Книги в жанре «Эротика» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»

Она не может говорить — потеряла голос после травмы, которую нанёс бывший муж. Он — кавказский босс, которого боится весь город. Он находит её в больнице, где она лежит после очередного избиения, и делает предложение: она становится его женой, он даёт ей защиту, дом, безопасность. Она не может сказать «да» и не может сказать «нет». Но в его доме она впервые молчит не от страха, а от счастья. А он понимает, что его молчаливая жена — единственная, кто говорит ему правду без слов. Она не могла сказать «нет». И не могла сказать «да». Он услышал её всё равно...

Три года Алиса собирала себя по осколкам после того, как муж одним предательством стёр её прежнюю жизнь. Она научилась быть холодной, собранной и недосягаемой — пока в лифте не сработала красная кнопка «Стоп».
Алексей вошёл так, будто развод был лишь паузой, а она по-прежнему принадлежит ему по праву. «Ты всё ещё моя. Просто пока не помнишь», — сказал он, и тело предала её раньше, чем разум успел возвести новую броню. Это история о том, как невозможно нажать «пуск», когда самый опасный человек в твоей жизни уже остановил время между этажами.

1995 год. Он — только что вышел из колонии, где отсидел пять лет по чужой вине. Сейчас он вернулся, чтобы забрать то, что ему принадлежит: территорию, долги, уважение. Она — дочь его бывшего друга, который предал его и сбежал. Он находит её в коммуналке, где она живёт одна после смерти матери. Ей восемнадцать, у неё ничего нет, кроме гордости, которая его бесит и заводит одновременно. Он забирает её в свой дом — не как пленницу, а как «куклу на полку»: чтобы видели, что он вернулся. Но «кукла» оказывается живой, дерзкой и совершенно не готовой молчать...

— Я не вещь.
— Нет, кукла. Ты моя вещь. И я не привык, чтобы мои вещи разговаривали.

— Я хочу... попробовать с двумя мужчинами, — выпалила она. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые плиты.
Я замер. Внутри меня всё сжалось в тугой узел. Ревность, холодная и острая, пронзила грудь. Мой инстинкт закричал: «Нет!». Запретить. Запереть. Спрятать. Сделать так, чтобы она даже думать об этом не смела.
Но я видел её лицо. Видел, как она ждет моего ответа. Не как жертва. Как партнёр. Как женщина, которая знает, чего хочет, и боится это потерять.
— Почему? — спросил я. Мой голос звучал низко, хрипло.
— Не знаю, — честно ответила она. — Может, из любопытства. Может, потому что чувствую, что мне чего-то не хватает...

Она переступила порог, и дверь закрылась за её спиной с тяжёлым щелчком замка. Этот звук стал точкой невозврата. Мы договаривались об этом месяцами. Переписывались, встречались в нейтральных местах, обсуждали границы, страхи, желания. Это не было импульсивным решением. Это был осознанный шаг двух взрослых людей, которые искали друг в друге то, чего не могли найти в обычном мире.

— Ты готова? — спросил я, подходя к ней ближе. Запах её духов — смесь сандала и дождя — ударил мне в голову.
Анна кивнула, не поднимая глаз.
— Да, Артём.
— Сними одежду. И положи сумку на консоль...

Дверь в кабинет открылась без стука. Вошла она. Её звали Кира. Ей было двадцать пять лет, и она работала моим личным ассистентом уже полгода. Кира была полной противоположностью моему стилю: хрупкая, с длинными светлыми волосами, которые она обычно собирала в тугой пучок, и большими серыми глазами, в которых часто читалась тревога. Она носила строгие костюмы, стараясь казаться профессиональной и неприступной. Но я видел то, что скрывалось за этой маской. Я видел, как дрожат её руки, когда я повышаю голос на подрядчиков. Я видел, как расширяются её зрачки, когда я случайно касаюсь её плеча, передавая папку с документами. Под её броней независимости скрывалась глубокая, почти болезненная потребность в структуре, в чьей-то твёрдой руке, которая возьмёт её жизнь под свой контроль...

Героиня устраивается ассистенткой к известному куратору галерей — холодному, безупречному и пугающе точному в своих требованиях. Он не говорит прямо о БДСМ, но выстраивает вокруг неё систему правил: когда отвечать, как смотреть, что надевать, когда молчать. Сначала это кажется просто «строгим боссом», но постепенно она понимает: он тестирует её границы, чтобы понять, насколько она готова ему доверять. А доверять нельзя: в его прошлом — скандал, связанный с исчезновением другой ассистентки. Когда героиня находит старые письма, ей приходится выбирать: сбежать или использовать его же правила, чтобы переиграть его.

— Шов наложен. Сосудистый шов. Отпускаю зажим, — выдохнула она.
На мониторах ритм выровнялся. Кровоток восстановился. Сердце забилось ровно, сильно, уверенно.
— Отличная работа, Вера Андреевна, — кивнул анестезиолог.
— Закрывайте, — бросила она, отступая от стола.
В раздевалке Вера сняла маску, открывая строгие, красивые черты лица с высоким лбом и тонкими губами. Она устало провела рукой по лицу. Для всех она была «Железная Вера». Гений кардиохирургии, самый молодой главврач отделения, женщина, у которой нет личной жизни, нет слабостей и нет места для эмоций...

Она помолвлена с старшим сыном семьи — спокойным, надёжным, правильным. Они не любят друг друга, но брак выгоден обеим семьям. Она переезжает в их дом за месяц до свадьбы и встречает младшего брата — того, кто сбежал из дома пять лет назад, жил в городе, нажил состояние и вернулся только ради похорон отца. Он смотрит на неё так, будто уже знает, как она выглядит без платья. Она не должна на него смотреть. Но в большом доме, где все спят, а она не может сомкнуть глаз, он — единственный, кто не спит тоже...

Она — первокурсница на стипендии, ездит на автобусе, ест в столовой, прячется от внимания. Он — сын владельца университета, третий курс, король кампуса, который развлекается тем, что ломает чужие правила. Их сталкивает нелепая случайность: на вечеринке её фотографируют рядом с ним в компрометирующей ситуации, и фото разлетается по университету. Чтобы спасти её репутацию и его имидж перед советом попечителей, его отец предлагает им обоим притвориться парой на один семестр. Она ненавидит его. Он считает её скучной. Но в «притворстве» они обнаруживают то, чего не ждали: он впервые встретил кого-то, кто не боится его, а она — кого-то, кто видит её не как «стипендиатку», а как женщину.