Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
— Вы злой! — заявила девчонка. — Как собака, которая гавкает за забором!
Я просто охренел! Так меня еще никто не называл.
— Я не собака! — рявкнул я, чувствуя, как внутри всё закипает.
— Тогда не надо рычать! — крикнула она, топнув ногой.
— Варя! Ты что такое говоришь? Так нельзя, это грубо, — Мария взяла девочку за руку и пыталась спрятать ее за собой. — Ну-ка извинись быстро перед Богданом Игоревичем, ты же хорошая девочка, а грубишь как невоспитанная.
— Но он сам первый начал! — возразила девочка.
— Знаете что, Мария?— процедил сквозь зубы. — Я не обязан терпеть хаос в собственном доме. Особенно когда меня не предупреждают, что вместо одного дизайнера ко мне переезжает целая детская площадка!
Я мама-одиночка и начинающий дизайнер. Не теряю оптимизма даже если у меня в квартире потоп и негде жить. Получив шикарный шанс заработать оформлением интерьера для успешного бизнесмена Богдана Вольского, я и представить не могла, что это изменит мою жизнь навсегда.
Я просто охренел! Так меня еще никто не называл.
— Я не собака! — рявкнул я, чувствуя, как внутри всё закипает.
— Тогда не надо рычать! — крикнула она, топнув ногой.
— Варя! Ты что такое говоришь? Так нельзя, это грубо, — Мария взяла девочку за руку и пыталась спрятать ее за собой. — Ну-ка извинись быстро перед Богданом Игоревичем, ты же хорошая девочка, а грубишь как невоспитанная.
— Но он сам первый начал! — возразила девочка.
— Знаете что, Мария?— процедил сквозь зубы. — Я не обязан терпеть хаос в собственном доме. Особенно когда меня не предупреждают, что вместо одного дизайнера ко мне переезжает целая детская площадка!
Я мама-одиночка и начинающий дизайнер. Не теряю оптимизма даже если у меня в квартире потоп и негде жить. Получив шикарный шанс заработать оформлением интерьера для успешного бизнесмена Богдана Вольского, я и представить не могла, что это изменит мою жизнь навсегда.
- Рамазан, верни мне сына! Ему только месяц! Он на грудном
вскармливании!
- Неправильно формулируешь, Анна. Сына я как раз вернул. Себе! А ты
о чем думала, когда его от меня скрыла?!
- Мы развелись! У тебя новая жизнь и невеста, которая вот-вот станет
твоей женой!
Чувствую, как в районе груди становится тепло. Опускаю глаза и вижу,
что это молоко протекло... Какой стыд...
Он это тоже видит...
- Хочешь видеть сына, придется пойти на мои условия... - подходит ко мне и берет за подбородок, заставляя посмотреть в свои черные, как ночь, глаза,- не смогла мне быть нормальной женой, станешь любовницей...
- Зачем тебе это? - задыхаюсь от шока.
- Потому что ты моя. Навсегда.
А ведь меня предупреждали, что брак с кавказцем- это стать его
собственностью на всю жизнь. Даже если вы разведетесь...
вскармливании!
- Неправильно формулируешь, Анна. Сына я как раз вернул. Себе! А ты
о чем думала, когда его от меня скрыла?!
- Мы развелись! У тебя новая жизнь и невеста, которая вот-вот станет
твоей женой!
Чувствую, как в районе груди становится тепло. Опускаю глаза и вижу,
что это молоко протекло... Какой стыд...
Он это тоже видит...
- Хочешь видеть сына, придется пойти на мои условия... - подходит ко мне и берет за подбородок, заставляя посмотреть в свои черные, как ночь, глаза,- не смогла мне быть нормальной женой, станешь любовницей...
- Зачем тебе это? - задыхаюсь от шока.
- Потому что ты моя. Навсегда.
А ведь меня предупреждали, что брак с кавказцем- это стать его
собственностью на всю жизнь. Даже если вы разведетесь...
