Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»

Он спас моего сына. Он впустил нас в свой дом. Он стал для Сэмми отцом, а для меня — мужчиной, ради которого я готова на всё.
Но у прошлого длинные тени.
Джейкоб Марш искал Итана десять лет. Брат человека, которого Итан убил на войне. Марш не остановится, пока не получит свой долг — кровь за кровь. И теперь он здесь. Его следы на опушке. Его люди в лесу.
Итан хочет, чтобы я ушла. Говорит, так будет безопаснее. Говорит, он не переживёт, если потеряет нас. Но я уже потеряла одного мужчину, которого любила. И я усвоила урок: бегство не спасает.
— Ты не один, Итан. Ты больше не один.
Я не просила его защищать нас. Я потребовала. Потому что это не только его война. Это наша семья. Наш дом.
И мы встретим их вместе.

Его звали Кеми. Он был нубийцем, воином из её личной стражи, высоким, как пальма, и широким в плечах, как скала. Его кожа была тёмной, цвета ночного неба без луны, а в глазах плескалась спокойная, мудрая река. Клеопатра заметила его не потому, что он был красив, хотя он был прекрасен, как изваяние древнего бога. Она заметила его, потому что, когда он смотрел на неё, в его взгляде не было ни страха, ни алчности. Была лишь тихая, безграничная преданность.

В ту ночь в Александрии стояла нестерпимая жара. Клеопатра велела приготовить для неё большую мраморную купель в саду и позвала Кеми, чтобы он омыл её тело.
Когда он вошёл, она уже лежала в воде, покрытой лепестками лотоса. Кеми опустился на колени у края чаши. Его огромные, мозолистые руки, привыкшие сжимать рукоять меча, дрожали, когда он коснулся её плеча.

— Царица, — его голос был низким, вибрирующим, как звук туго натянутой струны. — Позволь мне.
Он взял губку и начала омывать её кожу. Его движения были медленными, почти...

Каэлен был магом огня. Его кровь была расплавленной лавой, а характер — неукротимым пламенем. Он привык к тому, что всё вокруг него либо сгорает, либо плавится. Люди боялись его жара, его резких движений и пылающего взгляда. Лириэль была эльфийкой Серебряного озера. Она была воплощением спокойствия, текучести и глубокой, прохладной мудрости. Её кожа была бледной, как лунный свет на воде, а движения — плавными и неторопливыми...

...Каэлен притянул её к себе. Он был горячим, как раскалённый металл, а она — прохладной, как горный ручей. Когда его губы коснулись её шеи, она тихо ахнула, откидывая голову. Этот контраст сводил их обоих с ума. Его руки, обжигающие и жадные, скользили по её гладкой, влажной от испарины спине. Она отвечала ему, её прохладные пальцы гладили его пылающие плечи, успокаивая его внутренний пожар, но одновременно раздувая его желание.

Григорий Александрович Потёмкин. Это имя звучало как гром. Он был её великой любовью, её соратником, её тенью и её светом. Он был на пять лет моложе её, но их души были ровесниками. Он был эксцентричен, гениален, порой угрюм, но когда он смотрел на неё, весь мир замирал.
Они были в Таврическом дворце. Потёмкин был в своём знаменитом халате, его единственный глаз горел лихорадочным огнём. Он только что вернулся из долгого похода, и между ними накопилось столько невысказанных слов, что говорить было невозможно. Нужно было чувствовать.
Он подошёл к ней, и в его движении не было ни грубости Орлова, ни утончённости Понятовского. В нём была стихия. Он обнял её, и она утонула в его широкой груди, чувствуя запах табака, кожи и степного ветра.

Он нёс её через комнату, шепча на ухо нежные и грубые слова одновременно. Когда они оказались на ложе, он начал целовать её с такой жадностью, словно хотел вдохнуть её в себя. Его руки, большие и сильные, скользили по её телу...

Её зовут Алиса. Ей двадцать четыре года, и она начала как обычная блогерша, снимая видео о стиле и психологии для своего авторского канала. Но её амбиции были безграничны. Она хотела не просто экранов смартфонов, она хотела федеральных эфиров, она хотела быть на вершине телевидения. И она знала, что для этого нужно использовать всё. Включая своё совершенное, молодое тело.

Это истории о её пути. О мужчинах, которые стали её ступенями. О страсти, расчёте и том тяжёлом, пьянящем опыте, который остаётся, когда ты продаёшь не душу, а свои желания.

