Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
Ева Лебедева всегда была «тепличным цветком» — хрупкой девушкой в очках, которую оберегал отец-полковник. Но в один миг её мир рушится. Отец взят в плен, а за самой Евой охотятся наемники. Её единственным защитником в заснеженной тайге становится Марк Демидов — жесткий профессионал, возвращающий её отцу долг крови.
Для Марка она лишь обуза, «декоративная невеста». Но когда они узнают, что заказчиком убийства стал близкий друг семьи, маски сбрасываются. Хрупкая девушка исчезает. В Еве просыпается истинная дочь полковника, готовая к мести.
Вместе с Марком они начинают смертельную игру «Троянский конь» и возвращаются в логово врага. Враг ждет покорную жертву, но он еще не знает, что «декоративная невеста» готова сама нажать на курок.
Для Марка она лишь обуза, «декоративная невеста». Но когда они узнают, что заказчиком убийства стал близкий друг семьи, маски сбрасываются. Хрупкая девушка исчезает. В Еве просыпается истинная дочь полковника, готовая к мести.
Вместе с Марком они начинают смертельную игру «Троянский конь» и возвращаются в логово врага. Враг ждет покорную жертву, но он еще не знает, что «декоративная невеста» готова сама нажать на курок.
Влад Молотов. На ринге Молот. За его спиной победы, скандалы и деньги, которые стирают любые последствия. Он не признаёт правил, ни в бою, ни в жизни.
Яна его личный помощник. Её работа — не дать ему потерять очередной контракт, перед важным боем. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю она должна быть рядом с ним, несмотря на неприязнь к нему.
Он привык побеждать. Она привыкла держать удар.
Но это не ринг. И здесь правила пишут оба.
Яна его личный помощник. Её работа — не дать ему потерять очередной контракт, перед важным боем. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю она должна быть рядом с ним, несмотря на неприязнь к нему.
Он привык побеждать. Она привыкла держать удар.
Но это не ринг. И здесь правила пишут оба.
Он держал телефон у самого уха и говорил тихо, вкрадчиво, но в ночной тишине каждое его слово падало на меня тяжелыми, свинцовыми ударами.
- Светуль, ну малыш, ну перестань плакать, - его голос, тот самый бархатный, уверенный голос, которым он несколько часов назад клялся мне в любви и верности, сейчас источал сладкую нежность. - Ну ты же умная девочка, ты же понимаешь ситуацию. Ну как бы я к тебе пришел?
Я перестала дышать. Воздух просто застрял где-то в горле комком битого стекла.
- Ну ты же знаешь, как я от нее устал. Она же всю жизнь меня пилит. То дети ей срочно нужны, то внимания мало, то я работаю не так, то живу не так.
- Светик, солнце моё, - ворковал мой муж в темноте парижской гостиницы, пока я стояла в двух шагах от него.
- Светуль, ну малыш, ну перестань плакать, - его голос, тот самый бархатный, уверенный голос, которым он несколько часов назад клялся мне в любви и верности, сейчас источал сладкую нежность. - Ну ты же умная девочка, ты же понимаешь ситуацию. Ну как бы я к тебе пришел?
Я перестала дышать. Воздух просто застрял где-то в горле комком битого стекла.
- Ну ты же знаешь, как я от нее устал. Она же всю жизнь меня пилит. То дети ей срочно нужны, то внимания мало, то я работаю не так, то живу не так.
- Светик, солнце моё, - ворковал мой муж в темноте парижской гостиницы, пока я стояла в двух шагах от него.
– Слушай, Гриш, твою Лерку неслабо разнесло, совсем окоровилась, – усмехается Володя, друг мужа. – Как тебе с ней?
Услышав своё имя, застываю за приоткрытой дверью.
– Пока терпимо. Она же не всегда такой была, – отвечает муж небрежным тоном.
Мужчины ржут.
– В смысле, ты помнишь её нормальной, и этого хватает?
