совещании. Энвер был грубым, прямолинейным, властным начальником, говорил, что думает, не смягчая углы. Я отвечала колкостями, иногда даже слишком резко для подчинённой. Но каждый раз, когда он проходил мимо моего стола, когда его рука случайно касалась моей при передаче документов, у меня начинали дрожать колени, а по ночам я одиноко лежала в своей квартире и вспоминала его взгляд, голос и все слова, что он мне скупо обронил за день.
Я приехала на курорт забыть о работе. Но отдых пошёл не по плану: в первый день я познакомилась с сёрфером, во второй — с галеристом. Один пахнет морем, смешит до слёз и целуется так, что земля уходит из-под ног. Второй читает Борхеса, говорит о чувствах и смотрит прямо в душу.
Они не знают друг о друге. Я не знаю, кого выбрать. А когда правда вскроется — кого я потеряю? И главное — кого выберу?
Они не знают друг о друге. Я не знаю, кого выбрать. А когда правда вскроется — кого я потеряю? И главное — кого выберу?
Он изменил ей. Она ушла. Но когда он вошёл в неё снова — она поняла, что трещина в любви не конец, а начало.
Он любил её так, словно заново изучал каждую клеточку её тела. И когда они кончили одновременно, она впервые за два года заплакала — не от боли, а от освобождения.
Он любил её так, словно заново изучал каждую клеточку её тела. И когда они кончили одновременно, она впервые за два года заплакала — не от боли, а от освобождения.
«Это ошибка. Огромная, непоправимая ошибка». Я повторяю это как мантру.
Связаться с сыном подруги — лучший способ разрушить свою жизнь. Я знала это. Но когда он шепчет мое имя прямо в губы, лишая воли, здравый смысл капитулирует. Коля берет то, что хочет, с уверенностью взрослого мужчины. Я боюсь его чувств и безумно боюсь потерять ту невероятную нежность, которую он дарит мне каждую ночь.
Связаться с сыном подруги — лучший способ разрушить свою жизнь. Я знала это. Но когда он шепчет мое имя прямо в губы, лишая воли, здравый смысл капитулирует. Коля берет то, что хочет, с уверенностью взрослого мужчины. Я боюсь его чувств и безумно боюсь потерять ту невероятную нежность, которую он дарит мне каждую ночь.
Я дала себе слово: следующий мужчина в моей жизни будет либо богом, либо никем.
Мне тридцать четыре. Я только что развелась с человеком, который пять лет называл меня фригидной куклой. Я коллекционирую фарфор и боюсь собственного отражения в зеркале.
Даниил Берг — архитектор, миллионер и хищник. Он ворвался в мою жизнь на закрытом аукционе, перебил ставку в полмиллиона и посмотрел на меня так, будто я — очередной лот. Он сказал: «Правила пишут для тех, кто не может их купить».
Я ненавидела его. Боялась. Хотела.
Он предложил мне контракт на месяц. Работа в его загородном поместье. Ничего личного. Но когда его пальцы коснулись моей шеи, распутывая цепочку кулона, я поняла: личное только начинается.
Он требует подчинения. Он читает меня, как открытую книгу. Он видит огонь, который я прятала годами. И каждую ночь он разжигает его всё сильнее.
Но у него есть тайна. Папка с чертежами «Дом на холме. Для Лизы. Моей любимой».
Кто она? И стану ли я очередной сломанной игрушкой в его колле
Мне тридцать четыре. Я только что развелась с человеком, который пять лет называл меня фригидной куклой. Я коллекционирую фарфор и боюсь собственного отражения в зеркале.
Даниил Берг — архитектор, миллионер и хищник. Он ворвался в мою жизнь на закрытом аукционе, перебил ставку в полмиллиона и посмотрел на меня так, будто я — очередной лот. Он сказал: «Правила пишут для тех, кто не может их купить».
Я ненавидела его. Боялась. Хотела.
Он предложил мне контракт на месяц. Работа в его загородном поместье. Ничего личного. Но когда его пальцы коснулись моей шеи, распутывая цепочку кулона, я поняла: личное только начинается.