— Ты не туда попала, девочка.
Мужчина стоит передо мной почти голый, с каплями воды на груди и полотенцем, сидящим слишком низко. А я в тонкой сорочке, с глазами, полными слёз.
— Плачешь? Кто обидел?
— Не ваше дело.
— Моё. Ты в моей спальне. А значит, ты — моя.
Я просто зашла не в ту ванную.
А оказалась в постели с мужчиной, который должен был жениться на моей сестре.
Сильным. Взрослым. Опасно притягательным.
Он стал моим первым. А на утро всё рухнуло: сестра сбежала.
Родители винят меня в этом.
А он сказал:
— Теперь ты моя невеста. И это не обсуждается.
Мужчина стоит передо мной почти голый, с каплями воды на груди и полотенцем, сидящим слишком низко. А я в тонкой сорочке, с глазами, полными слёз.
— Плачешь? Кто обидел?
— Не ваше дело.
— Моё. Ты в моей спальне. А значит, ты — моя.
Я просто зашла не в ту ванную.
А оказалась в постели с мужчиной, который должен был жениться на моей сестре.
Сильным. Взрослым. Опасно притягательным.
Он стал моим первым. А на утро всё рухнуло: сестра сбежала.
Родители винят меня в этом.
А он сказал:
— Теперь ты моя невеста. И это не обсуждается.
Хватает меня за шею и прожигает своими темными, словно ночь, глазами.
Его свободная рука ложится на мое бедро и тянет подол вверх. Юбка свободная, так что ткань легко поддается.
Смотрю ему в глаза с вызовом. Посмеет или нет?
Чуть сильнее придавливает, перекрывая кислород. Распахиваю губы, чтобы хватать воздух, которого сейчас так не хватает.
- Че, даже сопротивляться не будешь? - спрашивает, и его верхняя губа дергается.
- А что ты можешь? Кошмарить университет? - сдавленно произношу я.
- Я же тебя разорву, - цедит сквозь зубы.
- Зубы не сломай, кусаясь.
Знаю, что сама провоцирую. Знаю, что могу огрести. Но ничего не могу с собой поделать. Вот такая у меня идиотская реакция на угрозу - провоцировать сильнее, выталкивая человека за грань.
Многие от этого ломаются и отступают.
Многие, но не Максим Дымарский.
Дым.
Мой самый страшный кошмар и самый горячий эротический сон.
Мой чертов студент!
Его свободная рука ложится на мое бедро и тянет подол вверх. Юбка свободная, так что ткань легко поддается.
Смотрю ему в глаза с вызовом. Посмеет или нет?
Чуть сильнее придавливает, перекрывая кислород. Распахиваю губы, чтобы хватать воздух, которого сейчас так не хватает.
- Че, даже сопротивляться не будешь? - спрашивает, и его верхняя губа дергается.
- А что ты можешь? Кошмарить университет? - сдавленно произношу я.
- Я же тебя разорву, - цедит сквозь зубы.
- Зубы не сломай, кусаясь.
Знаю, что сама провоцирую. Знаю, что могу огрести. Но ничего не могу с собой поделать. Вот такая у меня идиотская реакция на угрозу - провоцировать сильнее, выталкивая человека за грань.
Многие от этого ломаются и отступают.
Многие, но не Максим Дымарский.
Дым.
Мой самый страшный кошмар и самый горячий эротический сон.
Мой чертов студент!
— Мама, папа должен жить с нами! — безапелляционно заявляет малышка, уперев руки в бока.
— Да! — поддакивает ей брат, — будет читать нам сказки перед сном, а утром готовить завтрак.
Тоня явно не ожидала такого заявления от детей. Растерянно смотрит на меня. Думает, я откажу?
Напрасно .
— Согласен с вами. Вы сегодня же переедете ко мне.
***
Моей безмятежной жизни пришёл конец, когда ко мне в кабинет ворвались два мелких коллектора. Они требуют вернуть им долг: шесть лет жизни, в которые меня не было рядом. Ведь они утверждают, что я их отец!