– У меня в телефоне фотки остались, – усмехается муж.
– Но ты ж с ней того-этого...
– Я ж не смотрю на неё в темноте, могу кого угодно представить.
Зажимаю рот ладонью, чтобы не всхлипнуть.
Утром муж целовал меня, а теперь говорит обо мне гадости, и друзья смеются.
Ноги дрожат так сильно, что приходится прислониться к стене.
Вот, значит, кем я стала для любимого мужа.
Воспоминанием о женщине.
Услышав своё имя, застываю за приоткрытой дверью.
– Пока терпимо. Она же не всегда такой была, – отвечает муж небрежным тоном.
Мужчины ржут.
– В смысле, ты помнишь её нормальной, и этого хватает?
– У меня в телефоне фотки остались, – усмехается муж.
– Но ты ж с ней того-этого...
– Я ж не смотрю на неё в темноте, могу кого угодно представить.
Зажимаю рот ладонью, чтобы не всхлипнуть.
Утром муж целовал меня, а теперь говорит обо мне гадости, и друзья смеются.
Ноги дрожат так сильно, что приходится прислониться к стене.
Вот, значит, кем я стала для любимого мужа.
Воспоминанием о женщине.
— Я не буду ничего от тебя скрывать, — сказал муж. — У меня есть любовница.
Мир качнулся.
— Любовница, — повторил он, смакуя каждую букву. — Молодая. Красивая. Ей всего двадцать три года. Она беременна и родит мне ребенка, которого ты не смогла. Похоже, старая ты уже?
Я была полна надежд, когда выходила за него замуж. Сейчас мне двадцать девять, а мой муж хладнокровно растоптал наше счастье ногами.
Пройдет время, и он пожалеет обо всем.
А я снова смогу стать счастливой. Я смогу! Правда?
Мир качнулся.
— Любовница, — повторил он, смакуя каждую букву. — Молодая. Красивая. Ей всего двадцать три года. Она беременна и родит мне ребенка, которого ты не смогла. Похоже, старая ты уже?
Я была полна надежд, когда выходила за него замуж. Сейчас мне двадцать девять, а мой муж хладнокровно растоптал наше счастье ногами.
Пройдет время, и он пожалеет обо всем.
А я снова смогу стать счастливой. Я смогу! Правда?
— Любящие жены и любовниц принимают. Даже дружить могут с ними, только чтобы мужу было хорошо. А ты лишь мое мужское естество пытаешься пристыдить, — цедит муж.
— Я должна принять твою любовницу? Я?! А если бы я тебе изменила, как бы ты себя чувствовал? Тоже принял бы моего любовника?
— Изменять не бабское дело, — рычит муж сквозь зубы. — Это нам — помылся и пошел. А в вас след от каждого мужика остается. Поэтому у нас любовниц может быть сколько угодно, а вы должны быть чистыми.
— То есть вот так ты объясняешь свою измену? — неверяще спрашиваю. — Потому что тебе просто можно?
— Да твою ж мать, Таша, — Вадим дергает плечом. — У меня времени нет на твои истерики. Тебе поругаться хочется? Нашла причину?
— А ты считаешь, что ее нет? — снова тычу ему доказательством измены в лицо.
— Главное, что ты должна уяснить — я твой! — Вадим нависает надо мной. — Да услышь ты меня: плевать, сколько баб я буду иметь на стороне. Пока я возвращаюсь к тебе — у нас все нормально.
— Я должна принять твою любовницу? Я?! А если бы я тебе изменила, как бы ты себя чувствовал? Тоже принял бы моего любовника?
— Изменять не бабское дело, — рычит муж сквозь зубы. — Это нам — помылся и пошел. А в вас след от каждого мужика остается. Поэтому у нас любовниц может быть сколько угодно, а вы должны быть чистыми.
— То есть вот так ты объясняешь свою измену? — неверяще спрашиваю. — Потому что тебе просто можно?