Токио. Город, который никогда не спит. Елена познакомилась с Кэндзи в одном из тихих чайных домиков в районе Асакуса. Ему было тридцать пять, он был архитектором, человеком, который строил будущее, но в душе хранил верность прошлому. Кэндзи был воплощением токийского контраста: днём он был собран, холоден и непробиваем, как сталь небоскрёбов, но в его глазах Елена читала глубокую, скрытую усталость.
В тот вечер он пригласил её в свою квартиру на верхнем этаже высотки. За панорамным окном пульсировал океан огней, но внутри царила идеальная, почти звенящая тишина. Пахло свежим деревом и зелёным чаем.
— В Японии мы разделяем мир на "татэмаэ" — то, что мы показываем обществу, и "хоннэ" — наши истинные чувства, — тихо произнёс Кэндзи, наливая ей чай. — Сегодня я хочу показать тебе моё "хоннэ".
Он поставил чашку и подошёл к ней. Его движения были точными, выверенными. Он коснулся её щеки, и его пальцы, такие уверенные днём, сейчас едва заметно дрожали. Он притянул её к себе, и его поцелуй

Кристина поправила лямку чёрного шёлкового платья. Она стояла перед зеркалом в пентхаусе Виктора. Виктору было сорок два года, он был владельцем сети элитных отелей и человеком, который привык получать всё, что захочет. Кристина хотела выйти за него замуж по расчёту. Ей нужны были его деньги, его статус, его мир.

Дверь тихо щёлкнула. Виктор вошёл. Его тяжёлый, уверенный шаг заставил её сердце забиться чуть быстрее. Она обернулась, подарив ему свою коронную, слегка наивную улыбку.

Империей эгрессеров, называемых в народе демонами, железной рукой правит император Мезамерос. В империи процветает особое религиозное учение, рабство и трапезы, на которых демоны-эгрессеры иссушают людей, забирая их энергию. Единственный, кто не следует учению и воли императора – это его старший сын Нардэн. Принц много лет разочаровывает отца своим отказом от питания людьми и ещё более тем, что отказывается от наложниц. Наследный принц, который должен продолжить род Мезамеросов, не берёт женщин. Но вот во дворец провозят партию рабов для трапезы, среди которых юная Элюзаль. Девушку ждёт участь пищи для демонов, но неожиданно для всех принц Нардэн вмешивается в её судьбу...

Раз в десять лет клан собирался на Стрелке Васильевского острова, у Ростральных колонн. Это было место силы — здесь, где Нева разделялась на два рукава, где вода была самой холодной и самой чистой, здесь давали самые важные клятвы.
Николай стоял у подножия одной из колонн, и ветер трепал его длинный плащ. Ему было четыреста двадцать лет, и он был старейшиной клана. Именно он обратил Константина, именно он привёл в клан большинство из тех, кто сейчас стоял вокруг него.
Рядом с ним стояла его жена — Татьяна. Ей было четыреста, и они были вместе с тех пор, как этот город только начинал строиться. Они помнили, как рубили лес для первых домов, как закладывали Петропавловский собор, как город рос и менялся вокруг них.
— Сегодня мы собираем новых, — произнёс Николай, и его голос был слышен каждому, хотя он не повышал его. — Сегодня мы принимаем тех, кто готов к вечности.
Перед ним стояли трое. Молодые вампиры, которым исполнилось десять лет в обращении. Они прошли испытание...

Илья лежал в капсуле для глубокого нейро-сна. Он был опытным инженером, привыкшим к жёстким графикам и холодному металлу космических станций, но сейчас его мысли были только о Светлане. Она уже спала, подключённая к их общему серверу грез.
Сознание Ильи плавно перетекло из физического тела в цифровое. Он открыл глаза в пространстве, которое они с Светланой спроектировали вместе. Это был бесконечный пляж под двумя лунами, где песок был мягким, как шёлк, а вода тёплой, как парное молоко.
Светлана стояла у кромки воды. Её длинное, невесомое платье развевалось, хотя ветра не было. Она обернулась, и её глаза, тёмные и глубокие, встретили его взгляд. Они оба были взрослыми, серьёзными людьми в реальности, но здесь, в архитектуре снов, они позволяли себе быть просто двумя влюблёнными душами.
Он подошёл к ней, и вода мягко обвила их лодыжки. Илья провёл ладонью по её щеке. В этом мире тактильная обратная связь была усилена до предела. Он чувствовал не просто прикосновение, а саму суть её ко