— Да! — поддакивает ей брат, — будет читать нам сказки перед сном, а утром готовить завтрак.
Тоня явно не ожидала такого заявления от детей. Растерянно смотрит на меня. Думает, я откажу?
Напрасно .
— Согласен с вами. Вы сегодня же переедете ко мне.
***
Моей безмятежной жизни пришёл конец, когда ко мне в кабинет ворвались два мелких коллектора. Они требуют вернуть им долг: шесть лет жизни, в которые меня не было рядом. Ведь они утверждают, что я их отец!
С усилием сделав вдох, пытаясь справиться с едкой болью в груди, я неуверенно шагнула вперёд, неотрывно смотря на своего мужа.
И я никак не ожидала, что он что-то шепнёт девушке на ухо, легонько подтолкнув её в сторону ресторана.
– Кто тебе рассказал? Полина? – равнодушно спросил Игорь, нагло смотря мне прямо в глаза.
Ни стыда, ни раскаяния, ни хотя бы смущения – я не видела ничего из этого, одно лишь равнодушие и немного недовольства.
«Весь в своего папашу» – вот что крутилось у меня на языке.
Но так ничего не сказав, я молча сняла с пальца кольцо и швырнула его под ноги Игорю, после чего развернулась и ушла.
И я никак не ожидала, что он что-то шепнёт девушке на ухо, легонько подтолкнув её в сторону ресторана.
– Кто тебе рассказал? Полина? – равнодушно спросил Игорь, нагло смотря мне прямо в глаза.
Ни стыда, ни раскаяния, ни хотя бы смущения – я не видела ничего из этого, одно лишь равнодушие и немного недовольства.
«Весь в своего папашу» – вот что крутилось у меня на языке.
Но так ничего не сказав, я молча сняла с пальца кольцо и швырнула его под ноги Игорю, после чего развернулась и ушла.
— Я… перепутала номер, — прошептала я, прижавшись спиной к двери. — Я думала, тут мой жених с любовницей.
— Правда? — Он шагнул ближе, насмешливо прищурившись. — Я прекрасно знаю эти трюки. Сначала выпроваживаете заказанных девушек, а потом сами занимаете их место.
— Нет! Я не эскортница! Это случайность!
— Уже не важно. Я планировал отлично провести эту ночь. И теперь проведу её с тобой.
Я думала, что смогу забыть мужчину, который лишил меня девственности, но жизнь приготовила новый удар: теперь он мой босс.
— Правда? — Он шагнул ближе, насмешливо прищурившись. — Я прекрасно знаю эти трюки. Сначала выпроваживаете заказанных девушек, а потом сами занимаете их место.
— Нет! Я не эскортница! Это случайность!
— Уже не важно. Я планировал отлично провести эту ночь. И теперь проведу её с тобой.
Я думала, что смогу забыть мужчину, который лишил меня девственности, но жизнь приготовила новый удар: теперь он мой босс.
- Ну и кто здесь у вас самый главный? Позовите его сейчас же!
- Иначе мы будем жаловаться! В этот, как его… Минздрав!
Все бы ничего, но голоса, которые угрожают мне расправой, принадлежат двум очаровательным девочкам.
- Нас какая-то злая тетька к маме в палату не пускает! Мы уже и халаты надели, в шлепки переобулись… А она все равно не пускает! Говорит, детям в реанимацию не положено!
- И еще, если мама через две недели не поправится, нас отдадут в приют! Как будто мы ничейные… А мы - чейные! Мамины!
- А еще у нас папа есть! Он большой и сильный. Работает главным врачом больницы скорой помощи!
- Ты - наш папа!
Ну, чтобы положительные тесты на беременность мне предъявляли - было. Но чтобы живых детей…
К тому же, есть нюанс. После тяжелой болезни отцом я больше стать не могу.
Буду разбираться что за аферистка мне их подсунула!