— Да твою ж мать, Таша, — Вадим дергает плечом. — У меня времени нет на твои истерики. Тебе поругаться хочется? Нашла причину?
— А ты считаешь, что ее нет? — снова тычу ему доказательством измены в лицо.
— Главное, что ты должна уяснить — я твой! — Вадим нависает надо мной. — Да услышь ты меня: плевать, сколько баб я буду иметь на стороне. Пока я возвращаюсь к тебе — у нас все нормально.
⭐⭐⭐ РОМАН ЗАВЕРШЕН ⭐⭐⭐
Я – строгая заведующая хирургическим отделением, которая после предательства мужа три года не подпускала к себе ни одного мужчину.
Пока ко мне не попал капитан Николаев, позывной Лис.
Сорокадвухлетний спецназовец, огромный, грубый и крайне опасный.
Тяжелораненый пациент, которого я вытащила с того света.
С первого дня он нарушал все правила: смотрел на меня так, будто я уже его, называл «Пышка» и медленно, но уверенно ломал мою защиту.
Он не принимает отказов. Он видит во мне то, что я сама в себе ненавидела. И именно это во мне ему нравится больше всего.
Запретная связь с пациентом. Запретная и не менее опасная.
Но можно ли влюбиться в мужчину, для которого война – это вся жизнь?
Я – строгая заведующая хирургическим отделением, которая после предательства мужа три года не подпускала к себе ни одного мужчину.
Пока ко мне не попал капитан Николаев, позывной Лис.
Сорокадвухлетний спецназовец, огромный, грубый и крайне опасный.
Тяжелораненый пациент, которого я вытащила с того света.
С первого дня он нарушал все правила: смотрел на меня так, будто я уже его, называл «Пышка» и медленно, но уверенно ломал мою защиту.
Он не принимает отказов. Он видит во мне то, что я сама в себе ненавидела. И именно это во мне ему нравится больше всего.
Запретная связь с пациентом. Запретная и не менее опасная.
Но можно ли влюбиться в мужчину, для которого война – это вся жизнь?
— Варя. Это ничего не значит, — цедит муж, застёгивая рубашку.
— Ничего? Ты целовал её в переговорной. На работе.
— Один раз. Семью из-за такого не ломают. Ты мать моих детей. Остынешь и вернёшься домой.
— Домой? — усмехаюсь, хотя внутри всё рвётся. — Нет, Артём. Сегодня домой вернутся только твои вещи.
— Ты без меня не справишься. Куда ты пойдёшь?
— В торт, — отвечаю я. — К боссу.
Я застала мужа с любовницей прямо в офисе большого холдинга. Он был уверен, что я проглочу измену, улыбнусь детям и сделаю вид, будто ничего не случилось. А я в тот же вечер залезла в огромный праздничный торт, который приготовили для властного босса-миллиардера, чтобы стать его самым неожиданным подарком и попросить о помощи. Только Демьян Ратников не из тех мужчин, которых можно использовать для мести. Он сам привык выбирать правила. И чем ближе я к нему, тем труднее помнить, что всё между нами должно быть лишь игрой.
— Ничего? Ты целовал её в переговорной. На работе.
— Один раз. Семью из-за такого не ломают. Ты мать моих детей. Остынешь и вернёшься домой.
— Домой? — усмехаюсь, хотя внутри всё рвётся. — Нет, Артём. Сегодня домой вернутся только твои вещи.
— Ты без меня не справишься. Куда ты пойдёшь?
— В торт, — отвечаю я. — К боссу.
Я застала мужа с любовницей прямо в офисе большого холдинга. Он был уверен, что я проглочу измену, улыбнусь детям и сделаю вид, будто ничего не случилось. А я в тот же вечер залезла в огромный праздничный торт, который приготовили для властного босса-миллиардера, чтобы стать его самым неожиданным подарком и попросить о помощи. Только Демьян Ратников не из тех мужчин, которых можно использовать для мести. Он сам привык выбирать правила. И чем ближе я к нему, тем труднее помнить, что всё между нами должно быть лишь игрой.