Он требует подчинения. Он читает меня, как открытую книгу. Он видит огонь, который я прятала годами. И каждую ночь он разжигает его всё сильнее.
Но у него есть тайна. Папка с чертежами «Дом на холме. Для Лизы. Моей любимой».
Кто она? И стану ли я очередной сломанной игрушкой в его колле
У меня было всё, как у всех: муж, дочь и бесконечная битва за право быть услышанной. Когда жестокость «родных» перешла границы, я решилась на побег. На помощь пришёл тот, кого я боялась позвать, — Денис. Циничный одиночка, презираемый собственной матерью. Он оказался единственным, кто способен на сострадание и безрассудство. Наша месть запустила цепь событий, изменивших всё. Но готова ли я к любви, рождённой из пепла?
Даже в холодном космосе есть место любви. Он - капитан космического корабля, ветеран войны, герой. Она - пилот-новичок несколько месяцев назад окончившая с отличием военную. академию. Вместе они пройдут путь от строгих отношений и субординации, до искренней любви.
Но есть и та, кто не сможет молча смотреть на то, как мужчину ее мечты уводит другая...
Но есть и та, кто не сможет молча смотреть на то, как мужчину ее мечты уводит другая...
Я, Василиса, умею бить первой, чтобы не ударили меня. Сбежав из прошлой жизни и оставив за спиной предательство и разбитое окно, я дала себе слово: никакой любви. Никаких слабостей.
Но в мой первый же рабочий день появился он — Марат Шахов. Бывший боксер с татуировкой дракона и наглой ухмылкой. Он смотрит на меня как на самый желанный трофей и утверждает, что мы похожи. Говорит, что я прячусь за броней из дерзости, и он — единственный, кто видит меня настоящую. Он выбешивает меня до дрожи, нарушает все мои правила и не собирается отступать, сколько бы я ни огрызалась.
Говорят, от ненависти до любви один шаг. Но у нас этот шаг случился в воде бассейна — мокрый, жаркий и совершенно неправильный.
Это история о том, как два раненых зверя нашли друг друга. О страсти, которая не лечит, но даёт силы дышать. О любви, которая оказалась страшнее любого предательства.
Но в мой первый же рабочий день появился он — Марат Шахов. Бывший боксер с татуировкой дракона и наглой ухмылкой. Он смотрит на меня как на самый желанный трофей и утверждает, что мы похожи. Говорит, что я прячусь за броней из дерзости, и он — единственный, кто видит меня настоящую. Он выбешивает меня до дрожи, нарушает все мои правила и не собирается отступать, сколько бы я ни огрызалась.
Говорят, от ненависти до любви один шаг. Но у нас этот шаг случился в воде бассейна — мокрый, жаркий и совершенно неправильный.
Это история о том, как два раненых зверя нашли друг друга. О страсти, которая не лечит, но даёт силы дышать. О любви, которая оказалась страшнее любого предательства.
Их любовь оказалась под запретом. За неё Он заплатит семью годами тюрьмы, смертью брата и отца, сломанной судьбой. А Она — своей свободой, телом, душой.
Он вернётся, чтобы мстить. Она — чтобы выжить.
Это история о любви — той, что не знает полутонов. Той, что сжигает дотла. И возрождает из пепла.
Он вернётся, чтобы мстить. Она — чтобы выжить.
Это история о любви — той, что не знает полутонов. Той, что сжигает дотла. И возрождает из пепла.
Она знала его запах раньше, чем его голос. Кедр, перец, табак — он просачивался сквозь матовое стекло ее приемной каждое утро. Четырнадцать месяцев она была тенью. Идеальной. Безликой. Функциональной.
Он был генеральным директором, который никогда не смотрел на нее дольше двух секунд. До сегодняшнего дня.
Они нарушили все правила. Но главное правило приличия — не говорить об этом вслух. Или все-таки говорить?
Он был генеральным директором, который никогда не смотрел на нее дольше двух секунд. До сегодняшнего дня.
Они нарушили все правила. Но главное правило приличия — не говорить об этом вслух. Или все-таки говорить?
Выберите полку для книги