- Иначе мы будем жаловаться! В этот, как его… Минздрав!
Все бы ничего, но голоса, которые угрожают мне расправой, принадлежат двум очаровательным девочкам.
- Нас какая-то злая тетька к маме в палату не пускает! Мы уже и халаты надели, в шлепки переобулись… А она все равно не пускает! Говорит, детям в реанимацию не положено!
- И еще, если мама через две недели не поправится, нас отдадут в приют! Как будто мы ничейные… А мы - чейные! Мамины!
- А еще у нас папа есть! Он большой и сильный. Работает главным врачом больницы скорой помощи!
- Ты - наш папа!
Ну, чтобы положительные тесты на беременность мне предъявляли - было. Но чтобы живых детей…
К тому же, есть нюанс. После тяжелой болезни отцом я больше стать не могу.
Буду разбираться что за аферистка мне их подсунула!
Слова генерального доносились до меня глухо, как через толщу воды. Я смотрела на мужчину, который профессионально-вежливо улыбался, пока генеральный превозносил его деловые качества и опыт работы. Теперь у меня не осталось сомнений — это он. Мужчина, которого я любила и с которым рассталась, потому что он уехал на стажировку в США.
Артем… Он возмужал за эти пять лет, раздался в плечах. Под тканью дорогого пиджака угадывались очертания крепких мышц. Непослушный вихор на макушке сейчас был уложен в стильную прическу. А взгляд его серых глаз остался таким же пронзительным.
Когда он обвел нас всех взглядом, мне до мурашек захотелось спрятаться под стол. Я стискивала перед собой влажные от пота руки и слушала гулкие удары своего сердца. Неужели это действительно возможно, что он будет работать в той же фирме, что и я, и мало того, будет моим непосредственным начальником? Какая была вероятность этого? Одна на миллион? Могу себя поздравить, мне бы в лотерею играть с таким везением.
Артем… Он возмужал за эти пять лет, раздался в плечах. Под тканью дорогого пиджака угадывались очертания крепких мышц. Непослушный вихор на макушке сейчас был уложен в стильную прическу. А взгляд его серых глаз остался таким же пронзительным.
Когда он обвел нас всех взглядом, мне до мурашек захотелось спрятаться под стол. Я стискивала перед собой влажные от пота руки и слушала гулкие удары своего сердца. Неужели это действительно возможно, что он будет работать в той же фирме, что и я, и мало того, будет моим непосредственным начальником? Какая была вероятность этого? Одна на миллион? Могу себя поздравить, мне бы в лотерею играть с таким везением.
- Кто отец Оли? – Разумовский нависает надо мной.
- Вы его не знаете, – не поддаюсь на жёсткость в мужском голосе.
- Уверена, мадам Белочкина? А если я выясню?
- Замучаетесь, Николай Степанович. Мне пора.
- Я ещё не закончил.
- Вы больше не мой босс, так что не можете мне приказывать.
- Да неужели, Любочка?! А что ты скажешь на то, что я аннулировал твоё заявление на увольнение, так как по подписанному тобою ранее договору, ты обязана отработать в фирме пять лет. А иначе плати неустойку.
Год! Ещё целый год на одном этаже с ним? А между нами наша дочь, о которой он никогда не должен был узнать?!
Белочкина, это попадос!
- Вы его не знаете, – не поддаюсь на жёсткость в мужском голосе.
- Уверена, мадам Белочкина? А если я выясню?
- Замучаетесь, Николай Степанович. Мне пора.
- Я ещё не закончил.
- Вы больше не мой босс, так что не можете мне приказывать.
- Да неужели, Любочка?! А что ты скажешь на то, что я аннулировал твоё заявление на увольнение, так как по подписанному тобою ранее договору, ты обязана отработать в фирме пять лет. А иначе плати неустойку.
Год! Ещё целый год на одном этаже с ним? А между нами наша дочь, о которой он никогда не должен был узнать?!
Белочкина, это попадос!
Выберите полку для книги