— Значит, ты решил сделать ребёнка на стороне? — едва слышно произношу я.
— Это вышло случайно, — невозмутимо отвечает муж.
— Но это ничего не меняет. Ты предал меня.
— Лера, не драматизируй, — Антон перебивает меня, вздыхая.
— От тебя беременна другая женщина, а я должна молчать?
— Ты должна быть мудрее.
— Ты же понимаешь, что это развод?
Антон закатывает глаза, словно я капризный ребёнок, который требует игрушку.
— Прекрати. Не сейчас. Не тогда, когда мы с тобой уже у цели. Раз у Иры получилось, значит, и у тебя получится.
— Ты серьёзно? — истерически усмехаюсь. — У тебя будет ребёнок от другой, и ты говоришь, что это хорошо, потому что у меня тоже может получиться?
— Я говорю, что это не повод для развода.
— Останови машину, — голос срывается на крик. — Я сказала — останови машину!
И предатель исполнил мою просьбу: высадил меня на безлюдной трассе и уехал. Тогда я ещё не знала, что больше он меня там не найдет, а со мной произойдет то, что навсегда изменит мою жизнь.
— Это вышло случайно, — невозмутимо отвечает муж.
— Но это ничего не меняет. Ты предал меня.
— Лера, не драматизируй, — Антон перебивает меня, вздыхая.
— От тебя беременна другая женщина, а я должна молчать?
— Ты должна быть мудрее.
— Ты же понимаешь, что это развод?
Антон закатывает глаза, словно я капризный ребёнок, который требует игрушку.
— Прекрати. Не сейчас. Не тогда, когда мы с тобой уже у цели. Раз у Иры получилось, значит, и у тебя получится.
— Ты серьёзно? — истерически усмехаюсь. — У тебя будет ребёнок от другой, и ты говоришь, что это хорошо, потому что у меня тоже может получиться?
— Я говорю, что это не повод для развода.
— Останови машину, — голос срывается на крик. — Я сказала — останови машину!
И предатель исполнил мою просьбу: высадил меня на безлюдной трассе и уехал. Тогда я ещё не знала, что больше он меня там не найдет, а со мной произойдет то, что навсегда изменит мою жизнь.
💚 🩵 💚 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💚 🩵 💚
— У вас красивая дочь. Сколько ей?
Его голос — низкий, угрожающий — и земля уходит у меня из-под ног.
Семь лет я гнала его имя из головы.
Семь лет улыбалась с обложек рядом с чужим мужчиной, который менял женщин чаще, чем рубашки.
Семь лет растила рыжую девочку с голубыми глазами и упрямым подбородком, как у него.
А теперь развод гремит на всю страну, я возвращаюсь в отцовскую деревню поднимать запущенные виноградники — и он выходит из серебристого внедорожника.
Основной инвестор «южного кластера».
Мужчина, который однажды уехал на стареньком «жигулёнке» и не вернулся.
Он смотрит на мою Соню так, как смотрят на катастрофу.
И я понимаю: самое страшное ещё даже не началось.
— У вас красивая дочь. Сколько ей?
Его голос — низкий, угрожающий — и земля уходит у меня из-под ног.
Семь лет я гнала его имя из головы.
Семь лет улыбалась с обложек рядом с чужим мужчиной, который менял женщин чаще, чем рубашки.
Семь лет растила рыжую девочку с голубыми глазами и упрямым подбородком, как у него.
А теперь развод гремит на всю страну, я возвращаюсь в отцовскую деревню поднимать запущенные виноградники — и он выходит из серебристого внедорожника.
Основной инвестор «южного кластера».
Мужчина, который однажды уехал на стареньком «жигулёнке» и не вернулся.
Он смотрит на мою Соню так, как смотрят на катастрофу.
И я понимаю: самое страшное ещё даже не началось.
Выберите полку для книги